– Настя, не груби. У меня на работе проблемы. Как только я с ними разберусь…

– Да у тебя постоянные проблемы, мамочка! А на мои тебе плевать!

– Неправда, – неубедительно ответила Елена, отдавая себе отчет в том, что на чаше ее нравственных весов поиск преступника перевешивает потерянные ботинки для керлинга и пропущенные тренировки. Разве что болезнь дочери для нее важнее служебных обязанностей, но Настя, слава Богу, здорова.

– Ты только о работе и думаешь! – бросила девочка, прежде чем нажать «отбой».

Елена закрыла глаза и досчитала до десяти, чтобы не взорваться.

– Войдите! – крикнула она так, чтобы было слышно за дверью.

Сотрудники вошли тихо, словно на цыпочках. Мрачное настроение следователя сразу передалось им. Они расселись, боясь скрипнуть креслом.

Петелина подняла суровый взгляд:

– Я только что от Харченко. Полковник при мне связывался с генералом. О чем шла речь, легко догадаться. Провал операции, гибель заложницы, нападки прессы, а тут еще и отравление Грищука, копавшего под нашу группу. Комментарии, которые мне пришлось выслушать, лучше не пересказывать. И главное – я ничего не смогла возразить. Заслужили!

В повисшей тишине она попыталась поймать взгляд каждого сотрудника. Выдержал только Валеев, да и то недолго, остальные сразу отводили глаза.

– Я вызвала вас, чтобы ознакомить с выводами, – продолжила Елена. – Скажу прямо – на карту поставлена честь не только нашей группы, но и всего Следственного комитета. Главный вывод таков: среди нас есть предатель!

Последовала долгая томительная пауза. Сотрудники косили глазами друг на друга, переваривая неприятную информацию.

– Это не шутка? – решилась спросить Маслова.

– К сожалению, это логический вывод из всего, что случилось за последние дни. Либо среди нас предатель, либо мы столкнулись с изощренным преступником, который имеет доступ в Следственный комитет. У нас есть сутки, чтобы изобличить предателя или преступника – ровно столько дал генерал.

Новую паузу нарушил Устинов:

– А что потом?

– Если не найдем того, кто отравил Грищука, все сотрудники сдадут удостоверения, табельное оружие и будут временно отстранены от работы. Каждый пройдет испытание на полиграфе, по результатам которого начальство примет окончательное решение. А следствием займется другая группа.

– Нам грозит увольнение?

– В лучшем случае.

– Но мы же работаем – ищем, задерживаем, допрашиваем… – стал перечислять рутинные следственные действия Валеев.

– Ловить и сажать – это самое легкое, – оборвала его Петелина. – Нашей задачей было предотвратить! Предотвратить смерть заложницы – тогда бы не было ошибочных задержаний, нападок прессы, трагического случая с Грищуком. Он бы вообще здесь не появился. Нас незачем было бы проверять!

Сотрудники опустили глаза. Петелина смахнула ладонью пыль со стола, покачала головой, словно мысленно спорила сама с собой, и взмахнула рукой:

– В голове не укладывается, как такое могло произойти: покушение на жизнь офицера в наших стенах!

Все опять промолчали. Петелина обратилась к Масловой:

– Светлана, ты звонила в госпиталь? Как Грищук?

– Вы его спасли.

Майоров буркнул под нос:

– А зря.

– Если хочешь что-то сказать, старший лейтенант, говори громче! – потребовала следователь.

– Я подумал… – Ваня бросил взгляд на коллег, ища поддержки: – А если это Грищук сливал информацию Бойцову? Ему было выгодно раздуть громкий скандал и разоблачить нарушения.

– Допустим. – Елена по укоренившейся профессиональной привычке проанализировала высказанную версию: – Тогда сейчас, пока Грищук в госпитале, утечки должны прекратиться. А если они продолжатся, то к сливу информации причастен кто-то из нас. Так?

– Получается так.

– Но твой вопрос не отменяет главного. Кто подсыпал антибиотик в какао? Не сам же Грищук желал себе смерти.

– Ну… – пожал плечами Ваня, как бы говоря, что не исключает такой возможности.

– В первый день, когда Грищук только появился у нас, кажется, ты, Майоров, открыл пачку какао?

