— Я не собираюсь потакать твоим играм, извращенец!

Слова были сказаны громко, Гаврилов стушевался и поспешил уйти.

Юшкевич посочувствовала женщине:

— Избивает?

— Наоборот, требует, чтобы я одевалась в кожу и хлестала его. А сам в тюрьме служит.

Последняя фраза заинтересовала Ирину. В тот же вечер она специально познакомилась с Гавриловым, когда майор напивался в ближайшем кафе. Из себя она сделала женщину-вамп в стиле Полины Черной: использовала парик и контактные линзы, одежду и макияж выбрала вызывающе сексуальные и над именем не ломала голову — назвалась Полиной. Брошенный женой Гаврилов клюнул на женщину своей мечты. Их знакомство закончилось сексом в его квартире, где она была повелительницей, а он рабом. Она потакала его низменным желаниям.

А на работе в это время открыто целовалась с Марианной Фроловой — никто не должен заподозрить ее во встречах с мужчиной.

Несколько грязных оргий на квартире Гаврилова — и майор во всем был готов угодить обожаемой госпоже. Юшкевич целенаправленно свела разговоры к деньгам и быстрым заработкам. Расспрашивала майора про ловких грабителей, постепенно проникаясь мыслью, что украсть деньги вполне реально. Намекнула на сейф, набитый деньгами: кто может его взять? Гаврилов сказал, что профессионал не требуется. Проблема решается с помощью дубликата ключа, а его можно сделать из слепка, отпечатанного в пластилине.

Юшкевич подговорила Милену Рудакову, обиженную на Сонина, сделать копию ключа, пока она отвлечет продюсера. Та выполнила задание, но неожиданно потребовала большие деньги сразу. Юшкевич уняла вспышку злости и попросила два дня.

Гаврилов, желая выслужиться перед госпожой, похвастался, что скоро тоже разбогатеет. Надо дождаться досрочного освобождения зека, который приведет к воровскому тайнику. «Зачем ждать, — предложила Юшкевич, — ты можешь его выпустить на ночь». Слабые возражения она пресекла плетью, отдав приказ: «Повяжешь его кровью. Пусть задушит человека, а ты снимешь убийство. Он останется слугой для тебя и после освобождения».

Задуманное удалось провернуть идеально. Бондарь задушил Рудакову, забрал у нее пластилин с оттиском, и его снова переправили в тюрьму. Только вот пластилин оказался помятым, и для изготовления ключа оттиск стал непригоден.

Юшкевич жутко расстроилась: столько усилий псу под хвост, но под утро пришло понимание — организовать убийство не так и сложно. А судьба подарила ей новый знак в лице мстительной Алены Ланской, ограбившей при помощи двоих приятелей квартиру Чантурия. И художник по гриму придумала план ограбления продюсера чужими руками. Себя она назвала Автором.

Убийство Леси Нестеренко ей понадобилось по двум причинам. Чтобы окончательно запугать и подчинить Ланскую. И чтобы потом, когда Ланская тоже будет задушена как единственная ниточка, ведущая к неизвестному Автору, следствие пришло бы к выводу, что убийства совершает маньяк, охотящийся на молодых актрис.

— Гаврилова вы тоже собирались убить? — спросила Петелина.

— В моих руках он бы умер счастливым.

— Жестоко.

— Жалость и большие деньги несовместимы! — запальчиво ответила Юшкевич и пояснила: — Если бы второго хахаля Ланской прикончили в джипе, не было бы его звонка, на который я купилась.

— Жестокость порождает ошибки. Бондарь наследил, убивая ни в чем не повинную Нестеренко. Теперь ему грозит пожизненный срок, а мог бы сейчас быть на свободе.

— А что грозит мне? — спросила Юшкевич. — Я ведь никого не убивала.

— Вы Автор. Автор всегда в ответе за плоды своего замысла.

Елена подняла костыли и вышла из охраняемой палаты.

Она была одета и собрана, когда в палате ее посетил лечащий врач. Он держал в руках файл со снимками.

— Елена Павловна, я не прощаюсь. Будете у нас наблюдаться. Жду вас через неделю. А эти снимки можете забрать с собой, покажете гинекологу. Плод не пострадал, развивается нормально.

