— Это твой брат? — тихо спросил Валеев.

— Нет, я проверила ДНК.

— Лена, если потребуется что-то еще, ты скажи.

— Убитому в гараже парню было двадцать три года. У него зафиксирован перелом левой ключицы, случившийся за месяц до гибели. Узнать бы, кто он.

— Придется еще раз поболтать со старым опером.

— Только пьяным ко мне больше не являйся, — вырвалось у Петелиной.

Впервые за сегодняшний день их глаза встретились. Елене не давал покоя вопрос о признании, начертанном на асфальте. Марат это сделал или нет? Спросить у него прямо? А если он тут ни при чем? Тогда выйдет глупо. И стыдно. Зрелая женщина примеривает к себе юношескую романтику. И сразу станет понятно, что ей хочется таких вот дурацких, но искренних сюрпризов.

Елена первой отвела взгляд.

— А расследование по Мальцевой ты уже закончила? — спросил Валеев, чтобы не молчать.

Следователю не пришлось отвечать. В кабинет просунулась большая голова Миши Устинова.

— Песня про Зайцева! — объявил он и потряс бумажными листами, зажатыми в кулаке.

— Заходи, — пригласила Петелина.

Устинов подал листки следователю и расположился на стуле рядом с Валеевым.

— Я проследил судьбу Вадика Зайцева начиная с подмосковного роддома и заканчивая костромским моргом. Итак, что мы имеем. Родился в подмосковной Балашихе, вскоре семья перебралась в Москву, в Измайлово. Там Вадик пошел в школу. Когда ему было тринадцать лет, погиб его отец — он работал таксистом и во время аварии слетел в Яузу. Зайцев окончил школу на тройки, никуда не поступил и загремел в армию. Вернулся в Москву в девяносто третьем и примкнул к измайловской братве. Кстати, его одноклассником был младший из братьев Бугаевых — Артем.

— Оба брата сгорели в сауне, — напомнила Елена.

— Вот-вот. Зайцев пытался поднять братву на месть, поэтому и попал в оперативную разработку по тому делу. Но в итоге прошел как свидетель. В девяносто седьмом его посадили на семь лет за разбой. Он отсидел шесть, а когда вышел, оказался никому не нужен. Из бывших дружков кое-кто «поднялся» и ушел в легальный бизнес, некоторые смылись заграницу, но большинство закончили, как братья Бугаевы — на кладбище. Зайцев помыкался и устроился охранником на строительный рынок.

— А в две тысячи восьмом он оказался компаньоном Мальцевых. Что известно о них?

— Родились, кажется, в Краснодарском крае.

— Почему «кажется»?

— Пока не нашел документального подтверждения. Все с их слов.

Петелина странно посмотрела на эксперта.

— Ты расспросил их обоих? Ты умеешь разговаривать с духами?

— Объясняю. В две тысячи втором в Греции затонул паром. Мальцевы были на борту. Они спаслись, но потеряли документы. С их слов в посольстве им выдали справки, а в России оформили новые паспорта. Так вот, более ранних сведений о братьях Мальцевых мне найти не удалось.

— Женщины в подобных случаях иногда изменяют дату рождения, чтобы стать моложе…

— Может, и Мальцевы что-то напутали или приврали. Короче говоря, после трагедии в Греции Дмитрий Мальцев женился на Инне Кольцовой, обосновался в Москве и открыл строительную фирму, дела которой сразу пошли в гору.

— Этому поспособствовали связи его тестя, Виктора Васильевича Кольцова, не последнего человека в правительстве Московской области.

— Я тоже пришел к такому выводу, потому что три года назад после бегства Кольцова в Лондон заказы как обрезало. И сейчас строительный бизнес Мальцева еле дышит.

— Где же связь между бывшим уголовником Зайцевым и бизнесменом Мальцевым? Почему он стал их компаньоном?

— Пока не ясно.

— Возможно, Зайцев оказал Мальцевым какую-то важную услугу, — предположил Валеев. — Они занимались строительством, он работал на строительном рынке, там их пути могли пересечься.

— Хороша услуга, за которую отдают пять процентов бизнеса!

— Есть тайны, которые стоят дорого. К тому же бизнес — это не только прибыль, но и долги.

