— Постойте! — окликнул ее Митрохин и перешел на вежливый тон. — Елена Павловна, я не хотел вас обидеть, но и вы меня поймите.

Елена решила объяснить:

— Васильев похищен. Судя по всему, вашей коллегой. — Она показала на брошенную «Ниву». — У меня есть номер его мобильного. Если телефон Васильева в сети, пробейте его местоположение.

Она продиктовала номер вице-губернатора. Митрохин записал, но сомнения на его лице не рассеялись.

Он пробормотал:

— Зачем Варвара его?

— Отличный вопрос. Повторите его Тимофеевой, когда поймаете. И не стойте столбом, теряете время.

У Петелиной зазвонил мобильный, она выхватила трубку, взглянула на дисплей и сделала жест Митрохину, чтобы тот поспешил. Майор чертыхнулся и потопал к машине за рацией.

Звонил Головастик. Есть новости, поняла Петелина.

— Миша, чем обрадуешь? — сразу спросила она.

— Я не Дед Мороз, чтобы радовать. Я всего лишь эксперт-криминалист.

— Лучший! Колись, что нарыл?

— Так, пойдем от простого к сложному. Варвара Васильевна Тимофеева действительно в прошлом году ездила по путевке в санаторий. В Ессентуки, а не во Владикавказ.

— Там не так далеко, и если захотеть…

— Даты тоже не совпадают. Тимофеева уехала оттуда на месяц раньше, чем произошло убийство с отрезанными пальцами.

— Хорошее алиби, но не стопроцентное, — сделала вывод Петелина. В ее практике чего только не случалось. — Миша, проверь, могла ли Тимофеева слетать на денек туда-обратно?

— Обижаете, Елена Павловна. Я проверил все возможные рейсы. Среди пассажиров ее фамилия не зафиксирована. Более того, я посмотрел ее выписку по служебной банковской карте. В день убийства во Владикавказе, она расплачивалась картой во Владимире.

Как часто бывает, новость была хорошей и плохой одновременно. Плохой, потому что ее версия не оправдалась. И хорошей, потому что девушка, которую она сама выбрала в напарницы оказалась не причастна хотя бы к убийству во Владикавказе.

Петелина припомнила первые слова криминалиста, что он начнет разговор с простого:

— Миша, если это для тебя просто, то что тогда сложно?

— Меня сразу смутила та сперма, которую находили на месте преступлений Живореза. В нашей лаборатории на новейших приборах я тщательно ее изучил и понял, что был прав.

— В чем?

— В своих сомнениях. Она одинакова.

— От одного человека? Это мы и так знаем.

— Одна эякуляция. И возраст биологического материала более года.

— И что? — не поняла Петелина. — Это только подтверждает мою версию, что преступник похитил образец из банка спермы и использовал ее, чтобы повести следствие по ложному пути.

— Банк спермы исключен.

— Почему? Если использовать замороженные капли, то…

— Объясняю, — перебил следователя эксперт. — Я недаром сказал, что анализ был сложным. Короче говоря, я установил, что такую сперму можно изъять только у мертвого человека. Причем не ранее, чем на вторые сутки, когда уже пошли необратимые процессы.

Елена зависла в немом оцепенении. В голове завертелись предположения, одно другого непригляднее и дурнее.

— Как? — выдавила она.

— Например, при вскрытии трупа. Профессиональном вскрытии.

Значительная часть предположений сразу отсеялась. И остался единственный очевидный вариант.

Петелина хоть и находилась в стороне от оперативников, дернула Валеева за рукав и увела его в машину, чтобы никто из полицейских ее не услышал.

Усевшись в салоне, она продолжила разговор:

— Миша, мне надо знать все о Давиде Токаеве. Он судмедэксперт.

— Я так и предполагал, — не без гордости ответил Головастик. — И кое-что могу рассказать. По-моему, это важно.

— Так говори!

— Семья Давида Аслановича Токаева погибла в Ярославской области. Жена и сын, автокатастрофа. Он тоже был в машине, но отделался травмами.

