— Это было не сложно.

Петелина усомнилась, что старому больному человеку легко усыпить крепкого мужчину, но не подала вида. Без тени сомнения она задала наводящий вопрос:

— Хлороформом?

Данченко расслабленно кивнул. Сомнения следователя усилились. Хлороформ вдыхают, а в теле Панина обнаружены остаточные следы неингаляционного средства для наркоза. Также на его шее зафиксирован след от укола — напрашивается вывод, что Панина усыпили с помощью инъекции.

Петелина не стала указывать на ложь и задала следующий вопрос:

— На чем вы отвезли Панина в шиномонтаж? У вас же нет машины.

— Парковку перед больницей видели? Некоторые больные на плановые операции на личном транспорте приезжают. Позаимствовал ключи у пациента.

— У кого?

— Не хочу подставлять человека. Он даже не знает.

— Вам кто-нибудь помогал в этом деле?

— Провидение. — Старик посмотрел в потолок. — Добрым делам Бог помогает.

— А как на счет земных помощников? Сайт разработала Вероника Некрасова. Она призналась, — заявила Петелина.

— Для девушки это была игра, не стоит ее привлекать, — попросил Данченко. — Вероника не знала, что я сделаю все по-настоящему.

— Допустим, — не стала давить на старика следователь и продолжила допрос: — На кадрах Панин признается человеку в костюме сварщика, где находится похищенная им девочка. Сварщиком были вы?

— Я всю жизнь работал сварщиком, оставил костюм на память. Вот и пригодился.

— Вы использовали пытку, отрезали Панину палец, — напомнила следователь.

— Надо же было спасать девочку, — не возражал Данченко.

— Если это были вы, то почему в полицию о местонахождении Софьи Дороховой сообщил Константин Антонов.

— Я не хотел общаться с полицией, написал первому, кто у меня забит в контактах. Антонов все понял и передал куда следует. — Данченко укоризненно посмотрел на следователя. — Спасать жертв педофила теперь тоже преступление? Мне рассказали, что девочку спасли.

— Кто рассказал? Когда?

— Здесь в больнице. Медсестра.

— Давайте вернемся к вашему первоначальному плану. Гиря разбила манекен, но не задела Панина. Почему?

— Я не убийца, — устало ответил старик.

— Все-таки Панин умер.

— Всевышний согласился с решением народа.

— Хорошо, вернемся к земным хлопотам. Николай Степанович, на чем вы в последний раз приехали к шиномонтажу?

— На попутке.

— На какой? Где подсели? Кто может это подтвердить? — по привычке давила следователь.

Данченко с сочувствием посмотрел на женщину.

— Елена Павловна, хотите меня судить, судите. Народ мне уже вынес приговор, а выше народа только… — Старик посмотрел вверх, прикрыл глаза и пробормотал: — Побыстрее бы…

В палату зашла медсестра Ершова с лотком, в котором лежал шприц. Она с тревогой взглянула на пациента и упрекнула следователя:

— Вы что не видите, ему плохо.

Медсестра убрала капельницу, вколола старику обезболивающее и зашипела:

— Уходите. Дайте ему спокойно дожить.

Петелина вышла, обдумывая увиденное. Медсестра умело обращается со шприцем и знает, как действуют лекарства, чего не скажешь о сварщике. Рассчитать дозу наркоза для конкретного человека надо уметь.

Она дождалась медсестру в коридоре и похвалила:

— Надежда, вы ловко делаете уколы. Раз — и готово! — Улыбка исчезла с лица следователя, глаза сузились, она спросила: — В шею последний раз когда кололи?

— В любой момент могу, — вызывающе ответила Ершова.

— И любого человека можете этому научить? Данченко, например.

— Он тяжело болен. Оставьте старика в покое.

— Странно, что никто не заметил его исчезновения из больницы утром в день выписки, — продолжала говорить намеками следователь. — Еще более странно, что ваша дочь в тот день приехала на работу с двумя хвостиками и большими бантами.

— К чему вы клоните?

— Надежда, вы ни в чем не хотите признаться? Пока не поздно.