— Что? — опешила Елена.

— Вы беременны. Поздравляю!

Она держала снимки, но ее взгляд и мысли не могли сосредоточиться.

— Это мои? Вы не ошиблись?

— Не сомневайтесь. После того, как вас сбила машина, мы вас всю просканировали.

— А срок? — растерянно спросила Елена.

— Четвертая неделя. Неужели сами не догадывались? С такой работой вы голову потеряете. Поднимайтесь, я помогу вам дойти до машины.

Елена шла, опираясь на один костыль, на ее ногах были угги на несколько размеров больше. Врач нес ее вещи и поддерживал за другую руку. У порога больницы ее встречали Сергей на «порше» и Марат на служебном автомобиле. Оба были с цветами и замерли на крыльце по правую и левую руку от нее. По их принципиальному уговору, каждый ждал, к кому она повернет.

— Мне надо пожить одной, подумать, — объявила Елена и спустилась по ступеням прямо.

К порогу подъехала ее «тойота». За рулем была Астаховская. Она помогла Елене сесть в машину, приняла букеты от обоих мужчин и пожурила подругу:

— Большинство женщин в нашей стране тебя бы осудили.

Когда дверцы захлопнулись, Елена, бодрясь, сообщила:

— Хорошая новость — я беременна.

— Замечательно, — расплылась в улыбке Астаховская, включила двигатель и спохватилась: — Значит, есть и плохая?

Елена смотрела в окно. Двое самых близких мужчин проводили ее влюбленными взглядами. Когда они исчезли за спиной, она промокнула выступившие слезы и призналась, срывающимся голосом:

— Я не знаю от кого.

От конечной станции метро до съемной квартиры ей предстояло ехать на автобусе. Всего пять остановок, но как же они изматывают, особенно вечером, когда в автобусе не протолкнуться и руки оттягивают сумки с продуктами. Зато аренда здесь дешевая, и это все-таки город, не надо мотаться на электричке каждый день туда-сюда. Да уж, поездки на электричках из области ее бы точно доконали.

Алиса Никитина вошла в квартиру, занесла продукты на кухню и опустилась на стул. Как же она устала после долгой смены в аптеке! Все время на ногах, а потом еще час в транспорте. Ей всего двадцать два, а сил нет, что же будет через десять или двадцать лет, когда она безнадежно состарится? Так всю жизнь и прозябать фармацевтом в заурядной аптеке и ютиться по съемным углам у черта на куличках? Нет, не об этом она мечтала, выходя замуж за энергичного аспиранта Дениса Никитина. Только вся его энергия направлена на проклятую химию, которой он занимается днем и ночью, в выходные и праздники, а не на любимую женщину и обустройство быта. Черт с ним, если бы был результат! Но пока они вынуждены считать каждый рубль от зарплаты до зарплаты.

Сегодня вторая годовщина их свадьбы. Нормальные семьи такие даты отмечают в ресторане, женщины в салоне красоты полдня проводят. Денис сказал: к чему тратиться, дома как-нибудь по-простому организуем. Вот и пусть — как-нибудь отмечает. Она ничего готовить не станет!

Денис явился с цветами, скромным букетом белых астр. Ничего другого Алиса от него и не ждала. Раз за разом муж дарил ей только дешевые астры. Наверное, ради этого и присказку придумал, уши от нее давно вянут.

— Алиса, звезда моего небосклона, Астра моя ненаглядная. Ты для меня — путеводная звездочка, с тобой я сверну любые горы. — Он повторил надоевшую галиматью и сунул ей букет.

Удобно, астра — по-латыни, «звезда». Вот тебе, звездочка моя, говорящие цветочки, они белые, потому что белые звезды самые яркие. На этот раз Алиса даже не шевельнула рукой и не приняла букет. Она лишь бросила презрительный взгляд на мужа и процедила:

— Если на розы не заработал, мог бы вообще ничего не приносить.

— Алиса, почему ты все сводишь к деньгам?

— Потому что от них зависит качество жизни. Моей жизни, нашей, — поправилась девушка, демонстрируя жестом руки убожество кухни, на которой они находились.