— Да успокойся ты, не дергайся. И не шуми. Вопросов больше не будет.

— Предупреждаю, парик получите…

— Получу, — оборвал его Мальцев. — А теперь за работу. Заходишь первым и действуешь, как я сказал. Усек?

Красин кивнул.

— Шприц приготовь, — напомнил ему Дмитрий.

Психиатр суетливо разломил ампулу, сунул в нее иглу, втянул жидкость в шприц. Мальцев похлопал себя по выпуклому карману.

— Потом войду я. Залью ей водку в глотку. Остановка сердца обеспечена. Двигай.

Щелкнул замок наружной двери. Проводница замерла. Она слышала, что в вагон поднялся человек. Татьяна Семенова нервно вытерла о бока вспотевшие ладони, схватила газету. Глаза женщины смотрели на дверь тамбура. Ручка опустилась, дверь распахнулась.

— Пришли, Аркадий Борисович? — просипела проводница и попятилась вглубь вагона.

Первый испуг прошел. Проводница взяла себя в руки. Она не раз справлялась с буйным мужем, а тут интеллигентик в очках.

— Деньги принесли?

— Ты что удумала, Семенова? Я же пошел тебе навстречу, избавил от мужа. Могу три месяца его держать. А ты, неблагодарная тварь…

— Полегче, доктор! Думаешь, я не знаю, кого ты прикрывал? Убийцу!

— Тебя тоже надо лечить, Семенова. У тебя бредовые фантазии.

— Зато я людей не убиваю, как этот! — Проводница швырнула Красину газету. Она раскрылась и упала к ногам психиатра. С мятой страницы на него смотрел Дмитрий Мальцев. — Пока ты ехал по его билету, он укокошил своего брата. Я понимаю, что такое алиби.

— Ты бредишь, Семенова. Ты больна!

— Ловко ты устроился, доктор. Каждого, кто тебе мешает, объявляешь психом! Только я в своем уме и понимаю, что ради мужа-ходока никто расследование проводить не будет. А ко мне из отдела убийств приходили! И в статье этой про Мальцева все объясняют. В Питере он был, как же! И к трупу в квартире отношения не имеет. А если я скажу, что в это время вместо Мальцева ехал Красин, прикрывал подельника? Ты этого хочешь, доктор?

— Заткнись!

— Ага! Правда не нравится? Ты соучастник убийства. А может и организатор.

— Шизофреничка!

— Стой! Не приближайся ко мне! Выкладывай деньги и проваливай!

— Так дела не делаются, Семенова. Я тебе заплачу, а через неделю ты опять захочешь денег.

— Я баба не жадная. Заплати и узнаешь мое слово.

— Нет. Ты должна написать бумагу.

— Какую еще бумагу? — нахмурилась проводница.

— Что получила от меня деньги. В долг. Под проценты.

— Какой еще долг? Какие проценты?

— А ты как думала? Это моя страховка. Откажешься от обещания, начнешь болтать, я выложу твою расписку в суде. И у тебя конфискуют все твое имущество!

— Не буду я ничего писать.

— Тогда и денег не будет. Не хочешь, как хочешь. — Красин повернулся, собираясь уходить.

Семенова задумалась.

— Подожди, доктор! — окликнула она. — А деньги при тебе?

— Конечно.

— Черт с тобой! Напишу. Но если что не так…

— Вот и хорошо, вот и договорились. — Губы психиатра растянулись в слащавой улыбке, а глаза внимательно следили за женщиной. — Надо присесть, подписать. Я дам тебе бумагу и продиктую текст.

Проводница недоверчиво покосилась на ставшего вдруг ласковым врача. Она вернулась в служебное купе, села за стол, нашла ручку.

— Что писать?

— Сейчас-сейчас. — Красин подошел к ней вплотную и выдернул руку из кармана.

Татьяна заметила, что из его кулака торчит шприц с иглой. Она закрыла лицо руками и закричала:

— Коля!

Из коридора выскочил ее муж с ножом и всадил длинное лезвие в бок Красину. Врач охнул и осел. Его глаза закатились.

— О господи! — отшатнулась женщина. — Я же просила только попугать!

— Где деньги? — рычал Николай.

Семенова лихорадочно терла виски.

— Так. Ты шизофреник, с тебя взятки гладки, — пыталась рассуждать она. — Я беседовала с доктором о твоем лечении. А ты ворвался и…

— Где деньги, Танька? Где водка? — наседал рассвирепевший муж.

