— На что сейчас живет Булатников?

— Заводское общежитие он переделал под хостел. Сдает трудовым мигрантам, получает какие-то деньги.

— А где он сам проживает?

— Даже не знаю. В последние годы я с ним общался только по телефону, в гостях не был.

Петелина включила аудиозапись последней сказки, дала прослушать и спросила:

— Вы узнаете голос? Может быть, это Булатников?

— Что-то общее есть, но точно сказать не могу. Этот кривляется, — ответил Березин.

— А вам? — обратилась Петелина к Ларисе.

Та отрицательно мотнула головой.

— Виталий Викторович, давайте начистоту. Из того, что я услышала, основной мотив действий Булатникова, если гранату подложил он — это зависть. Мотив серьезный, но ему много лет. Почему убийца решил действовать только сейчас, да еще приурочил гранату к свадьбе?

— Вы правы, кроме зависти было кое-что еще. — Березин переглянулся с женой, получил ее одобрение и продолжил: — У Алексея с Ларисой когда-то был роман.

— Очень интересно, — вырвалось у Елены. — С этого и надо было начинать!

— Долгая история.

— Придется выслушать.

— Мы все беженцы из Таджикистана. Весной девяностого в Душанбе начались погромы, радикальные националисты убивали и насиловали неверных, то есть русских. Нападали прямо на улицах, милиция устранилась. Булат до этого в Афгане служил, всякое повидал, крови не боялся. Он заступился за случайную женщину, порезал бандита. На нас напали его дружки. Мы бежали, оказались на железнодорожных путях в западне между составами, а бандиты уже нагоняют. — Березин стиснул ладони, вспоминая прошлое. — И тут приоткрылась дверь товарняка, нам махнули рукой, и мы запрыгнули в отходивший товарный состав. На спас экспедитор. Бандиты дали очередь из автомата по вагону. Экспедитор был смертельно ранен и через час умер. С ним в вагоне была маленькая девочка.

— Это была я с отцом. Мне было семь, — промолвила Лариса.

— А маму Ларисы радикалы изнасиловали и убили накануне, — добавил Березин.

Елена посмотрела на цветы в вазе. Самый красивый букет молодожены забрали домой. Сколько раз она видела красоту, соседствующую со смертью.

— Что было дальше? — спросила она.

— Сейчас уже можно рассказать, — решил Березин. — Отец Ларисы, Константин Окулов, был заместителем директора текстильного комбината. После убийства жены он решил уехать с дочкой в Россию в качестве экспедитора двух вагонов с тканью. В одном была шелковая подкладка саржа, в другом хлопчатобумажная ткань. Раненый Окулов перед смертью передал нам документы на ткань и рассказал, кому ее сбыть. Но потребовал клятвы, чтобы мы позаботились о его дочке Ларисе. Мы с Булатом поклялись.

— Он до сих пор держит слово. Вчера спас меня, — сказала Лариса.

Виталий Викторович накрыл ладонью руку жены и продолжил:

— В Москве я пристроил Ларису к своей тете Рае. Мы удачно продали ткань, тогда всё было дефицитом, и получили огромные деньги. Покутили неделю, и я одумался — так можно всё спустить. Уговорил Булата купить лимонадный цех и переделать его под производство водки. Так мы создали компанию «Березовый булат». И завертелось!

— А про меня забыли, — упрекнула Лариса. — Обещали, что у тети Раи я буду, как в раю, а она меня выгнала. Прямо на улицу.

— Чужая упрямая девочка надоела тете, что поделаешь. Мне позвонила — забирайте. Булат поехал за Ларисой.

— Я мерзну на скамейке, на душе синяки, на коленях сумочка с вещами. Никто не обращает внимания, взрослые проходят мимо, — вспоминала Лариса. — А уже темно, страшно. И тут появляется Булатников, пришел и обнял меня. Я разревелась.

Березин вздохнул:

— А у нас новая проблема. Как быть, ведь мы обязаны ее отцу жизнью и стартовым капиталом? И тогда мы пристроили Ларису в семью беженцев из Душанбе. Беженцев было много, государство им совершенно не помогало, выручали друг друга. Мы некоторых взяли работать к себе на завод, общежитие для них организовали. А потом возникла идея, создать «Фонд Окулова» по имени отца Ларисы, куда перечислять часть выручки от продажи водки. Так и сделали. «Фонд Окулова» помог многим беженцам из Таджикистана. Снимали для них квартиры, покупали продукты.

