2 июня. 20:40. 2 дня 12 часов 50 минут до казни

У дежурного офицера управления полиции Петелина взяла листовку с фотографией и приметами пропавшей девочки. Наспех отпечатанный черно-белый бланк внушал тревогу. Если на цветной фотографии Софья Дорохова выглядела радостной, светлой, а главное живой, то на листовке нечеткий образ вместе с описанием возраста, роста, цвета волос и одежды низводил ее до страницы хроники — мол, была когда-то такая девочка. Сухие строки только усиливали впечатление: была одета… при себе имела рюкзак — всё в прошедшем времени, словно из протокола осмотра места преступления.

— Как идет розыск? Что удалось узнать? — поинтересовалась Петелина.

Дежурный офицер в форме капитана полиции бросил кислый взгляд на надоедливую дамочку в ярком платье.

— Вы, вроде как, следователь. Должны знать, что у нас происходит.

«Вроде как» — самое точное определение ее нынешнего положения, мысленно согласилась Елена. И тут же себе ответила — ну и что! Даже если она сейчас только мама, тем более должна беспокоиться о судьбе пропавшего ребенка.

— Я хочу знать…

— А я должен работать.

Дежурный схватился за телефонную трубку и уставился в компьютер, чтобы сразу определить откуда идет звонок. Но все-таки успел сказать:

— Спросите во дворе старшего сержанта Брянцева. Его экипаж первым с мамочкой общался.

Пока Елена выходила из здания невольно корила себя: куда она лезет, зачем? Присоединившись утром к расследованию дела Панина, она отметила главный плюс своего нынешнего положения — прекрасно, когда ведешь только одно дело. Но не прошло и дня — вот и второе. А если задержаться на службе на неделю, то окунешься в обычную следовательскую рутину.

Старший сержант Брянцев с напарником сержантом Самохиным развернули фольгу с домашними бутербродами на капоте служебного «форда» и пили кофе из термоса. У обоих был замотанный вид, унылые взгляды, а из-под расстегнутых воротников форменных курточек виднелись несвежие футболки.

— Мы установили, что Софья Дорохова находилась в музыкальной школе до пятнадцати часов, — рассказал Брянцев, когда выслушал вопрос Петелиной. — После занятий девочка должна была ждать маму в сквере около школы, но решила заглянуть в пекарню «7 пирогов». Пекарня расположена напротив школы.

— «7 пирогов», — припомнила Елена. — Там работает Борис Панин. Тот самый, из-за которого сегодня…

Она сделала широкий жест рукой, обрисовывая огромный ком свалившихся проблем.

— Да, бывший педофил, будь он неладен, — подтвердил Брянцев, дожевывая бутерброд. — Мы с ним вчера разговаривали.

— Когда? О чем? — заинтересовалась следователь.

Брянцев глотнул кофе, вытер ладонью губы, оценил недоеденные припасы, которые активно уплетал его напарник, и с сожалением отвернулся.

— Я начну сначала, — промолвил он, отойдя на несколько шагов, и стал вспоминать. — Мама пропавшей девочки пришла в полицию часов в шесть вечера. Мы посадили ее в машину и объехали места, где могла быть девочка. Начали с пекарни, там ее видели в последний раз. Продавщица Алина припомнила девочку. С ее слов, та повертелась в кафе и вышла. Это было приблизительно в полчетвертого.

— Панин там был?

— Когда мы приехали после шести, его не было. Панин работает до шестнадцати.

— Значит, Панин видел девочку в кафе и мог ее увести, — предположила следователь.

— Видеть мог, — согласился Брянцев, — в служебное помещение ведет дверь со стеклом. Но увести — нет.

— Откуда такая уверенность?

— По времени не сходится, — пояснил старший сержант: — Около шестнадцати Дарья Дорохова, мама Софьи, заглянула в кафе, девочки там не было. Софья ушла незадолго до этого, и мама решила подождать, вдруг дочь вернется. А Панин в шестнадцать пятнадцать сдал продавщице Алине последнюю партию выпечки и уехал домой. Дорохова его видела. Он работал в подвале у печки, когда девочка исчезла.

— Это все, что вы установили?

