– Этот вопрос задал мне подследственный.

– Белов? О любви? – поморщился оперативник.

– И я ответила, что любовь – это когда люди не могут жить друг без друга.

– Ну конечно, это же очевидно, – успокоился Марат. На его лице появилась похотливая улыбка. – Нас тянет друг к другу. Постоянно. Я не могу без тебя.

– Руки не распускай! – Елена шлепнула по руке, оказавшейся на ее колене.

«Не могут жить друг без друга». Петелина чувствовала банальность и неполноту формулировки – всё так, но не только.

Порой, погружаясь в круговорот расследования, Елена забывала о самых близких, но это не означало, что она переставала их любить. Следователь Петелина никогда не держала семейных фотографий на рабочем столе, как это показывают в западных фильмах. Улыбающейся дочке не место рядом с кровавыми снимками из уголовных дел и мстительными взглядами преступников на допросах. К семье надо относиться бережно.

Маленькие фотографии самых близких хранились в ее бумажнике. Их было две: с изображением Насти – ее карточка была там с младенчества и периодически обновлялась по мере взросления дочери, и Марата – появившаяся недавно. Конечно, в электронной памяти телефона хранились десятки семейных снимков, но от фотографии на бумаге веяло теплом. Как только Елена открывала бумажник, два любимых человека напоминали ей о лучших мгновениях. Без них незачем жить.

«А вот Валеев, без кого он не может жить? Только без меня?»

Лет пятнадцать назад такой клятвы Елене было бы достаточно, но сейчас у нее есть дочь, и для нее не менее важно, как ее избранник относится к Насте.

Марат посмотрел на Елену и будто почувствовал невысказанный вопрос. Он взял ее руки, уткнулся в них лицом и нежно поцеловал обе ладони.

– Я люблю тебя, Лена, – без пафоса произнес он. – Ты для меня – всё. Без тебя я – проколотый шарик, а с тобой готов взлететь куда угодно. Я люблю тебя и люблю Настю. Потому что она твое новое воплощение. Я помню тебя в школе, и Настя напоминает мне о том времени, когда озорной мальчишка раз и навсегда влюбился в лучшую в мире девочку.

– Раз и навсегда? – усомнилась Елена скорее для проформы: ей очень приятно было услышать эти слова.

– Ты лучшая!

– Ты меня пугаешь, Валеев. Если ты относишься к Насте, как ко мне когда-то, то не будешь ли ты к ней приставать? Я со школы помню твои наглые руки…

– Я буду ее оберегать. Пусть какой-нибудь оболтус только попробует…

– Но-но! Так ты всех женихов разгонишь, – усмехнулась Елена.

– Слушай, а давай устроим праздник! Такое дело раскрыли. Ты, я и Настя – закатимся куда-нибудь в выходные. Можно и Ольгу Ивановну взять, – уже не так уверенно добавил Марат.

Елена посмотрела на часы и заторопилась:

– Настя и сейчас на празднике, на дне рожденья у подруги. Поехали, Марат, чего стоишь? Я должна ее забрать.

Елена с досадой пробормотала что-то о керлинге и ботинках, но ее слова заглушило жужжание стартера. Валеев вывел машину с парковки и вдавил педаль газа. Двигатель ответил нарастающим глухим ворчанием.

Приехав к дому Настиной подруги Веры и позвонив в дверной звонок, Елена приготовила слова обещания, что теперь-то уж точно приложит максимум усилий и найдет ботинки для керлинга. Впрочем, искать их уже не стоило. Раз Настя подарила Вере пару для левшей, придется оплачивать ботинки заново, поэтому проще сделать новый заказ. Вот и решение проблемы!

Настя выбежала навстречу матери и неожиданно чмокнула ее в щеку.

– О, вы вдвоем! – Девочка пребывала в прекрасном настроении и на мгновение прижалась к Марату.

Удивленная и счастливая Елена шутливо спросила хозяйку квартиры:

– У вас что, есть эликсир счастья?

Первой ответила Настя:

– Я тоже получила подарочек, мама. – Она юркнула в прихожую и тут же вернулась не с пустыми руками. – Вот!

Сияющая Настя раскрыла коробку и продемонстрировала ботинки для керлинга:

– Это мои!

