– Ты представляешь, он заявил, что помимо продажных следаков есть и честные сотрудники полиции!

– Честные? А мы, значит… На кого он намекал? Ему сливает информацию кто-то из наших!

– Я даже догадываюсь кто. – Майоров покосился на Грищука, сидевшего за стеклянной перегородкой. – Разнюхивает, прислушивается и вообще – гнусный тип.

Грищук перехватил недобрый взгляд оперативника, поднялся и с суровым видом зашел в буфет.

– Вы не меня обсуждаете, товарищи офицеры? – прямо спросил подполковник, включив чайник.

– Мы анализируем оперативную информацию, добытую старшим лейтенантом Майоровым, – быстро нашелся Валеев.

Иван стушевался и, чтобы выйти из неловкого положения, предложил Грищуку гамбургер:

– Угощайтесь, товарищ подполковник.

– Спасибо, я не ем мяса.

– Вы вегетарианец? – вырвалось у Майорова.

– Животных на фермах пичкают антибиотиками, – туманно ответил Грищук, бросив брезгливый взгляд на гамбургер.

– Ну и что? – не понял Иван. – Антибиотик – это же лекарство.

– Кому как, – проворчал подполковник, не вдаваясь в подробности.

Озадаченный Майоров накрыл гамбургер рукой. Создавалось впечатление, что если он сожмет пальцы, от гамбургера ничего не останется. Грищук оценил крупные кулаки молодого опера и с ухмылкой посоветовал:

– Лейтенант, когда тебя выгонят из полиции – иди на скотобойню. Там твои навыки в самый раз.

– Я старший лейтенант, – дернулся Ваня.

– Да что ты! Еще лет десять-пятнадцать – и будешь соответствовать своей фамилии, Майоров. Хотя после случившегося я бы не был таким оптимистом.

Валеев припечатал руку напарника к столу, не позволив Ване встать. Грищук криво усмехнулся, не торопясь приготовил себе какао и вернулся за компьютер.

– Он что, нарывается? – зашипел обиженный Майоров.

– Остынь, Ваня. Если сорвешься – тебе крышка. Лучше жуй и молчи.

– Скотобойня, антибиотики… Причем тут антибиотики? – Ваня с подозрением рассматривал гамбургер.

– Мне Петелина сказала, что у Грищука аллергия на антибиотики. Он их не выносит, – зашептал Марат. – Зато какао может хлебать литрами. Умник!

– Не выносит?.. Буду почаще жрать мясо у него на глазах. – Ваня снял с гамбургера верхнюю часть булочки, развернулся, чтобы его лучше было видно Грищуку из-за перегородки, и алчно вгрызся в котлету.

Подполковник брезгливо поморщился.

Петелина водила карандашом по бумаге и мысленно рассуждала.

«Вымогатель не мог быть случайным человеком. Преступник должен был хорошо знать жертву и финансовые возможности ее отца. Ему удалось без шума заманить Богданову в западню, потому что он был знаком с ней. Недаром он до неузнаваемости исказил свой голос. Он предполагал, что в процессе расследования мы выйдем на него. В ближний круг Валерии Богдановой входили Олег Белов и Игорь Рощин. У того и другого алиби. Если не они, то кто? Еще есть соседка по комнате, Айшет Закирова, скромная восточная девушка. Неужели она способна…»

Звонок дочери оторвал Елену Петелину от раздумий.

– Мама, ты помнишь про ботинки?

«Ботинки, ботинки… Какие ботинки? Ах да! Керлинг!»

Утром Петелина позвонила по телефону, указанному на сайте интернет-магазина. Это оказался личный мобильник питерского предпринимателя, занимавшегося поставками одежды и аксессуаров для керлинга. Бизнес был настолько крошечным, что в качестве курьера он использовал приятеля, отправившегося на отдых в Турцию через Москву. Предприниматель понял, что курьер перепутал ботинки. У него были две пары одинакового размера, но для разных спортсменов. Для левши скользящей поверхностью был оснащен правый ботинок, а для правши – левый. Проблема заключалась в том, что курьер отключил телефон на время отдыха.

Предприниматель успокоил Петелину, сказав, что второй покупатель тоже обнаружит путаницу и обратится к нему с претензией. Тогда он состыкует клиентов напрямую, и они смогут обменяться ботинками.