— Обижаете. Мы допоздна сверхурочно мотались с Дороховой, искали ее дочь. Опросили директора музыкальной школы Глинскую. Она заверила, что девочка после трех ушла из школы. Потом соседей опрашивали, знакомых. Мы даже в Митино к Панину на квартиру заехали, отец Дороховой настоял.

— И как Панин вас встретил? — спросила Петелина.

— Борис Панин находился дома с матерью, права не качал, позволил осмотреть квартиру. В общем отнесся с пониманием, прекрасно знает по какой статье срок мотал. Его мать, конечно, поворчала, но подтвердила, что сын вернулся с работы после шести, принес продукты.

— Мать педофила еще тот свидетель, — усомнилась следователь.

Старший сержант пожал плечами:

— Мне Панин показался тихим, уравновешенным. Двенадцать лет — не шутки, вряд ли сразу за старое возьмется. Да и в пекарне у него чистота, видно, что дорожит работой. На дверце холодильника фото цветочков прилеплено.

Многолетний опыт следователя подсказывал Петелиной обратное. Она усомнилась:

— Хотелось бы верить в чудо перевоспитания, но единственное чему учатся педофилы в колонии, так это осторожности, чтобы больше туда не попадать. После работы Панин сразу поехал домой?

— Говорит, что заглянул в продуктовый и где-то в пол седьмого уже был дома. По времени как раз получается — дорога от пекарни до дома на автомобиле и полчаса на магазин.

— Опять с его слов.

— Если подозреваете, проверьте по геолокации его мобильника, — посоветовал Брянцев.

— Не получится. Панин забыл телефон на работе.

— Можно посмотреть видеозапись, — вспомнил Брянцев. — На углу его дома есть пункт выдачи интернет-заказов, над входом камера видеонаблюдения, в которую должна попадать парковка, где Панин оставил свою «шкоду».

— Хорошая мысль, — согласилась следователь. — Отправлю туда своих.

— Не нужно, — успокоил старший сержант. — Сегодня к матери Панина заезжали оперативники по новому делу. Я им рассказывал про камеру наблюдения, они наверняка изъяли запись.

— Тогда найду.

— Думаю, Панин не при делах, ведь раньше он никогда не похищал девочек.

— Наверняка в городе есть и другие типы с подобными наклонностями, — предположила Петелина.

— Где их нет, — буркнул Брянцев, возвращаясь к автомобилю.

Самохин, убиравший остатки трапезы, слышал конец разговора и сообщил:

— Сегодня наши троих осужденных ранее насильников и извращенцев проверили на алиби.

— Результат? — спросила следователь.

— Отрицательный.

— Был еще один подозрительный тип без криминального прошлого, — напомнил Брянцев. — Он поцапался с Паниным из-за этой девочки недели две назад. Нам Дорохова рассказала.

— Что значит поцапался? — удивилась Петелина.

— Типа бочку катил, что Панин к девочке пристает, а он ее защищает. А по словам Дороховой все наоборот было.

— Кто он?

— Мы установили личность — инженер по кондиционерам Константин Антонов. Чинил технику в музшколе. Он первым шум поднял, что Панин на девочек не так смотрит, хотя Панин в школу не заходил, а инженер там несколько дней болтался.

«Константин Антонов. Его дочь серьезно пострадала от Панина, — вспомнила Петелина материалы старого уголовного дела. — Что за чертовщина!»

Вслух она спросила:

— Антонов имеет какое-либо отношение к исчезновению Софьи Дороховой?

— Никакого, — заверил Самохин. — Вчера Антонов работал далеко. Его начальство подтвердило. Мастера присылают видеоотчеты о проделанной работе, там время, место. Антонов с двух до пяти часов работал в коттеджном поселке в пятидесяти километрах от музыкальной школы. Как раз в это время и исчезла девочка.

— Какие-нибудь еще версии у вас были?

— Есть подозрение, что Софья села в машину к знакомому парню. Соседи говорят, что какой-то студент раньше подвозил ее.

— Как зовут студента? Где он? — мгновенно спросила Петелина.

Брянцев встряхнул термос, убедился, что кофе закончился, и с тоской посмотрел на следователя: