— Сейчас увидишь, откуда взялись бриллианты.

Елена сосредоточенно кивала, стараясь не отвлекаться на разговоры, чтобы ничего не упустить. Затем, когда началась откровенная сексуальная сцена, Шумаков встал и отошел к окну.

— Я уже видел, — смущенно сказал он.

Петелина не разделяла подобной скромности. Она даже увеличила громкость и промотала один из моментов дважды, чтобы расслышать отдельные слова сквозь бурные стоны любовников. Марат удивился непотребным звукам, бросил взгляд на экран через плечо жены и хотел было возмутиться, но, разглядев действующих лиц, смирился — работа есть работа.

Вскоре видеозапись неожиданно оборвалась.

— В чем дело? — спросила следователь.

— Аккумулятор разрядился, — объяснил Шумаков. — Камера работала в кабинете дольше положенного.

— На самом интересном. Они только начали вспоминать день убийства.

— Тебе этого мало? — обиделся полковник.

— Все замечательно, — спохватилась Елена. — Многое прояснилось, теперь надо решить, как этим воспользоваться.

Просмотр видеозаписи занял полчаса, и еще около двух ушло на обсуждение увиденного и разработку плана дальнейших следственных действий.

Елена по привычке делала отметки на бумаге. Увидев задиристый блеск в ее глазах и размашистые зигзаги, порожденные азартом сыщика, напавшего на верный след, Марат взял на себя обязанности хозяйки. Он дважды готовил кофе, мыл чашки и бегал в спальню, проверять, как спит малыш.

— Я возвращаюсь на службу, — настаивала Петелина. — А вы, Геннадий Александрович, договоритесь с Харченко, чтобы мне не чинили препятствий. Я начала это дело, я и закончу!

— Это не просто. У тебя нет главного доказательства, — напомнил Шумаков.

— Будет! — твердо заявила следователь.

Полковник посмотрел на ее целеустремленный взгляд и покачал головой:

— Ну что с тобой поделать, договорюсь. — Уже прощаясь, он с сочувствие посмотрел на Марата. — И как ты с ней живешь?

— С петлей на шее, — мрачно пошутил Валеев, удостоверившись, что следователь в душе Лены в очередной раз взяла вверх над мамой-домохозяйкой.

Гость ушел. Елена заметила подавленное настроение мужа, обвила его руками за шею, прижалась щекой к щеке и прошептала:

— Петля бывает разной.

Она поцеловала его в ухо тем нежным откровенным поцелуем, который прекрасно знали оба, сверкнула затуманенным взором и увлекла в спальню.

Какую чушь пишут про женские афродизиаки, думал Марат, чувствуя, как требовательные руки срывают с него одежду. Раскрытие убийства — вот сильнейший стимул для его особенной и неповторимой женщины.

Елена обула туфли, застегнула пуговицы на груди, повернулась перед большим зеркалом в прихожей и осталась довольна. Правильно, что вчера от ужина отказалась — строгая форма майора юстиции хоть и с трудом, но сошлась на фигуре. Сегодня на службе она хотела выглядеть подчеркнуто официальной. Повестки вручены, время допросов назначено, она готова к решающей схватке.

Первым был запланирован допрос Игоря Самсонова. Он пришел вовремя, выглядел собранным и уверенным в себе. Помимо оправдательного приговора его уверенность базировалась на финансовых возможностях, которыми он теперь обладал.

Самсонова сопровождал адвокат Ефим Брасин. Юрист выбрал тактику снисходительно-дружеской беседы и не стеснялся ласкать глазами оппонентку. Мол, понимаю, если для формальности нужен допрос моего подзащитного, завершим эту процедуру поскорее к обоюдному удовольствию.

Петелина включила камеру на запись и объявила:

— Расследование убийства Екатерины Золотовой продолжается. Я вас вызвала, гражданин Самсонов, чтобы допросить в связи с вновь открывшимися фактами.

— Как свидетеля! — торопливо вставил адвокат. — Ведь все обвинения по этому делу с моего подзащитного сняты. Имеется развернутое решение суда, с которым вы, Елена Павловна, несомненно знакомы. Но для формальности, я бы хотел, чтобы вы отметили этот факт в протоколе.