«Потерпите день-другой – и проблема решится», – убеждал он Елену.

Петелина пересказала слова питерского предпринимателя дочке и заверила ее:

– Скоро всё выяснится. Тебе достались чужие ботинки, значит кому-то – твои. Они ему тоже не подойдут. Надо подождать.

– Я не могу ждать, мамочка! Тренировки уже начались. Я и так две недели пропустила!

– Может, пока в старых поиграешь?

– Ты издеваешься? Старые мне жмут. Мне нужны новые ботинки. Мы специально заказали самые классные. Где они?

– Настя, успокойся. Давай рассуждать логически. Ботинки заказал человек, который тоже занимается керлингом. Судя по размеру… Да, размер у тебя почти как у взрослой. Значит, это должна быть либо твоя сверстница, либо кто-то постарше. Надо поспрашивать у девочек…

– Только у девочек? Ты забыла, что женские и мужские ботинки одинаковы. У кого мне спрашивать? У всех, кто занимается керлингом? В Москве их полно! А еще есть Дмитров, там тоже много команд. А если ботинки переправили в Челябинск или Сочи?

– Я понимаю. Тогда поступим так…

Петелина растерялась. Ее мозг был полностью занят расследованием кровавой трагедии, ведь путаницу с ботинками, даже для единственной дочери, невозможно сравнить с роковой ошибкой, в результате которой погибла заложница. Но Настя не желала вникать в чужие проблемы, она хотела решить свою. Точнее ту, которую создала ей родная мать. И в этом девочка была права.

– Как «так»? – требовательно прервала молчание матери Настя.

– Через две недели курьер будет возвращаться через Москву, и мы узнаем, кому он отдал твои ботинки.

– Через две недели у нас начнутся отборочные соревнования. Я не могу выступать без тренировок. К ботинкам надо привыкнуть, раскатать их! Ты можешь это понять?

– Тогда и ты пойми, – не выдержала Елена. – У меня работа и большие проблемы! Я не могу заниматься только твоими ботинками.

– Это ты их перепутала. Ты, а не курьер! – крикнула дочь.

– Могла бы сама… – продолжила повышенным тоном Елена и осеклась.

«Что я делаю, к чему взаимная грубость? Это же моя Настя, мой ребенок. Что рекомендуют психологи в подобных случаях? Нужно сбавить обороты и переключить внимание дочери на другой вопрос. Чем же ее отвлечь?»

– Ну хорошо, Настя. Я что-нибудь придумаю. Мы найдем твои ботинки. Кстати, как у тебя с уроками? Ты домашнее задание сделала?

– Ничего не задали, – грубо ответила Настя и бросила трубку.

«Отвлекла… Ну и характер. Упрямая и вредная! – огорчилась Елена. Но через минуту, как и каждая мама, поостыла и нашла оправдание: – Это не упрямство, а целеустремленность и бескомпромиссность. Отличные качества для спортсменки. И в обычной жизни они не помешают. Настя настоящий борец! А то, что мы с ней поругались – это лишь издержки телефонного разговора».

Елена вспомнила, как сегодня сама, желая быть суровой и непреклонной, предпочла отчитать Мишу Устинова по телефону. Глаза в глаза разговор с дочкой получился бы иным. Жесты и взгляды смягчили бы их отношения и улучшили взаимопонимание.

«Обниму ее дома, поболтаем – и всё наладится», – успокоила себя Петелина.

Рассудив подобным образом, следователь решила спуститься в лабораторию. Служба, будь она неладна, не должна зависеть от семейных проблем. Расследование продолжается, и отношения в коллективе должны быть нормальными, иначе об успехе можно не мечтать.

Перед разговором с дочкой в голове у Петелиной промелькнула новая версия, которая требовала вдумчивой проверки. Айшет Закирова… Так ли невинна эта студентка, как кажется? Может ли она быть причастна к исчезновению и гибели Валерии Богдановой? Были ли у нее возможность и мотив совершить преступление? Эти вопросы лучше обсудить не по телефону, а в спокойной рабочей обстановке. К тому же присутствие Светланы Масловой позволит сгладить несправедливые нападки на Устинова.

Войдя в криминалистическую лабораторию, Петелина первым делом обратилась к Масловой:

– Рада видеть тебя, Светлана. Как ты? Втягиваешься потихоньку?