— Чайхана узбекская, а девушка таджичка, — отметил Березин, когда официантка ушла.

Петелина удивилась:

— Вы различаете народы Средней Азии?

— Только таджиков, — улыбнулся Березин. — Первые двадцать лет прожил в Душанбе.

Лариса добавила:

— Виталий по-таджикски неплохо понимает. У него на стройке в основном таджики работают.

— Какой стройке?

— Жилой комплекс «Березино».

Петелина вспомнила, что видела рекламу жилого комплекса «Березино» по пути на строку, где произошло массовое убийство, и уточнила:

— Это недалеко от «Венского квартала»?

— Мои конкуренты. Я раньше начал, и они на ту же поляну полезли. — Бизнесмен смял салфетку и стиснул губы.

Лариса пояснила его недовольство:

— Березин и водку, и жилой комплекс назвал по ассоциации со своей фамилией. С водкой прокатило удачно, а элитное жилье у наших покупателей ассоциируется с благополучной Европой.

— Водка «Березовая», — припомнила Петелина. — Ваша?

— Была когда-то.

— И сеть алкомаркетов «Бутылочка» он удачно назвал, а с жилым комплексом проблемы.

— Давайте по делу, Елена Павловна, — вдруг стал серьезным Березин: — Вы следователь и пришли проверить алиби моего сына на момент убийства Миронова. Так?

— Работа такая, Виталий Викторович, — подтвердила Петелина.

— Моих слов недостаточно?

— Вы заинтересованное лицо.

— Тогда пригласите менеджера. Он подтвердит, что в тот день я обедал с сыном за этим столиком.

— Память людей не надежна, — отметила следователь.

Березин возразил:

— Я отчетливо помню многие моменты даже тридцатилетней давности. А вот и менеджер.

— Техника все-таки лучше. — С этими словами Петелина приняла флешку от менеджера чайханы, который подошел к столику.

Передавая ее, менеджер объяснил:

— Здесь запись с камер над главным входом и в зале за тот день, который вы просили.

— Вот, как это делается, — убедился Березин.

— Спасибо за беседу, Виталий Викторович. Мне пора. — Петелина встала. — Счет за чай я уже оплатила.

Она покинула чайхану, отметив про себя, как перекосилось лицо Березина при упоминании «Венского квартала».

Марат зашел в спальню, увидел Елену в постели с ноутбуком, скинул одежду и юркнул под одеяло. Он прижался к женщине, обхватил рукой за талию, поцеловал в щеку, взглянул на дисплей и расстроился:

— Опять работа. В постели надо смотреть другое. Давай я найду.

Елена двинул плечом, не выпуская из рук ноутбук:

— Это записи из чайханы. Никита Березин был там в момент убийства Миронова. У него алиби.

Марат заметил, что напряженное лицо жены разгладилось.

— Версия не сработала, а ты довольна? — удивился он.

— Слава богу, что Настя не встречается с убийцей, — выдохнула Елена.

— А я сейчас завидую ноутбуку, — проворчал Марат и предпринял новую попытку убрать технику.

На этот раз женщина позволила ему добиться желаемого. Вместо ноутбука на ее животе оказались жадные мужские руки, которые метались под сорочкой и не ограничивались этой частью тела. Его пальцы были нежными и одновременно требовательными. Они были везде, казалось, что их много, им помогали губы, щеки, нос и другие органы возбужденного мужского тела. Она обняла его, прижала к себе, прикрыла глаза и раскрылась.

В середине следующего рабочего дня Петелиной позвонила Астаховская и предложила:

— Давай встретимся в нашей столовой. Есть кое-что любопытное.

За обедом заведующая архивом рассказала следователю о новых находках.

— По твоей просьбе я копнула глубже и нашла два эпизода с мигрантами, которые выбиваются из общей серии.

— Чем же?

— В обоих случаях было нападение на выходцев из Средней Азии. Им порезали лица, но смертельного удара в печень не наносилось.

— Они оказали сопротивление? — предположила Петелина.

— Нет. Наоборот, закричали и впали в ступор.

Перед Еленой был овощной салат. Он подцепила вилкой ломтик помидора, задумчиво посмотрела на нож в другой руке.

— Если это тот же убийца, почему он не завершил начатое?

— Я долго ломала голову пока не обратила внимание, что пострадавшие узбеки.

— А остальные? — напряглась Петелина.

— Одиннадцать человек, убитых таким способом, были мигрантами из Таджикистана. И одиннадцать с разрезанной шеей тоже.

— Совпадение? — вырвалось у следователя.

— Двадцать два человека, Лена. Двадцать два таджика! А двух узбеков убийца отпустил.

Петелина отложила приборы.

— Что же получается? Кто-то в течение долгих лет целенаправленно убивает таджиков.

— Да! Те двое закричали по-узбекски, и он их отпустил, — подтвердила Астаховская. В запале беседы она и не думала приступать к еде.

— Странно. — Петелина вспомнила откровения националиста Белькевича. — Радикалам без разницы на кого нападать. Чужак — этого достаточно. Для них все азиаты на одно лицо.

— Вот я и подумала: как убийца отличает таджиков от других азиатов? Он их соотечественник! — поделилась догадкой Астаховская.

— Или долго жил в Таджикистане, — предположила Петелина. Она вспомнила, как бизнесмен Березин легко узнал официантку из Таджикистана.

— Лена, если националисты Резака ни при чем, то в городе орудует серийный маньяк.

Следователь вынуждена была согласиться:

— Маньяк не остановится, пока его не поймают.

За столик к Петелиной и Астаховской неожиданно подсел Феликс Дорецкий. В отличие от малокалорийного женского обеда из супчика и салата у него был полный поднос.

Людмила Владимировна хмыкнула:

— Хорошо, что мне не пришлось кормить молодого мужчину. Кроме плиты бы ничего не видела.

— А я бы и от рюмочки не отказался. Есть повод.

— Тебя включили в приказ на очередное звание? — ехидно спросила Петелина.

От нее не укрылось, что Железный Феликс подсел к ней не просто так. Его распирала скрытая гордыня.

— Майорские погоны не за горами, сегодня я за общество радуюсь. В нашей стране одним убийцей стало меньше, — напыщенно поведал Дорецкий, расправляясь с салатом оливье.

— Ты о ком?

— Семен Белькевич, он же Резак, покончил с собой в следственном изоляторе. Перерезал артерию на шее лезвием бритвы.

Женщины переглянулись. Смерть подозреваемого в камере всегда порождала массу вопросов. Тем более речь шла о заключенном, с кем Петелина накануне встречалась. За бравадой Белькевича и вспышкой злости она не разглядела подавленного состояния.

— Не сомневайтесь, — махнул рукой Дорецкий. — Резак оставил предсмертную записку. Полюбуйтесь!

Феликс включил свой смартфон и подвинул его к Петелиной. Елена внимательно рассмотрела сфотографированную записку без подписи. «Умирать не больно. Я готов ко всему».

— Текст неоднозначный, — прокомментировала она. — Да и бумага чистая без крови, а должен быть фонтан брызг, любой эксперт скажет.

— И откуда у Белькевича бритва? — резонно спросила Астаховская.

— Не придирайтесь, дамы. В тюрьме мобильник не проблема, а тут тонкое лезвие. И записку Резак написал заранее. Кстати, после твоего, Петелина, несанкционированного допроса. Может, ты и лезвие ему передала? Это тянет на служебную проверку. Но мы же друзья? — Феликс поймал строгий взгляд Елены, блеснул улыбкой и продолжил уминать пищу.

Астаховская с показным энтузиазмом похвалила:

— Какое облегчение для следователя. Не нужно ничего доказывать.

— Туда ему и дорога! Резак признался в убийстве троих человек. Еще двоих я добавлю по косвенным признакам. Или троих. — Дорецкий пожевал и приосанился. — Выдаю результат за половину управления. Массовое убийство на стройке тоже раскрыл.

— Опять Белькевич виноват? — картинно округлила глаза Астаховская.

— Людмила Владимировна, хоть бы у вас не должно быть поводов для зависти, — пожурил заведующую архивом Дорецкий и пояснил для Петелиной: — Один из двух задержанных на стройке дал признательные показания по каждой из четырех жертв.