Он открыл дверь и зашел в квартиру.

Что это? Это не его пакет! Как он здесь оказался?

Рука скользнула в карман, вытащила оттуда травматический пистолет. Это оружие для самообороны. Если надо, он умеет выглядеть законопослушным.

Человек на цыпочках проскользнул в гостиную. Никого. Толкнул стволом дверь в спальню, спрятался за косяк. Никто не выскочил. Настал момент проявить решительность. Рывок внутрь, взгляд за дверь, проверка шкафа. Жестокость не понадобилась. Пока. Есть другие комнаты и санузел. Вооруженный пистолетом мужчина столь же решительно проверил и их. Посторонних в квартире не было.

Хозяин квартиры вернулся в прихожую. Присел. Пальцы осторожно раздвинули края пакета.

О, черт! Неужели это…

Он убрал оружие и выхватил то, что лежало внутри. Ладонь смяла податливый сюрприз. Зубы заскрежетали в бессильной ярости.

Откуда? Ведь он избавился от этой улики! Кто послал ему мерзкий намек? Как проникли в его квартиру? В пакете никакой записки. Зловещее послание сделано анонимно. Кто осмелился перейти ему дорогу?

Вопросов много, они неприятные, но прежде всего надо уничтожить эту гадость. В прошлый раз он допустил оплошность — просто выбросил вещи. А это серьезная улика. Сейчас он поступит по-другому.

Человек сунул пакет за пазуху и вышел во двор. Рядом есть супермаркет, где продается жидкость для розжига. Ею он и воспользуется!

Сделав покупку, испуганный человек выбрал помойку на пустыре. Вытряхнул в мусорный бак содержимое пакета, щедро оросил его горючей жидкостью. Щелчок зажигалки. Язык пламени лизнул полиэтиленовый пакет, спустился к мусору. Понравилось. Через мгновение огонь жадно накинулся на улику.

Мужчина отошел и стал со стороны наблюдать за пылающим мусорным баком. Огонь подчистил его ошибку и уничтожил улику. Но страх остался.

Кто-то знает его тайну и намеренно щекочет ему нервы. Ну что ж, не впервой. С этой проблемой он справится. В его жизни были и более опасные ситуации. Вычислить врага и наказать! Решительно и жестоко!

Он вернулся домой, сунул ключ в замок. Однако поворачивать ключ не пришлось. Дверь была не заперта!

Что за черт? Неужели впопыхах он забыл ее закрыть? Следует более тщательно контролировать свои эмоции. К решительности и жестокости не помешает добавить внимательность.

Он распахнул дверь и обомлел. На пороге опять стоял такой же пакет. На этот раз не нужно было его открывать, чтобы заглянуть внутрь: разорванные края позволяли видеть его содержимое. Внутри лежала улика, которую он только что сжег.

Зазвонил телефон. Хозяин квартиры рывком вытащил из кармана мобильник и услышал знакомый голос.

Миша Устинов положил трубку. Его лицо сохраняло лукавое выражение, с которым эксперт непринужденно болтал с девочкой.

— Соня уверяет, что ее мать отвалила на работу. Сегодня ей в рейс. Живут они на Красносельской, отстойник поездов дальнего следования рядом.

— Как ловко ты настроился на волну пятнадцатилетней девчонки, — похвалила эксперта Елена.

— Так вот же все ее интересы. — Миша щелкнул по дисплею. — Народ выкладывает в соцсетях столько информации! А какой комплиментик я ввернул ей про цвет глаз?

— Надо проверить, что там в Интернете у моей Насти. А то еще попадется такой прохиндей, как ты… — Петелина посмотрела на часы. — Найди-ка расписание рейсов бригады Семеновой.

— Это нетрудно. — Головастик пощелкал клавишами и доложил: — Готово.

Елена изучила таблицу, выведенную на экран.

— Семенова обслуживает двенадцатый вагон. Время, чтобы побеседовать с ней, еще имеется.

— Доставить ее сюда? — предложил Валеев.

— Вы лучше доставьте мне Красина и Мальцева. На Казанский вокзал к Семеновой я съезжу сама.

— На перрон поезд подают перед отправлением. Пока вагоны стоят в районе Красносельской, — напомнил Устинов.

— Значит, на Красносельскую. Марат, чего вы ждете? Найдите Мальцева и Красина, устроим им перекрестный допрос.

— Ваня, поехали, — кивнул капитан напарнику.

Оперативники вышли.

— А я на Красносельскую, только за сумочкой забегу. — Проходя мимо сканера, Петелина заметила черно-белые фотографии самоуверенных парней. — Что это у тебя за портфолио, Миша?

— Идею одну хочу проверить. Валеев попросил, — замялся эксперт.

— Это же братья Бугаевы! Что за идея, выкладывай.

Пока Михаил рассказывал, Петелина рассматривала старые снимки.

— Их убили в девяносто четвертом, — усомнилась она.

— Вы же знаете, чего только не бывает в нашей практике.

Об этом молодой эксперт мог и не упоминать. Петелина на собственном опыте убедилась, какие неожиданности случаются при расследовании. Поэтому по пути к Казанскому вокзалу она позвонила Лопахину.

— Помните, мы говорили об операциях на носу у братьев Мальцевых? — пожелав здоровья патологоанатому, спросила Елена.

— А как же, Леночка, прекрасно помню. Я еще не так стар, как рассчитывает начальство.

— Начальство вам завидует.

— Зависть — нерациональное чувство. Оно порождает стресс, а стресс укорачивает жизнь.

Философствовать с эрудированным специалистом можно было бесконечно, и Елена перешла к делу.

— Иван Иванович, вы можете определить, какого рода операцию сделал Антон Мальцев?

— От патологоанатома секретов нет. У Мальцева спилена горбинка.

— Большая?

— Да, довольно большая. Хирург, похоже, перестарался и вздернул ему нос. Что характерно, у его брата я заметил аналогичное вмешательство. Горбинку спилили, но из одной крайности угодили в другую.

— Не нравится мне это, — задумчиво произнесла Елена.

— Покойники нравятся только работникам ритуальной службы.

Елена поблагодарила Лопахина и посмотрела на часы. Если она быстро допросит Семенову, то еще успеет в Ледовый дворец к началу игры дочери. Елена прибавила скорость, бросила взгляд в зеркало заднего вида. И нахмурилась.

Ей показалось, что синий скутер, следовавший за ней, она уже видела, когда садилась в машину около Следственного комитета. Им управлял человек в черном шлеме с тонированным забралом.

Пассажирский поезд стоял на запасном пути. Татьяна Семенова открыла дверь своего вагона, ловко вскарабкалась по высоким ступенькам и подала руку муженьку, чтобы тот не свалился. По-хорошему, ему бы поддать коленом да спихнуть на большой скорости под откос, но сегодня он ей нужен. И его шизофрения оказалась весьма кстати. Не думала Татьяна, что из такого диагноза можно извлечь выгоду.

Проводница распахнула служебное купе и ощутила ладонь на ягодице.

— Тань, а Тань, помнишь, как мы здесь кувыркались? Ты меня тогда в рейс взяла. — Глаза Николая лоснились от похоти. — Пассажиры чай ждут, а я тебя…

— Отцепись! Ишь, че удумал. Тогда ты мужиком был, а сейчас…

— Да я, Тань… Я еще… Плесни сто грамм, и я тебе покажу бравого орла.

— Насмотрелась. И не лапай! Не для того я тебя сюда притащила.

— А для чего?

— Ты думал, истосковалась? Козел! Сядь и слушай!

— Водки дай, — насупился муж.

— Заработай сначала на водку. А то привык у жены деньги тянуть. Сонька в старье ходит, а ему лишь бы нажраться!

— Ты литр обещала.

— Будет тебе литр. Много денег будет на водку.

— Сейчас гони! Хотя бы стопочку.

— Сначала прижмем одного человека.

— Кого?

— Плохого человека. Твоего психиатра.

— Красина? Эту гниду я готов голыми руками… — Николай сжал кулаки и оскалил неровные зубы.

— Вот и сделаешь, что я скажу.

— Чего сделаю? Где?

— Здесь. Красин сам сюда придет. И принесет деньги. Ты будешь сидеть в купе. Если Красин заартачится, я крикну. Тогда выскочишь и припугнешь его. Вот, возьми. — Проводница сунула мужу кухонный нож. — Припугнешь им. По-настоящему. Иначе водки не получишь. Все понял?

— Да понял я!

— Ступай в первое купе, там будешь сидеть.

— Тань, а может, стакашек для храбрости?