В глазах Белова вспыхнул гнев. Он нервно потер подбородок и наклонился к Петелиной, чтобы предложить:

– Давайте договоримся. Я во всем признаюсь – только посадите Богданова и Грищука. Они должны ответить!

– Я обещаю, что мы возбудим против них уголовное дело и каждый получит по заслугам, – ответила Елена.

– Засадите их надолго. Пусть сдохнут в тюрьме!

– Я дала слово, что доведу дело до суда. Теперь твоя очередь. Ты решил отомстить Масловой из-за экспертизы?

– Тогда я не знал всей правды. – Белов ткнул пальцем в копию экспертного заключения, лежавшего на столе.

– Расскажи, что произошло с лифтом, когда там находилась Маслова?

– Еще не догадались? – вновь зарделся от гордости Белов. – Я же говорил, что и не такое могу.

– Готова выслушать рассказ о твоей гениальности.

– Исходная информация: Маслова забирает ребенка и возвращается домой в восемнадцать тридцать. У них на этаже еще две квартиры. В одной проживают старые пенсионеры, в другой – офисный клерк. Дальше дело техники и моего мозга. Я понимаю, что пенсионеры после пяти вечера всегда дома, а офисный планктон возвращается поздно. Вывод – первый, кто откроет лифт на девятом этаже после шести вечера, это Маслова! Разве не так?

– Логично. И что из этого следует?

– Я программирую пиропатрон на это условие и прикрепляю его к силовому тросу лифта. Добраться до троса нетрудно, шахту лифта огораживает только сетка. Я подготавливаю «сюрприз» за пару часов до прихода Масловой, а далее весь вечер тяну пиво в баре в компании кучи свидетелей.

– Значит, взрывное устройство сработало автоматически, как только после шести вечера дверь лифта открылась на девятом этаже?

– Согласитесь – это гениально!

– Вместе со Светой Масловой, которой ты собирался мстить, был ее маленький сынишка. И ты об этом знал!

– Лес рубят – щепки летят.

– Люди не лес, Белов, а дети не щепки.

– Да наплевать мне на вашу мораль! Я должен был отомстить и поступил правильно! Я рискнул и почти выиграл!

– Риск на то и риск, чтобы не всегда приводить к успеху.

– А вы… Вы тоже рискнули. Я мог вас сегодня убить.

– Это была вынужденная мера. Нам нужны были железные доказательства твоей вины. И немедленно. Пришлось разыграть ссору, чтобы заманить тебя в ловушку. Кстати, тогда я еще не знала, что Бумеранг – это ты.

– Стерва! – процедил Белов.

«Слово “Петля” мне как-то больше нравится, – подумала следователь. – Но что поделать, издержки профессии».

На сегодня Елена узнала всё, что планировала, остался последний вопрос:

– Белов, ты назвал себя Бумерангом. Почему?

– Зло должно возвращаться и карать тех, кто его породил!

– Должно возвращаться?.. Твой бумеранг к тебе же и вернулся. Если из-за твоих проблем расплачиваются невинные люди, то чем ты лучше своих обидчиков?

В оперативном офисе жужжала кофе-машина и пахло только что сваренным кофе. За столом сидели Юрий Григорьевич Харченко и Елена Петелина. Валеев выполнял функции бармена, периодически наполняя маленькие чашки крепким напитком. Майоров контролировал Прохина, за стеклянной перегородкой писавшего чистосердечное признание.

– Лена, ты уверена, что Богданов сам к нам придет. А если он что-то почувствовал и ударился в бега? Не лучше ли было послать за ним твоих ребят? – Харченко кивнул на оперативников. – По старинке оно надежнее.

– Вот и проверим, Юрий Григорьевич, разбираюсь ли я в людях. Ту ли наживку я ему закинула.

– О чем ты?

– Я сообщила Богданову, что найдены его деньги и он может их получить.

– Неужели поверит? Сомнительно.

– Скоро узнаем.

– Ладно, вернемся к нашим баранам. – Харченко озабоченно нахмурил седые брови. – Расследуя одно дело, ты раскрыла сразу два преступления: гибель заложницы и махинации с квартирами. Предстоит большая работа.