– Угу, – нахмурился Ваня.

– Она была запечатана?

– Да. – Майоров начинал злиться. – Я сам насыпал ему пять полных ложек. И что?

– В тот день – ничего. А вот сегодня… давайте взглянем правде в глаза. В оперативном офисе работала только наша группа.

Майоров хотел что-то возразить, но заметил, что все смотрят на него. Он стих и опустил взгляд.

– Я никого не обвиняю, – продолжила Петелина. – Я так же, как и вы, нахожусь под подозрением. Более того, это у меня был конфликт с Грищуком, и он упомянул о нем в рапорте. Я прошу вас об одном: включите мозги. Каждый из нас должен еще раз прокрутить в голове события прошедших дней и попытаться найти то, что мы пропустили или не заметили. Мы все на нервах, а нервы – не лучший помощник. Мы могли проглядеть то, что находилось у нас под носом!

Никто не возразил.

– Тогда идите и начинайте думать. И помните, что времени у нас всего один день.

На этом совещание было закончено. Ваня Майоров, выходя из кабинета, пожаловался Валееву:

– Видел, как все на меня смотрели? Не хочу здесь оставаться, а то еще кто-нибудь окочурится, а я окажусь рядом. Я лучше в наше УВД поеду. Там буду вспоминать, что проглядел у себя под носом. Звони, если что.

Марат Валеев, понурившись, спустился в лабораторию вместе с экспертами. Общее настроение было гнетущим.

Маслова теребила пуговицу на халате и тихо сокрушалась:

– Только вышла на службу – и на тебе!

– Женщину с маленьким ребенком не уволят, – утешил ее Устинов, как обычно уткнувшись в компьютер, – а вот нас попрут.

Валеев кивнул:

– Для начала сдадим удостоверения, потом детектор лжи, бесконечные объяснения… Я всё это уже проходил.

– И как?

– Гнусно. Чувствуешь себя… Лучше сразу – рапорт об увольнении.

– У тебя выслуга для пенсии есть? – спросил Устинов, не отрываясь от монитора.

– Откуда я знаю?

– Если завтра нас разгонят, чем будешь заниматься?

– Не каркай, без тебя тошно, – ответил Марат.

– Ты опер, можешь в охранники пойти.

– В торговый центр? Стоять столбом возле выхода? Нет уж.

– Привередливый. Меня и в охранники не возьмут. Поэтому я буду зарабатывать дома, не отходя от компьютера.

– Размечтался! – усмехнулся Валеев.

– Это не мечты, а элементарная математика. Нужен небольшой стартовый капитал и вот это. – Устинов постучал по своей голове.

– Капитал? – Валеев заметил, что Головастик изучает остроконечные графики на мониторе. – Ты на что уставился?

– Это курс доллара по дням, – пояснил эксперт. – Видишь – то падает, то растет.

– Ну и что?

– А то! Надо открыть мультивалютный счет – и переводить деньги из долларов в рубли и обратно.

– Это как?

– Вот смотри: позавчера доллар скакнул сразу на сорок восемь копеек, а вчера на пятнадцать упал. Если бы вовремя подсуетиться – сначала продать, а затем купить валюту, то можно было бы заработать.

– Или потерять.

– Дураки теряют, а умные находят. Если вложить, к примеру, тысячу долларов… – Устинов вбил цифры в электронную таблицу, посмотрел на результат и остался недоволен. – Нет, надо вложить пять тысяч, а лучше десять. Валеев, ты десятку баксов накопил?

Оперативник тем временем обдумывал предыдущие слова эксперта. Он смотрел на курс доллара и вспоминал. Рука Валеева легла на плечо Устинова. Марат задумчиво пробормотал:

– Позавчера – это во время штурма?

– Во время нашего провала.

– А во сколько часов курс доллара поднялся?

– Да уже в двенадцать все банки сменили курс.

– В двенадцать, говоришь… а штурм был в два.

Почувствовав сомнение в голосе оперативника, эксперт поднял взгляд. Интенсивная работа мысли на лице Марата сменилась озарением. Устинов заинтересовался:

– Валеев, ты что так смотришь?

– Объясняю… – Марат использовал коронное слово Головастика и хитро улыбнулся. – Видеозапись из цветочного магазина, которую принес Ваня.