— У него. Должны быть у него, — ткнула она указательным пальцем в тело Красина.

Николай наклонился к доктору, попытался его обыскать.

— А вот и водка! — раздалось в дверях.

Николай обернулся и даже успел заметить вожделенную бутылку, прежде чем она обрушилась на его голову. Удар пришелся вскользь, бутылка не разбилась, но Семенов рухнул на Красина. Проводница с ужасом смотрела на фигуру мужчины в перчатках и капюшоне.

Раньше она видела этого человека только на фотографии.

Елена Петелина остановила машину около железнодорожных путей. Рядом прострекотал скутер. Она обернулась на звук, успела заметить синий бок юркого средства передвижения и черный шлем водителя. Скутер скрылся между домами. Неужели это тот же, что следовал за ней по городу? Что за глупости! Кому понадобилось за ней следить?

Петелина направилась к пассажирским вагонам, согнанным в отстойник. Она бродила по путям, пытаясь найти нужный поезд. Телефон Семеновой не отвечал, а Елене непременно надо было допросить проводницу. Если та дала ложные показания, дело принимало иной оборот. В поезде ехал Красин, а значит, Мальцев искусственно создал для себя алиби. В момент убийства брата он был в Москве. И тогда «бредовые» показания Инны Мальцевой получат подтверждение. Возможно, она единственная, кто говорил правду в этой запутанной истории.

Следователь увидела на вагоне табличку с указанием нужного направления.

Нашла!

— Вроде двигаемся.

Ваня Майоров смотрел поверх вереницы автомобилей. Шпили вокзалов на Комсомольской площади были уже рядом.

— Разве это движение? Пешком быстрее! — нервничал капитан. — Бросай машину и за мной!

Валеев выскочил и побежал. Ваня приткнул автомобиль на разделительной полосе и поспешил за капитаном.

— Вы! — испуганно выдохнула Татьяна Семенова.

— Я, — подтвердил Дмитрий Мальцев. — Я слышал, что ты тут болтала.

— Я буду молчать.

— Конечно. — Мальцев перевернул тело Николая, прислушался к его дыханию. — Дышит. Пустой башке сотрясение мозга не грозит. Это хорошо. — Он осмотрел нож, торчащий в боку Красина. — А это еще лучше.

Холодные глазки уставились на забившуюся в угол проводницу. Мальцев говорил спокойно, рассудительно.

— Ты хотела заработать, но проиграла. А я хочу выиграть. Так всегда: слабые проигрывают, решительные выигрывают.

— Отпустите меня.

— Поздно. Ты уже сделала свой выбор.

— Я никому ничего не скажу.

— Бабий язык как овечий хвост. Ты уже достаточно наболтала. Кстати, ты угадала: брата убил я. Но спишут все на мою жену. Сейчас я тебя прикончу, а виноват будет твой муж-шизофреник.

Мальцев наклонился, рука в перчатке выдернула нож из тела Красина. С широкого лезвия сорвалась жирная капля крови.

— Ты еще кому-нибудь болтала о своих догадках? — повысил голос Мальцев. — Ну!

— Нет, — затрясла головой проводница.

— С кем ты живешь? Мужик есть кроме этого?

— Нет, у меня никого. Только дочь…

— Сколько ей лет?

— Пятнадцать.

— Уже пятнадцать. Ты разговариваешь с ней о работе? Наверняка девчонка мечтает о модных шмотках. И ты похвасталась, что сегодня получишь много денег. Так? И объяснила за что?!

— Нет! — заплакала женщина.

— Врешь! Ты готовилась к встрече, даже муженька-идиота притащила. Разболтала все дочери?

— Нет.

— Где ты живешь? Быстро говори адрес! — Мальцев хлестнул проводницу по щеке. — Язык проглотила? Дай сюда паспорт!

Дрожащие женские руки вывалили содержимое сумочки на стол. Мальцев выдернул документ, пролистал страницы, швырнул паспорт на пол.

— Придется навестить твою Соню.

— Не тронь ее!

Материнское сердце разрывалось от страха за дочь. Семенова бросилась на изверга. Мальцев встретил ее ударом ножа. Женщина охнула. Для верности он еще раз пырнул ее в живот и отбросил обмякшее тело. Окровавленный кухонный тесак убийца аккуратно переложил в руку ее мужа. Придирчиво изучил детали получившейся картины и остался доволен.