Петелина перелистала бумаги у себя на столе и нашла нужную.

– «Билдинг-трестом» владел отец погибшей заложницы Богданов Дмитрий Кириллович. Когда я напомнила ему о компании, он вспылил.

– Возможно, причина в следующем. В архиве имеется уголовное дело о мошенничестве риэлтерской фирмы «Квадратный метр». Это дочерняя структура «Билдинг-треста», она реализовывала строящиеся квартиры. Схема мошенничества простая – «Квадратный метр» продавал одни и те же квартиры дважды. Пока шло строительство жилого комплекса, денежки лились дождем, а как дошло до заселения – тут-то схема и вскрылась.

– Кто понес наказание?

– Посадили директора «Квадратного метра» Аллу Кузнецову, на четыре года. Конфискация имущества, компенсация ущерба и всё такое. Но имущества особого у Кузнецовой не обнаружилось.

– Наверное, на счетах в офшорах спрятала.

– Кто знает? Кузнецова не признала своей вины, последовала апелляция. Адвокат заявил, что обвиняемая не подписывала вторые экземпляры договоров, ее подпись подделана. И потребовал тщательной экспертизы. И вот тут-то наша Маслова и узнала о «Билдинг-тресте», потому что экспертизу подписей поручили ей.

– Интересно.

– Дело было перед самым декретным отпуском. Светлана изучила документы и пришла к выводу… – Астаховкая уныло развела руками.

– Экспертиза оказалась не в пользу обвиняемой?

– Мягко сказано. Экспертиза подтвердила подлинность всех подписей Кузнецовой. Более того, помимо дважды проданных квартир к обвинению добавили продажу нежилых помещений на первых этажах по той же схеме. Сумма ущерба существенно возросла. И новый суд увеличил срок наказания с четырех лет до шести.

– Адвокат угробил клиента, – констатировала Петелина.

Как всякому следователю, ей очень не нравилось, когда дела возвращали на доследование, апелляцию, повторное разбирательство. Часто это приводило к небольшому смягчению срока наказания. Но бывали и прямо противоположные случаи, которые, честно говоря, не доставляли Елене никакой радости.

– Осудили только Кузнецову? – уточнила Петелина. – Владелец «Билдинг-треста» ни в чем не виновен?

– Так решил следователь. Богданову не выдвинули обвинения.

Елена почувствовала некую недосказанность. Она прямо спросила:

– Людмила Владимировна, вы что-то еще хотели сказать?

– Маленькая деталь. Это уголовное дело вел Грищук. Как раз перед тем, как уйти на повышение.

– На повышение… – задумчиво повторила Петелина и взялась за карандаш.

Ее рука начала выводить на чистом листе непрерывную тонкую линию, скручивающуюся в спираль. Когда Елена подняла карандаш, рисунок стал похож на изображение мишени.

Светлана Маслова завела сынишку в подъезд их дома. Малыш сразу побежал к лифту, громко отвергая возможные возражения:

– Нет! Я сам, я сам!

На этой неделе маленький Миша научился дотягиваться до кнопки вызова лифта и каждый раз спешил продемонстрировать свои возможности. Он подбежал к лифту, припал грудью к стене и вытянулся на носочках. Малышу пришлось приложить усилия, чтобы вдавить указательным пальчиком тугую кнопку.

Старый лифт располагался в центре лестничной клетки и был огорожен металлической сеткой. Мальчик с восторгом наблюдал, как по его велению послушно загудел двигатель, пришел в движение трос, плита противовеса заскользила по направляющим вверх, и оттуда появилась обшарпанная кабина лифта. Когда кабина остановилась, Миша вцепился в железную ручку, но тяжелая дверь в шахту лифта ему пока не поддавалась, и мама тактично помогла. Зато легкие створки непосредственно в лифте он научился захлопывать самостоятельно. Как только створки соприкасались, под потолком вспыхивала лампочка, что тоже нравилось мальчику.

Но на этом Миша не успокаивался. Завершив дело с дверями, он начинал упрашивать маму, нетерпеливо подпрыгивая возле кнопок:

– Я, я, я…

И сегодня Светлане пришлось опустить на пол пакеты с продуктами и поднять уже тяжелого малыша, чтобы тот смог нажать верхнюю кнопку – «9». После этого в ежедневном ритуале радостного управления послушной техникой наступила недолгая пауза.