Лариса прижалась к мужу.

— Многие дети, как я, были сиротами, жили в чужих семьях вместе с другими такими же детьми. Я в нескольких семьях жила. Там и познакомилась сначала с Ксюшей Онопко, потом с вашей Татьяной Токаревой.

— Токарева в полиции служит, а я в Следственном комитете, — пояснила Петелина.

— Тане было двенадцать, когда она осталась без матери. Я как старшая, помогала девочкам приспособиться к новой жизни. С тех пор мы дружим. Видели, Ксюша пришла за анализами.

Петелина вернула разговор в нужное русло:

— Лариса, когда вы сблизились с Булатниковым?

— Еще подростком. Без родителей взрослеешь быстро. Березин не приходил к нам, а Булатников бывал часто.

Березин поспешил оправдаться:

— Я обеспечивал прибыль компании и доходы фонда.

— А Леша приносил подарки. Он нравился девчонкам — сильный, взрослый — и я решилась.

— В каком смысле? — уточнила Елена.

— Мы стали жить вместе, но скрывали связь, ведь мне не было шестнадцати, — призналась Лариса.

— Долго это продолжалось?

— Пока я училась в школе. Алексей был скрытным, неразговорчивым, вечно куда-то исчезал. Потом я поступила в институт, у меня появилась студенческая компания. Мы постепенно отдалились.

— У Булатникова есть родственники в Москве?

— Нет, — мотнул головой Березин. — Его родители остались в Душанбе, чтобы продать квартиру. Их из-за этой квартиры и убили.

— А друзья у Булатникова помимо вас есть? У кого он мог бы укрыться.

— Я теперь мало что знаю о его жизни, — первым ответил Березин.

Лариса припомнила:

— У него был друг по Афгану по имени Пашка. Алексей его часто вспоминал, но со мной не знакомил.

— Фамилию друга помните?

— Он из Люберец, фамилию не помню. Они с Лешей вместе служили и с тех пор стали, типа, кровными братьями. Он ради него был готов на всё, даже квартиру свою продал ради Пашки. Тогда мы с Булатниковым и расстались. Я уже повзрослела.

В квартиру позвонили. Лариса поднялась:

— Это ко мне. Я врача вызвала. Муж запретил выходить.

— Она плохо спала, давление подскочило. Вчера упала, ушибы. Анализы сдали, теперь надо, чтобы врач осмотрел.

— Первая беременность, я волнуюсь. Вы меня понимаете. — Лариса положила руку на животик и пошла открывать дверь.

Появилась улыбчивая женщина врач и со всеми поздоровалась. На груди у нее был бейджик с названием «ГлобалДок».

Петелина не понаслышке знала эту медицинскую компанию, специализирующуюся на лабораторной диагностике и оказании медицинских услуг, в том числе для беременных. Главное подразделение клиники находилось рядом с ее работой, и она наблюдалась там во время второй поздней беременности.

Врач и Лариса удалились в спальню.

Березин, оставшись наедине со следователем, неожиданно спросил:

— А почему в банкетном зале вы меня спрашивали про хромоту?

— Взрыв, все-таки. Думала, ранены.

— Я тогда сидел, вы не могли видеть, — заметил Березин.

«Прокололась», — осознала промах следователь, свела разговор к шутке и попрощалась:

— Моя задача видеть невидимое и постигать скрытное. Мне пора, Виталий Викторович.

В отличие от вечно занятых следователей сотрудники архива работали строго по расписанию и уходили домой вовремя. Людмила Астаховская с головой погрузилась в старые дела и наткнулась на ценную информацию перед закрытием архива. Она задержалась еще на час, чтобы изучить подробности, и все равно была уверена, что застанет Петелину на рабочем месте. Так и случилось.

Увидев уставшее лицо Елены подруги, опытная женщина не удержалась от замечания:

— Когда делаешь больше, чем начальство ожидает от тебя, знай, от тебя будут требовать этого и дальше.