Петелина несколько раз щелкнула по клавишам ноутбука и вошла в виртуальную папку «Богданова ВД». Здесь в электронном виде хранились все рабочие материалы, связанные с похищением и убийством Валерии Богдановой. Следователь открыла снимки, сделанные в момент обыска в комнате Закировой.

Оперативник встал за ее плечом. На мониторе сменялись фотографии. Обстановка студенческой комнаты была знакома Валееву, и он первым увидел цветы в вазе на столе:

– Вот эти розы. Они должны быть и на других снимках. – Марат вспомнил, как обыскивал одеяло девушки, и, понизив голос, добавил: – Да, еще мы нашли в ее постели мужскую майку.

Слова были сказаны тихо, но Белов живо среагировал на последнюю фразу:

– Это моя майка! А я гадал, где мог ее потерять?

Петелина бросила взгляд на студента и набрала телефон лаборатории.

– Миша, предстоит кое-что проверить. – Она объяснила, что надо сделать, и попросила: – Как можно быстрее.

– Ух, а я думал срочно! – ответил Устинов, изображая радостное облегчение.

Елена не поддержала шутливый тон:

– Какие-то проблемы? Вас же теперь двое.

– И Василич на подхвате, – напомнил эксперт.

Тишину в лаборатории нарушал лишь тихий гул работающих компьютеров и периодические удары пальцев четырех рук по клавиатурам. Оба эксперта были сосредоточены на исследовании улик. Головастик дополнительно отгородился от посторонних шумов большими наушниками, в которых звучала релакс-музыка.

Скелет Василич, как охранник на посту, занял место в кресле у входа. На нем была черная форменная куртка и кепка. Прежняя обида была забыта, и оторванная костлявая рука вернулась на место. Вместо бейджика грудь скелета украшало предупреждение: «Не отвлекай по пустякам, только работа поможет нам». Дополнительным аргументом служила полицейская дубинка, лежавшая на коленях под восстановленной рукой.

На мониторе перед глазами Миши Устинова крутились трехмерные изображения роз. Специальная программа сравнивала две фотографии: букет в руках студента Олега Белова, когда он только вышел из цветочного магазина, и букет в вазе на столе в комнате Айшет Закировой.

Головастик наблюдал за процессом, отхлебывая чай из большой кружки с подогревом от USB-порта компьютера. Увидев результаты на мониторе, эксперт включил диктофон и бесстрастно произнес:

– Розы красные пять штук, составлены в букет. Спектрально-цветовой анализ, геометрические пропорции и количественный подсчет говорит о том, что цветы, купленные Олегом Беловым, и цветы в комнате Айшет Закировой идентичны.

Устинов столкнул наушники на плечи, потянулся за шоколадом и захрустел фольгой. Отломив кусочек шоколадной плитки, он обеспокоился, не помешают ли посторонние звуки Масловой. Эксперт на собственном опыте убедился, что задача, прерванная во время выполнения, занимает в два раза больше времени, чем та же задача, которая выполняется без перерыва. А Петелина просила «как можно быстрее», что в переводе с вежливого языка на командирский означает: «Бросай все дела и дай результат немедленно!»

Светлана Маслова закончила экспертизу через минуту. Она удостоверилась в положительном результате и ввела с клавиатуры заключительный текст, дублируя его чтением вслух:

– Потожировые следы на майке, изъятой при обыске в комнате Айшет Закировой, принадлежат Олегу Белову. – Светлана обратилась к Устинову: – Снова алиби? Зря я говорила, что Бог любит троицу. Третий подозреваемый – и опять мимо цели.

– Алиби не алиби, но свидетельские показания подтверждены данными криминалистики. А это весомый аргумент.

– А кто свидетель? Тот же Белов, который написал поклеп на нашего Ваню Майорова!

– Студента можно понять. Задержали, обвинили в убийстве – вот он и мстит, как умеет. Мелко и подло.

– Ничего себе «мелко»! Майорова могут уволить. И даже привлечь к уголовной ответственности!

– Да, неприятный случай. Опять же показания Белова подтверждены уликами в виде синяков на его теле. И самое паршивое, что пресса подключилась к травле, а тут еще и этот противный Грищук!

– А вдруг Майоров действительно сорвался? У него такие сильные руки… Его можно понять: в тот день погибла заложница, которую он должен был спасти. Вот Ваня и психанул.

– Слушай, Маслова, хоть ты воду не мути. Мы в одной команде или нет?

– Команда… Хорошо, что я не следователь.

– Почему это?

– Не надо принимать решения, от которых зависит судьба человека.

– А как же твои экспертные заключения? Они тоже влияют на судьбу подозреваемого.

– Я сделала и забыла. А Петелиной предстоит теперь думать: отпускать Закирову или нет?

– Чтобы ты не забывала и помнила об ответственности, отнеси наши заключения Елене Павловне.

– Да запросто! Мне как раз кое о чем надо с ней посоветоваться.

– Всё о прическе новой думаешь? – предположил Головастик, заметивший недовольство коллеги ее конским хвостом.

– Хорошо быть мужиком! – кольнула его взглядом Маслова, оценив беззаботный вид и растрепанную шевелюру коллеги.

– Ага, каждый день бриться и это… – Устинов попытался вспомнить еще какую-нибудь обременительную мужскую обязанность, но кроме «Родину мы защищаем» в голову ничего не приходило.

– Ой, измучился, бедненький! Женщинам бы ваши проблемы.

Маслова встала, застегнула пуговицы на халате и пригладила его по бокам. После возвращения на службу Светлана особенно болезненно ощущала лишние килограммы на талии. А Елена Павловна Петелина всегда была стройной. Она наверняка знает какой-нибудь особенный секрет.

На время проведения экспертизы Закирову отправили в камеру, а Белову разрешили попить чай в оперативном офисе – его свидетельские показания могли еще понадобиться. Парень готов был ждать сколько потребуется, чтобы встретить подругу после освобождения.

Ваня Майоров, как только увидел Олега Белова в офисе, молча покинул мини-буфет и удалился за стеклянную перегородку. Сев за компьютер, он демонстративно отвернулся. Студент, наоборот, с опаской поглядывал на широкую спину оперативника и держался настороженно.

Вошел Валеев с озабоченным видом. Белов подался ему навстречу с немым вопросом в глазах. Его волновала судьба Айшет.

– Твои слова подтвердились, – сообщил ему Марат.

Белов радостно вскочил из-за столика:

– Айшет невиновна, я же говорил! Где она?

Валеев жестом вытянутой ладони пресек его порыв:

– Айшет Закирова пока что останется под стражей.

– Но почему? – возмутился Белов. – Это несправедливо!

– Найденные у нее деньги из выкупа – серьезная улика.

– Деньги… А не вы ли их подкинули?

– Но-но! Выбирай слова!

– Наши девчонки, так называемые понятые, признались мне, что не видели, где и как нашли пачку долларов. Когда они вошли в комнату, пачка уже лежала на столе. Не станете же вы заявлять, что она была там с самого начала обыска!

Валеев схватил студента за куртку и притянул его к себе. Капитан зашептал:

– Не суди о других по себе. Это ты оклеветал моего друга, а я между тем предельно вежлив. – Марат разжал кулаки и угрюмо кивнул в сторону выхода: – Свободен.

Белов нехотя открыл дверь в коридор и увидел идущего ему навстречу Дмитрия Кирилловича Богданова, отца погибшей Леры. Студент кинулся обратно к Валееву и возмущенно потребовал:

– Вы лучше Богданова потрясите! Откуда у него деньги? Не было бы у него миллионов, никто бы не похитил Леру!

– Ступай, я сказал, – произнес Валеев, едва сдерживаясь.

Белов почувствовал, что оперативник настроен агрессивно, и отшатнулся, опрокинув стул.

– Все вы одинаковы! – бросил студент, уходя, и наткнулся на Богданова.

Дмитрий Кириллович едва устоял на ногах после столкновения со студентом. Сквозь распахнутую дверь офиса он заметил знакомого оперативника и зашел внутрь.

– Вы-то мне и нужны. – Богданов говорил заискивающе. Его выпуклые глазки бегали по лицу Валеева, не останавливаясь ни на секунду: – Вы понимаете, идет уже третий день. Я потерял всё: дочь, деньги. Я мучаюсь от бессонницы, не нахожу себе места. А вы, ваша организация, такая большая и сильная, ничего не делаете.