Лифт напрягся, забормотал изношенным двигателем, проскрипел старыми блоками, взбираясь всё выше и выше, и остановился на девятом этаже. Светлана открыла двери. Нетерпеливый малыш юркнул под ее рукой и устремился к квартире, чтобы вдавить кнопку звонка и послушать бесконечную трель, пока мама ключами откроет дверь.

«Сколько же у него энергии!» – не без гордости подумала женщина, потянувшись за пакетами.

И в этот момент что-то хлопнуло, будто где-то рядом взорвалась петарда. Светлана мгновенно испугалась: не случилось ли чего с Мишей? Она подалась к двери, но пол под ней предательски дернулся, и женщина упала на колено. Удар был сильным, но боли она не почувствовала, потому что ее сознанием безраздельно завладела тревога за сына.

– Миша! – крикнула Светлана и тут же заметила, что кабина относительно проема просела.

Сразу же над головой что-то лопнуло с металлическим звоном, пол окончательно ушел из-под ног, и лифт полетел вниз. Створки были распахнуты, и Светлана видела мелькающие этажи. Ощущение было такое, словно она застыла на месте, а какая-то могущественная сила тянет вверх целое здание вместе с ее маленьким сынишкой. Спустя мгновения женщина поняла, что падает и может разбиться, но страха за себя у нее не было. Светлана боялась, что Миша откликнется на ее глупый крик и вернется к лифту. Дверь-то на девятом этаже осталась открытой, а внизу жуткая пустота!

«Не подходи! Осторожно!» – кричало ее сердце.

Светлане показалось, что она слышит звук дверного звонка. Миша не отошел от двери, он продолжал давить на кнопку.

«Стой там! Не двигайся! – подумала женщина. – Сейчас будет грохот и выбегут соседи. Они спасут тебя».

Перед тем как отправиться домой, Петелина вспомнила о конфликте с дочерью и заказала ее любимые суши и роллы из японского ресторана. Расчет получился верным – курьер пришел сразу, как только Елена вернулась в квартиру.

Ольга Ивановна, сидевшая по вечерам с внучкой, не одобрила расточительности Елены:

– К чему это баловство? Надо есть наше, русское. Я приготовила борщик, котлетки. Они еще горячие, попробуй.

– Мама, давай не будем… – Елена быстро разложила на столе суши, роллы, пакетики с соевым соусом, васаби, имбирем и три комплекта палочек.

На кухню вбежала Настя. Ее цепкий взгляд придирчиво скользнул по столу, и глаза засияли:

– Ой, суши!

Девочка схватила палочки, приладила их между пальцами и старательно защелкала кончиками, отрабатывая ловкость движений.

На подобную реакцию дочери Елена и рассчитывала. Ей нужно было восстановить контакт с Настей, утраченный из-за непростительной ошибки с ботинками для керлинга. Разве могла она предположить, что ботинки для левшей и правшей отличаются? Хотя, конечно, могла. Да что там, надо признаться честно: если она хорошая мама, то обязана была это знать!

Восточная кухня завораживала Настю. Девочку увлекал процесс еды палочками, она пыталась выработать уверенные движения, чтобы потом когда-нибудь в компании сверстниц с показным равнодушием продемонстрировать свое умение.

Настя с коленями запрыгнула на стул, вытянула палочки и стала похожа на цаплю, высматривающую добычу. Глаза девочки разбегались от разнообразия выбора:

– А это с чем? А это как называется?

– Посмотри в квитанции, – посоветовала Елена, погладив дочку по плечу.

Та не отстранилась в демонстративном протесте, что было хорошим знаком.

Пока девочка сверялась с названиями в заказе, Елена взяла Ольгу Ивановну под локоть и с мягкой настойчивостью потянула ее к выходу:

– Тебе пора, ма. Твой сериал скоро начнется.

– Какой сериал? Новости сейчас вместо сериала. Что в мире-то творится, Лена? Как бы война не началась.

– Вот дома и посмотришь новости.