— Тайны… Тайн у нас слишком много. И с каждым днем они все прибавляются и прибавляются. — Петелина опустила взгляд на листок, где среди узора был записан столбик фамилий. — Вот что, Миша. Имеются имена трех поджигателей, исчезнувших в девяносто четвертом. У нас же накопились образцы ДНК по неопознанным трупам того времени.

— Вашими стараниями…

— …и твоим усердием. Надо сравнить наши образцы с ДНК этих поджигателей.

— Как? Для этого необходимо иметь образец ДНК их ближайших родственников.

— А с этим тебе поможет капитан Валеев. Ребята исчезли молодыми. Их матери, скорее всего, еще живы и не откажутся посодействовать поиску сыновей. Задача ясна, Марат?

— Сделаем.

— Вот и хорошо. За работу, мальчики.

Прощаясь, Валеев пожал руку Устинову. На манжете куртки оперативника Елена заметила пятнышко белой краски. Такой же, как на асфальте.

Ваня Майоров тря дня казался самому себе сдувшимся шариком. Его проткнули и выпустили воздух. И кто?! Лучший друг-напарник, у которого он многому научился. И хотя Галя Нестерова вышла от Валеева почти сразу же после того, как Ваня заметил ее в окне, боль в его душе не утихала.

Три ночи Ваня мучился вопросом: успела эта парочка «схлестнуться» или нет? Он прикинул маршрут Гали, свое отставание по времени и пришел к выводу, что Петля спугнула их в самый неподходящий момент. Точнее в самый нужный момент! Обломала вожделение еще на взлете. А тут и он подоспел.

Отношений с Валеевым это происшествие, конечно же, не улучшило. Ваня припомнил, что в послужном списке капитана была темная история со смертью напарника. А вдруг Валеев застрелил напарника сознательно? Приревновал! Ваня оценил накал своей ревности: жгло невыносимо. Мог бы он таким образом избавиться от соперника? Пуля в голову при удобном случае… Ваня тут же ужаснулся этой дикой мысли.

Напарники разговаривали по работе, выезжали на задания, но «за жизнь» бесед не вели и о Галке не вспоминали. Валеев скис и не пытался подбить к девушке клинья. Это приободрило Ваню. И сегодня он решился зайти в паспортный стол.

— Это тебе, Галя. — Оперативник протянул Нестеровой кактус в горшке.

— Ты чего, Майоров?

— Кактус поглощает вредное излучение от мониторов.

— Это у старых лучевых коробок было излучение. А у меня плоский монитор.

— Не возьмешь? — расстроился Ваня.

— Давай уж, раз принес, — сжалилась девушка. — На микроволновку поставим.

— А Валеев к Петле поехал. Она его вызвала, — небрежно произнес Ваня заранее приготовленную фразу.

Нестерова подалась вперед и легла грудью на стойку, отделявшую сотрудниц от посетителей.

— Слушай, Вань, — зашептала она, — а тебе не кажется, что Петелина запала на капитана?

— Так Марат и сам к ней рвется. Еще неизвестно, кто на кого больше запал.

— Она старуха. Ей уже тридцать пять.

— И Валееву столько же. Они одноклассники. И говорят, у них что-то было.

— Я так и подумала: ностальгия, на старенькое потянуло.

— А мне молодые нравятся, — неожиданно изрек Ваня.

— Да? — заинтересовалась Галя. — И кто же это?

— Ну… такие, как ты, — признался старший лейтенант и покраснел.

Нестерова вздернула носик, расправила плечи. Ее грудь хоть и отдалилась от Вани, но приподнялась и выглядела еще эффектнее.

— Спасибо за кактус, Ванюша. Если что-нибудь понадобится, заглядывай.

— Я это… распечатки о проводнице Семеновой потерял.

— Сейчас у меня прием. Заходи вечером, — кокетливо улыбнулась Галя.

— Ага. Я приду, — кивал головой Ваня, пятясь к двери.

Его лицо озаряла широченная улыбка. Он убедился в том, что даже колючий цветок способен смягчить сердце девушки.

Елена Петелина вошла к полковнику Харченко. По размеру его кабинет был таким же, как и ее собственный. Но вот стол внушал уважение. Елена давно заметила, что чем выше начальник, тем больше у него стол. Этот закон соблюдался независимо от учреждения. Такое впечатление, что завхозы всех ведомств на тайном съезде приняли единые нормативы. Размеры и количество столов росли в соответствии со ступенями служебной лестницы, которые преодолел чиновник.