– По второму делу фигурирует Грищук. Я бы не хотела…

– К этому я и веду. Чтобы адвокаты не притянули за уши личную обиду и конфликт интересов, я поручу дело «Билдинг-треста» другому следователю, который не пересекался с Грищуком. Вот дождемся чистосердечного и…

Харченко кивнул подбородком на стеклянную перегородку, за которой уже более часа писал свое признание Прохин. Полковник обратился к Майорову:

– Как он?

– Всё путем. Строчит, как автомат. В каждом абзаце упоминаются Богданов и крупные суммы!

В этот момент открылась дверь в коридор. На пороге появился мрачный Дмитрий Кириллович Богданов. Полковник сдержанно улыбнулся.

Взгляд вошедшего уперся в лицо Петелиной.

– Вот вы где! Когда я смогу получить свои деньги? Там вся сумма? Если что-то потеряно, я буду требовать компенсацию.

Петелина посмотрела на Харченко: моя взяла! И направлением взгляда дала указание Валееву. Тот коротко кивнул и вышел в коридор.

Елена обратилась к Богданову:

– С деньгами придется подождать, Дмитрий Кириллович.

– Это еще почему? – возмутился бизнесмен.

– Вопрос о том, возвращать вам деньги или нет, решит суд.

– Какой еще суд?

– Дело о мошенничестве вашей строительной компании будет пересмотрено в связи с вновь открывшимися обстоятельствами. Вероятно, эти деньги понадобятся для компенсации потерпевшим.

– Какие обстоятельства? Что за чушь вы несете! Какая компенсация?

– Как много вопросов, – покачала головой следователь и пригубила кофе. – А на мои вопросы сейчас отвечает известный вам человек.

Петелина встала, подошла к стеклянной перегородке и указала на увлеченно писавшего Прохина:

– Узнаете?

– Кто? Ах вот кто… Какого черта! Что он здесь делает?

– Ваш бывший заместитель, Евгений Викторович Прохин, облегчает свою совесть и помогает раскрыть преступление.

– Да что тут происходит? Я пришел за своими деньгами!

– Деньги не пропадут, не волнуйтесь. Они заперты в очень надежном месте.

В оперативный офис вернулся Валеев. За его спиной стояли двое конвоиров.

– А вот и за вами пришли. Вас тоже придется запереть.

– Как это понимать? Это возмутительно! Я потерял деньги! Я пострадавший!

Взгляд Петелиной похолодел, а голос приобрел стальные нотки.

– Из-за вашей алчности погибли трое! Сначала ни в чем не повинная Алла Кузнецова, а потом ваша дочь и шестнадцатилетний мальчишка. Если бы вы не ограбили добросовестных покупателей квартир, ничего бы этого не случилось. Вы – первопричина трагедии!

У Богданова задергалось веко. Мужчина хватал воздух ртом, но не мог ничего сказать.

– Увести! – бросила Петелина.

Елена Петелина и Марат Валеев покинули Следственный комитет, когда уже стемнело. Их автомобили стояли на разных сторонах парковки. Елена нащупала ключ от машины в сумочке, сжала его в ладони, а потом решительно отпустила.

– Что-то я устала. Давай поедем вместе, – предложила она.

– Отличная идея! – посветлел лицом Марат.

Он отвел Елену к своему автомобилю, распахнул перед ней дверцу, а сам юркнул на водительское место. Елена накрыла его руку, которая собиралась завести двигатель.

– Валеев, что такое любовь?

– Умопомешательство, состояние неадекватного восприятия партнера, – бодро отчеканил Марат и тут же прикусил губу, поняв, что не угадал ее настроение.

– А если серьезно?

Он с подозрением покосился на Елену.

– Если ты насчет цветов, то я исправлюсь. Завтра же, нет – сегодня…

– Да я не о цветах! – Елена остановила порыв Валеева выскочить из машины в поисках букета. Не отпуская его руки, она спросила: – Ты меня любишь?

Подобный вопрос каждого неженатого мужчину приводит в трепет, и Марат не был исключением. Он выдернул руку и нервно потер безымянный палец в том месте, где должно быть обручальное кольцо.

– Я понял. Ты и я давно вместе, и ты намекаешь, что нам пора…

– Да нет же! Я хочу понять, что для тебя значит любовь.

– Ты чего, Лен? – удивился Марат.