— Ну, что Денис, рассказывай о своих подвигах, — миролюбиво начал Головин.

— О чем вы?

— Скажи, для начала, где девочка?

— Я ничего не знаю, — затряс головой Муравьев.

— О ком не знаешь? — вкрадчиво спросил полковник, заглядывая в глаза.

— Ну это… о той, которая пропала.

— Значит, все-таки знаешь. Или память отшибло? Тогда я напомню.

Головин взял со стола фотографию Софьи Дороховой и решил, что с вежливостью пора заканчивать. Он ткнул под нос Денису снимок девочки:

— Что ты с ней сделал, паскуда? Где она? Или продолжишь врать, что первый раз видишь?

— Я видел ее. Мы жили в одном подъезде, — торопливо ответил Муравьев.

— Жили! — воскликнул Головин и придвинулся вплотную. — Вот ты и проговорился, садист. Ты изнасиловал и убил девочку. Где это произошло? Где спрятал тело?

— Нет, нет! — шарахнулся парень и запричитал: — Я не трогал ее, я вообще ее не видел.

— Да ты как уж на сковородке: то видел, то не видел. — Полковник швырнул снимок на стол, взял Дениса за грудки, встряхнул и прошипел в лицо: — Тут тебе не детский сад, мальчик, и не школа с беспомощными учителями. Советую признаться, пока хуже не стало.

— Вчера не видел. А так знаю, что ее зовут Софья.

— Уже лучше. — Полковник оттолкнул парня, обошел его, заставив испуганно вертеть шеей: — Рассказывай, как было, Муравьев. Позавчера ты тайком взял отцовскую машину. Зачем? Сразу строил планы заманить девочку в укромное место или это получилось случайно?

— Я хотел покататься, только покататься. Учусь водить машину.

— Значит, мысль изнасиловать возникла спонтанно, когда ты увидел маленькую красивую беззащитную девочку. Так?!

— Нет. Я только катался.

— В какое время?

— После трех. Где-то час ездил.

— По каким улицам? Покажи на карте. — Полковник указал на крупную карту города на стене.

Денис медленно подошел к карте. Нашел свой дом, стал неуверенно двигать пальцем, объясняя:

— Вот отсюда. Потом сюда. Тут покрутился полчаса и назад.

— Ага! В этом районе музыкальная школа. Там нашли выброшенный телефон Софьи Дороховой. Время и место совпадают. Отсюда вывод — ты похитил Софью!

— Нет.

— Куда ты ее увез?

— Я ездил один.

— Как докажешь? Кто тебя видел?

— Не знаю. Я просто катался по улицам, — в конец растерялся парень.

— Зато я знаю. Мы найдем тех, кто тебя видел с маленькой девочкой в машине. Даже не сомневайся! Мы найдем свидетелей!

Высказанная вслух идея понравилась Головину. Он даст указание оперативникам, и те найдут нужного свидетеля. У толкового опера всегда есть на крючке скользкий тип, имеющий проблемы с законом. Такой свидетель скажет, что нужно, а полиция закроет глаза на его грешки. Услуга за услугу. Это даже не ложь, а маленькая хитрость для пользы большого дела. Расколем насильника — спасем девочку! Святая цель.

Но лучше, конечно, добиться признания побыстрее. Здесь и сейчас! Для этого есть проверенные методы.

Головин сделал знак конвоиру, тот положил руку на дубинку, начальник едва заметно кивнул.

— Я помогу тебе сделать правильный выбор, Денис. — Полковник посмотрел в расширенные глаза парня. — Мы можем говорить по-хорошему, как сейчас, а можем и по-плохому.

Он кивнул конвоиру. Неожиданный удар дубинкой сзади по почкам заставил парня охнуть и согнуться. Головин подхватил паренька, чтобы тот не упал, и зашипел в лицо:

— Морду тебе разбили, это ерунда, а вот отобьют почки, печень — кровью будешь ссать и лезть на стену от боли.

Он усадил скрючившегося подростка на стул, придвинул ему стакан воды.

— Что скажешь, Денис: продолжим по-хорошему или по-плохому?

Муравьев испуганно смотрел на полковника, мелко трясся и молчал.

— Я поясню варианты, — сказал Головин. — Пишешь чистосердечное — и сидишь в комфорте. Передачи, встречи с мамкой и все такое. А если продолжишь упрямиться…

Головин перевел взгляд на конвоира. Тот демонстративно похлопал дубинкой по раскрытой ладони.

— Где девочка? — продолжил Головин. — Признайся, и сразу станет легче. Куда ты отвез Софью Дорохову?

— Мама, позовите мою маму, — запричитал Денис, размазывая слезы по щекам.

— Тебе уже восемнадцать, сам отвечай за свои поступки.

— Мама…

— У Софьи тоже есть мама. И папа! — начал свирепеть полковник. — Хочешь, их позову и оставлю вас наедине? Думаешь, с ними лучше будет, чем со мной. Ты пойми, я тебя защищаю. Здесь тебе безопаснее, чем там с толпой.

— Я был один, я не видел Софью.

— Хватит врать, придурок! Вот ее рюкзак! Сейчас проведут экспертизу, и, если обнаружат хотя бы намек на ДНК Софьи Дороховой в твоем «рено» — тебе конец! Лучше признаться пока не поздно.

— Я не трогал ее.

— А что ты с ней сделал? Где держишь?

— Я покатался по городу и вернулся к дому, — сквозь слезы оправдывался Денис.

— Тогда объясни про рюкзак. Как он оказался в твоей машине?

— Я не знаю, не знаю.

— Зато я знаю! — Головин брякнул кулаком по столу. — Ты управлял машиной без прав, почувствовал себя взрослым крутым мужиком, которому позволено все. И тут увидел девочку — маленькую, беззащитную, красивую. Ты остановился, открыл дверцу. Софья узнала тебя и согласилась поехать к дому. Но ты отвез ее не домой, а в тихое место и там поиздевался. Так было?

— Все не так!

— А как? Говори!

— Я не понимаю. Я ничего не делал, только катался на машине. Отпустите меня, пожалуйста, я больше не могу, — впал в истерику Денис.

— Упорствуешь? Ну ладно, педофил, это твой выбор.

Головин с презрением посмотрел на трясущегося в рыданиях паренька и приказал конвоиру:

— В наручники его и в камеру. И пусть убедится, что у нас не курорт. Все понятно!

— Сделаем, — ухмыльнувшись, пообещал конвоир.

Петелина слышала отголосок шумного допроса. Она увидела, как поникшего Дениса Муравьева вывели из кабинета. Он шмыгал носом и бормотал:

— За что… отпустите… я не видел ее…

Многолетний опыт подсказывал следователю, что задержанный подросток полностью подавлен и не способен связно лгать в таком состоянии. Она шагнула в раскрытую дверь кабинета, увидела недовольного Головина, надевавшего мундир, и спросила о главном:

— Что с девочкой?

— Вы работаете по делу Панина? Вот и работайте! — огрызнулся Головин.

— Девочка жива?

— Закройте дверь с той стороны! — вскипел начальник.

Елена вышла, хотела догнать конвой, задать вопрос парню, но ей позвонили. Говорил дежурный по управлению:

— Елена Павловна, у проходной Константин Антонов. Ищет вас. Пропустить?

— Да, конечно.

После вчерашнего изучения всех потерпевших по старому делу Панина Антонов числился у нее главным подозреваемым, и она вызвала его для дачи показаний. У Антонова есть мотив, чтобы мстить Панину, его дочь серьезно пострадала от педофила. Он инженер и мог соорудить устройства для казни. К тому же Антонов сталкивался с Паниным после освобождения и знал, где тот работает.

— Куда отвести? — спросил дежурный.

— К моему рабочему месту, в оперативную комнату.

3 июня. 09:20. 2 дня 10 минут до казни

Сев за рабочий стол, следователь включила компьютер, открыла сайт Sud Naroda. Всмотрелась в страдания Панина, прикованного к стулу, и не обнаружила в душе сочувствия. За истекшие сутки термин «заложник» в ее сознании окончательно трансформировался в обвинение — педофил!

Дежурный привел Константина Антонова и сразу испарился. Перед Петелиной стоял бледный худой мужчина лет сорока с печальным взглядом. Около его глаз отсутствовали мимические морщины, наследники смеха, однако четко просматривались вертикальные бороздки от крыльев носа к кончикам опущенных губ.

Следователь представилась и предложила стул, расположенный так, чтобы Антонов мог видеть происходящее на мониторе. Выдержав небольшую паузу, она двинула рукой в сторону экрана и спросила: