— Вы предлагаете мне смело тянуть за неизвестную нить. А если это растяжка с гранатой? Сегодня, после поджога в меня стреляли.

— Я в курсе. Мои люди сделали все возможное, чтобы ослепить убийцу.

— Так свет фар был не случайным…

— Да. Мои сотрудники защищали вас.

Петелина вспомнила о дикой версии Андрея Бахлина про обезумевшего от ревности Валеева.

— Вы узнали, кто стрелял? — спросила она, потупив взор.

— Нет. Мои люди не имели права преследовать стрелка. У них был приказ держаться рядом с вами.

— Так, значит, я нахожусь под двойным колпаком?

— Нам вы можете доверять, а вот с подручным Колокола будьте крайне осторожны. Лоськов ненадежен.

— Вы знаете Дениса Лоськова?

— Знаем. Он предатель.

Петелина вспомнила, что бывший офицер Лоськов служил ранее в ФСБ.

— Я знаю его с другой стороны. Лоськов вытащил меня из горящего дома, — возразила она.

— Пока вы нужны Колоколу, он вас защищает. А потом… Помните, что Лоськов очень опасен.

— Поэтому я и хочу выйти из игры. У меня отпуск, черт возьми!

— Считайте, что с этого момента вы выполняете наше задание.

— Никогда не мечтала быть тайным агентом.

— Вы талантливая женщина, Елена Павловна, справитесь. Да, и еще. Мы приняли меры, чтобы Валеев держался от вас подальше. Он горяч и может все испортить.

— Намекните Марату, что я работаю на вас.

— Это лишнее. Придет время, сами расскажете. А пока нам с вами нужна оперативная связь. Телефона у вас нет, поэтому дайте, пожалуйста, вашу руку.

Петелина была одета в черный приталенный брючный костюм и белую блузку с острым воротником, она любила контрастные сочетания. Молотов приколол к левому рукаву ее жакета черную пуговицу размером с половину горошины.

— Это передающий микрофон. Легкое нажатие, и он включен. Вас будут слышать мои люди на расстоянии полукилометра, если нет помех. Дайте правую руку. Для симметрии прикрепим муляж. Как смотрится?

Елена застегнула жакет, посмотрелась в зеркало, приподняла руку. Пуговка-микрофон продолжала ряд декоративных пуговиц на рукаве и смотрелась вполне естественно, да и заметить ее было трудно.

— Вы выглядите великолепно, Елена Павловна, — не удержался от комплимента Молотов.

«Два дня не жрать — и фигура в норме», — мысленно согласилась Петелина.

Молотов дотронулся пальцем до уха, прислушался.

— Колокол волнуется, — сообщил он. — Послал сюда Лоськова. Вы выходите, а я останусь.

— Ну да, конечно, что мне делать в женском туалете.

— Быстрее. — Молотов открыл щеколду и спрятался за распахнутой дверцей.

— Вы обещали защиту моей дочери, — напомнила Петелина, покидая санузел.

Хотя напористый Молотов был ей неприятен, после общения с полковником ФСБ Петелина чувствовала себя гораздо спокойнее, чем раньше. Она не одна. За ней могущественная Контора. И самое главное — как бы ни выглядела со стороны ее сделка с вором в законе, она по-прежнему работает на правоохранительные органы и ведет расследование преступления.

Максим Ручкин проехал антикварный магазин, свернул в переулок и там остановился. Теперь его машина не попадала в зону видимости камер наблюдения.

— Вот и приехали, — пробормотал он и сунул руку назад в раскрытую сумку.

— Ты обещал в торговый центр, — озиралась Яна, наблюдая за окнами старинные особняки тихой московской улицы. — Мне столько надо купить. Поехали в «Европейский». Там до фига классных магазинов и есть парковка.

— Сначала ты заработаешь деньги на покупки.

— Я?! Ты на что намекаешь?

Ручкин выдернул из сумки икону размером со стандартный лист.

— Возьми эту икону и сдай в антикварный магазин, который мы только что проехали. Попросишь двести пятьдесят тысяч долларов.

— Двести пятьдесят тысяч за эту доску? Макс, ты не рехнулся?

— Дура, икона старинная, стоит полмиллиона долларов. Ты возьмешь половину. Всем выгодно. Ступай, нет времени, — поторопил Макс подругу.