Ершова сверкнула глазами:

— Если я что и сделала, то хорошее дело. И ни о чем не жалею.

Медсестра развернулась и ушла по коридору, гордо неся непокорную голову.

8 июня. 3 дня после казни

На следующий день Петелина снова приехала в больницу. Она подготовила протокол допроса гражданина Данченко, который требовалось подписать подозреваемому.

Николай Степанович выглядел хуже, чем накануне. Вчера его поддерживала убежденность в собственной правоте и внутренняя радость от завершения сложного дела. Сегодня он выглядел как человек, которому ничего не надо от жизни. Мысленно он был уже там, в лучшем мире.

— Николай Степанович, я распечатала ваши ответы. Должна предупредить, фактически это признание в похищении человека, пытке и покушении на его жизнь. Прочтите и подпишите, если вы согласны.

— Не человека, а педофила, — поправил старик и устало попросил: — Пусть Надя посмотрит.

Медсестра Надежда Ершова находилась в палате. Следователь косо посмотрела на нее и обратилась к больному:

— По закону она для вас посторонний человек.

— По вашему закону Панин сейчас издевался бы над девочкой.

Петелина поджала губы и протянула медсестре папку с бумагами. Бывшая жена Панина прочла протокол и кивнула больному:

— Все, как вы хотели, Николай Степанович.

Медсестра приподняла спинку больничной койки и поддержала папку, чтобы Данченко было удобнее подписать документы. Он затратил немало усилий, но был удовлетворен проделанной работой.

— Теперь все хорошо. Делайте со мной что хотите.

Петелина припомнила, что последние слова в точности повторяли фразу Антонова при задержании, словно подозреваемые сговорились.

— Надя, можно мне укол на дорожку? — попросил медсестру Данченко.

— Сегодня вы останетесь в больнице, — успокоила следователь, и ей стало стыдно за первое выскочившее слово.

Она вышла из палаты. Обеспокоенная медсестра догнала ее в коридоре и попыталась заглянуть в глаза:

— У нас в больнице Данченко держится на обезболивающих. Если вы его переведете в тюремную камеру, что с ним будет?

Петелина промолчала.

— Дайте ему спокойно дожить, — попросила Ершова. — Он Софью спас. Девочку сейчас выписывают.

Петелина опять ничего не ответила, не объяснять же медсестре про служебный долг.

При выходе из больницы она встретила троих счастливых людей — семью Дороховых. Маленькая Софья вцепилась ручками в ладошки папы и мамы, жмурилась на солнце и шла к машине. Из окон на них смотрели медики и пациенты. Елена не видела эмоции на их лицах, потому что опустила глаза и украдкой смахнула слезу.

«Теперь все хорошо», — мысленно повторила она слова Данченко и села в машину к поджидавшему ее Валееву.

— Инженер Антонов взял отпуск на работе, сидит дома, — сообщил Марат.

— Едем к нему, — решила Елена.

По пути она мысленно перебирала детали сложного пазла, чтобы составить точную картину необычного преступления. Отдельные моменты она могла доказать, о других лишь догадывалась, третьи еще предстояло узнать.

Она почти не сомневалась, что Данченко действовал не в одиночку. С Некрасовыми все ясно — дочь и отец наперебой признаются в создании сайта. Но как объяснить поведение Антонова в день похищения? Детские хвостики Полины Ершовой? Обман с часами Валерии Мазиной? Почему Суд Народа организован в помещении, принадлежавшем Яковлеву?

Неужели семь пострадавших семей организовали народный суд над педофилом, после того как полиция отказалась присмотреться к неисправимому насильнику?

Итог известен, и мало кто о нем жалеет, разве что чиновники, которым лишь бы народ не высовывался. Но неизвестны детали сложного преступления. Подробности следователь и намеревалась узнать с помощью Антонова.

Константин Антонов был дома один и встретил следователя с показным равнодушием — ему нечего опасаться.

Петелина решила сразу выложить главное:

— Я приобщила к делу показания Данченко. По его словам, он все сделал в одиночку.