Верина мама поспешила пояснить:

– Мы тоже заказали ботинки из Питера. Хотели обрадовать дочь в день рожденья. Преподнесли ей подарок сегодня вечером, и оказалось, что мы их перепутали! Нам достались ботинки для правшей. Если бы не ваша Настя с ее замечательным подарком, не знаю, что бы мы делали.

В коридоре появилась Вера, демонстрирующая свою обновку.

– Команда во всеоружии? – грозно спросил Валеев. – Всех на льду порвете?

– Всех! – дружно ответили девочки.

Возвращаясь домой, Елена села рядом дочерью на заднее сиденье. Они болтали об уроках, о тренировках, о будущих соревнованиях, обсудили состав женской сборной по керлингу и их последнюю победу в международном турнире.

– Классно наши шотландок сделали! В последнем энде был такой удар! – восклицала Настя.

– Ты о двойном тейке или промоушене через наш гард? – подал голос Марат. – Мне больше двойной тейк понравился. Бац-бац – и наш камень в пятаке!

– Валеев, ты видел игру? – выпучила глаза девочка.

– В Интернете последний энд посмотрел. Круто! Без последнего камня победили.

– Да ты свой парень! – похвалила Настя. – В терминах сечешь. Почему раньше молчал?

– Раньше не до того было – служба, – пространно объяснил Марат и невольно коснулся кармана, где лежал смартфон.

Не зря он дважды просмотрел видеофайл, присланный Астаховской. Увлекательная игра, показанная крупным планом, ему действительно понравилась. Умная женщина оказалась права – надо жить интересами семьи. А ведь он прочел только половину ее ссылок о керлинге. То-то будет, когда он освоит остальное!

В московскую компанию «Партнерство» входила обширная сеть ломбардов, несколько ювелирных магазинов и одноименный банк. Основную прибыль владелец компании Андрей Бахлин получал от ломбардов. Собственный небольшой банк позволял кредитовать их, собирать выручку, конвертировать ее в валюту и иметь надежное хранилище с сейфовыми ячейками. Подземный бункер был самым важным отделом банка, все самое ценное из ломбардов на период хранения свозилось туда. Если вещь выкупалась, что происходило не часто, ее возвращали обратно.

В пятницу, в конце рабочего дня, в кабинет Андрея Бахлина вошли двое мужчин сурового вида. Старший представился полковником Московского уголовного розыска Орловым и показал раскрытое удостоверение. Ему было под шестьдесят, одет он был в серый костюм и белую рубашку. На его квадратном лице выделялись черные усы и родимое пятно на виске размером с вишню. Полковник встал перед Бахлиным. Его молодой подчиненный со шрамом на щеке, одетый в легкую куртку и джинсы, окинул свинцовым взглядом кабинет, запер входную дверь и занял позицию за креслом Бахлина.

Бизнесмен заерзал, не зная, на кого смотреть. По его спине поползли холодные капельки пота, а в заклинивших мозгах зазвенела фраза из его ночных кошмаров: «Вы арестованы!». Все шестнадцать лет с момента открытия первого ломбарда Бахлин гнал от себя этот дурной сон, тем не менее, отдавая себе отчет, что такое может случиться и наяву. Как там они говорят: был бы коммерсант, а статья найдется. Вон в руках полковника красная папка с гербом. Сейчас достанет постановление о задержании и объявит…

— Мы с плохой вестью, Андрей Витальевич, — произнес Орлов, впившись взглядом в лицо Бахлина.

Это были не совсем те слова, что со страхом ожидал услышать бизнесмен, но они тоже не предвещали ничего хорошего. Бахлин сглотнул ком в горле, как бы говоря: продолжайте.

— Сегодня ночью ваш банк ограбят, — сообщил Орлов. — Речь идет о сейфовых ячейках.

— Как? — Бахлин вытолкнул из пересохшего горла первое слово с момента прибытия полицейских.

— Выгляньте в окно, — предложил Орлов. — Смелее. Только встаньте сбоку, не надо показывать, что мы раскрыли их планы.

Бахлин с опаской посмотрел на улицу: люди ходят, машины ездят, строители работают. Немного прохладно для середины июня, но в целом ничего подозрительного.