— Ну ладно. Но если еще раз назовешь меня дурой…

Макс поцеловал девушку в губы, цапнул за попу. Подобревшая Яна вышла из машины. Она уходила подавленная величием той ценности, которую несла в руках. Вернулась девушка своей обычной вихляющей походкой, со взором, наполненным высокомерным презрением к окружающим. Села рядом с Максимом, хлопнула дверцей и бросила ему на колени икону.

— Ну, и кто из нас дурак? Мне предложили за нее восемьсот баксов.

— Ты что! Это кипрская икона тринадцатого века из древнего храма. Оклад серебряный с позолотой.

— Вот за оклад и предложили восемьсот, не больше. А доска антиквара не заинтересовала. Слушай, восемьсот долларов тоже деньги. Отдаем?

— Антиквар увидел, что ты не сечешь в иконах, и решил развести тебя.

— Вот сам к нему и иди, если такой умный!

Ручкин заскрипел зубами от досады и задумался. Если икона действительно стоит полмиллиона, то антиквар не стал бы так наглеть. Предложил хотя бы десятую часть, скотина. Или икона действительно подделка? Как проверить?

Ручкин посмотрел на сумку, полную старинного барахла, и принял решение:

— Икона останется у меня, а ты сдай антиквару все, что есть в сумке. Сколько предложит, столько возьми, не торгуйся. Но намекни, что икону отвезешь в другое место.

— Сам с ним поговори. По-мужски.

— Все деньги, что получишь, потратишь на себя, — пообещал Максим.

— На себя? — Девушка заглянула в глаза Ручкину, не увидела фальши и обрадовалась: — Тогда я поторгуюсь. Ну, держись, антиквар.

Яна развернула к себе зеркало заднего вида, вооружилась косметичкой и несколько минут наводила лоск на свою мордашку. Слепив и разлепив ярко накрашенные губы, она закатила глаза и прильнула к Максиму:

— Ну, как я выгляжу?

— Неотразима, — проворчал Ручкин. — Не забудь сказать про икону.

Через полчаса Яна вернулась только с женской сумочкой. На ее губах блуждала счастливая улыбка.

— Все взял? — удивился Максим, когда девушка села в машину.

— Как миленький.

— Сколько отвалил?

— Тебе какое дело? Ты обещал, что деньги мои. Я согласна на такой подарок.

— Черт с тобой. Сказала про икону, что отдашь другому?

— Ну да.

— А он что?

— Посоветовал в следующий раз предварительно присылать фотографию. Тогда не будет разочарований. Сунул визитку.

— И не просил, чтобы ты сдала икону ему?

— Нет. У него полная каморка старой рухляди.

— Блин! — Ручкин хлопнул ладонями по рулю.

Нереализованная икона продолжала лежать на его коленях. Орлик уверял, что за нее заказчик отвалит полмиллиона долларов. Собственно, ради этой старой доски они и обчистили банковские ячейки. И что теперь? Сбыть икону за несколько купюр? Ну уж, нет. Богатый заказчик обещал полмиллиона, он их и отвалит.

Ручкин завел двигатель. Черная «ауди» покидала тихий центр, направляясь к шоссе, ведущему за город. Максим держал путь к тому человеку, кто обязан заплатить за рискованную операцию. Яна мурлыкала под нос песенку, звучавшую из радиоприемника. Ее длинные ногти в такт музыке ласково скребли по пачке долларов, лежавшей в сумочке. Этот дополнительный аккомпанемент наполнял сердце девушки радостными мечтами.

Когда под ее пальцы попала визитка антиквара, она сунула ее в потайной кармашек. Ничто не должно мешать приятным ощущениям.

Арсен Колокольцев ушел из ресторана первым. Спустя десять минут из-за стола поднялись Петелина и Лоськов. Покидая ресторан, Елена украдкой бросала взоры на редких посетителей и прохожих. Где-то рядом должны быть люди Молотова. Ее негласно охраняют. Или за ней приглядывают? Несомненно, полковник Молотов ведет какую-то свою сложную игру. И бог с ним! Фээсбэшники никогда не раскрывают все карты. Главное, он обещал позаботиться о Насте. Если дочери ничто не угрожает, можно спокойно заняться тем, что она умеет лучше всего — расследованием.