Брасин расстегнул портфель и выложил перед следователем копию оправдательного приговора.

— Я не оспариваю решение суда. Самсонов не убийца, — согласилась Петелина, возвращая документ.

— Так может завершим допрос и расстанемся на этой прекрасной ноте? — предложил сияющий масляной улыбкой Брасин.

Петелина проигнорировала его дружеский взгляд и обратилась к Самсонову:

— Я думаю, Игорь Романович, вы больше всех заинтересованы, чтобы убийца вашей жены был найден и понес заслуженное наказание?

— Да, разумеется.

— Тогда я сообщу вам некоторые факты, которые требуют объяснений. На подошвах обуви вашей супруги были найдены раздавленные гранулы минерального удобрения, рассыпанные в гараже. Вот заключение экспертов. Это доказывает, что Екатерина Золотова вышла из машины не во дворе дома, как вы утверждали ранее, а в гараже. Получается, что вы вместе с супругой заехали в гараж и покинули машину. Это так?

Самсонов замялся:

— Я не помню таких деталей. Неважно, где она вышла.

— А в дом вы с женой вошли вместе?

— Минуточку! — вмешался адвокат. — На что вы намекаете? Не собираетесь же вы отдать под суд Игоря Самсонова за одно и то же преступление дважды? Это нонсенс!

Следователь по-прежнему обращалась непосредственно к Самсонову, наблюдая за его реакцией.

— Вас судили за убийство супруги и оправдали. Я не предъявляю повторное обвинение в убийстве. Я выдвигаю обвинение по статье: умышленное причинение тяжкого вреда здоровью. Вы вошли в дом вслед за женой и нанесли ей удар по голове чугунной ложкой для обуви, висевшей в прихожей. Признаете свою вину?

— Что? — опешил Самсонов и обратился за помощью к адвокату. — О чем она?

— Перчатки!

Следователь продолжила давление и выложила на стол светло-коричневые кожаные перчатки в пластиковом пакете.

— Вы, гражданин Самсонов, в тот роковой вечер были в этих перчатках. Вы схватили ложку, нанесли удар жене по затылку и, убегая из дома, выбросили перчатки на крышу гаража.

— Я протестую! — заявил опомнившийся Брасин. — Улика приобщена к делу незаконно!

— Отчего же? Есть протокол, подписанный понятыми.

— Печатки подкинули оперативники, применившие силу к моему подзащитному. Вот его показания, а вот заключение врача о побоях, — засуетился адвокат, доставая бумаги. — Прошу заметить, Елена Павловна, насилие применял ваш гражданский супруг майор Валеев. Вы хотите дать ход этому заявлению? Или мы о нем забываем, а вы выбрасываете неизвестно откуда взявшиеся перчатки.

Петелина ожидала подобного выпада и была к нему готова.

— Ну почему же неизвестно откуда. К делу приобщена оперативная видеозапись, на которой видно, как Самсонов Игорь Романович поднимается на крышу гаража и спускается оттуда с этими перчатками. Посмотрите.

Она включила развернутый к подозреваемому монитор. На укрупненных кадрах с телефона Валеева было видно, что Самсонов, спустившись с гаража, сжимает в руке светло-коричневые перчатки.

— Вы отнесли их в мангал, прикрыв птичьим гнездом, и попытались сжечь. А что касается насилия, — повысила голос Петелина, опережая возмущение адвоката. — То есть показания уборщиц из клининговой компании. Из окон дома они видели, как оперуполномоченный забежал в беседку, оттеснил Самсонова от мангала и затушил огонь. Никто гражданина Самсонова не бил, ни одного удара он не получил. Он только споткнулся.

— Есть заключение травматолога, — потряс документом Брасин.

— И что же там? — Елена пробежалась взглядом по справке. — Синяк на груди, ссадина на лице… Странно. А ведь максимум, что мог получить ваш страдалец при падении — это синяк на попе. Я могу доказать, что синяки на теле Самсонова сделаны специально, чтобы очернить сотрудников полиции. Хотите очной ставки с уборщицами и травматологом?

— Ну, знаете ли! — Адвокат подавил возмущение и перешел на заискивающий тон: — С вашим начальником, полковником Харченко, я, по-моему, обо всем договорился…