— Как же так? Он рассказывал про Кавказ, говорил, что с тех пор не может заставить себя сесть за руль.

Петелина пыталась вспомнить, что именно рассказывал ей Токаев. Жил во Владикавказе, жена и сын погибли в аварии, дома все напоминало о них, он не мог работать хирургом, переучился на патологоанатома и переехал во Владимир. Ярославскую область он точно не упоминал. Сознательно или случайно?

— Елена Павловна, вы меня слышите? — раздалось в опущенной трубке.

Следователь прижала трубку к уху:

— Слышу. Что еще?

— Интересное совпадение по датам. Первое убийство с отрезанными пальцами произошло в Ярославской области — чиновник облздрава. И случилось это на третий день после гибели семьи Токаева.

— Паршивые у нас совпадения, — призналась Елена.

— И второй случай, во Владикавказе, случился тогда, когда Токаев еще проживал там.

В голове следователя стала выстраиваться привычная логическая цепочка: время, место, возможность, мотив. Время и место — Токаев был в районах убийств в эти дни. Возможность — для хирурга не составит труда ампутировать пальцы и перерезать жизненно важную артерию. Мотив?

Да что она прицепилась к Токаеву? Любые совпадения надо десять раз перепроверить.

Она закончила разговор, немного подумала и обратилась к Марату:

— Ты должен съездить на место и во всем разобраться.

— Куда? — не понял тот.

— Тут недалеко, в Ярославскую область.

— Что?

— Помнишь, я рассказывала? Чиновник из облздрава с отрезанными пальцами и перерезанной артерией. Он был первым в цепочке убийств. Меня интересует Токаев.

— Токаев или чиновник? — терял терпение Марат.

Елена увидела, как засуетился Митрохин, раздавая указания своим оперативникам.

— Свяжись с Устиновым, он объяснит, — торопливо сказала она.

— Лена! — возмутился Валеев.

— Извини, некогда. Ты поезжай, а я тут. — С этими словами Елена покинула машину.

Валеев всплеснул руками: любимая женщина, как вихрь, не даст соскучиться. Может, за это он ее и любит.

Петелина бегом пересекла парковку и еле успела перехватить Митрохина, который садился в служебную машину.

— Вы куда? — вцепилась она в него, не давая закрыть дверцу.

— Запеленговали мобильный Васильева, — с холодной гордостью в глазах отчеканил тот.

— Где?

Оперативник стряхнул ее руку, тронул водителя за плечо:

— Поехали, — и хлопнул дверцей.

Обижаться было некогда. Елена призывно махнула рукой Марату, тот подкатил к ней. Она выдернула его из-за руля, объясняя:

— Дай мне машину, а сам возьми мою около УВД.

Она бросила ему ключи, юркнула за руль и поправила зеркало заднего вида.

— Я с тобой, — опешил Марат.

— Мы должны разделиться, ты — в Ярославль, я — тут, — отрезала она и, чтобы сгладить грубость, одарила тем взглядом, против которого он был бессилен.

Сквозь опасный прищур ее глаз стали видны шаловливые искры. Они сулили тепло, благодарность, нежность, признание, уважение, похвалу — все то, ради чего живет мужчина.

И он оттаял:

— Надо так надо.

Машина сорвалась с места, лихо вырулив на дорогу. Елене пришлось проявить все свое водительское мастерство, чтобы не отстать от умчавшихся оперативников. Спасало то, что полицейскую мигалку было видно издалека, оперативников было четверо, а ее более мощная машина была налегке. В итоге автомобили финишировали друг за другом у детской площадки в старом дворе.

Майор Митрохин давал указания оперативникам по поиску телефона. Московского следователя он старался не замечать, словно Петелиной здесь не было. Елену это устраивало: не прогоняет — и то хорошо. Она изучила адреса соседних домов, сверилась со своими записями.

— Стас, нашли! — позвал Митрохина кто-то из оперативников. Он радостно демонстрировал найденный телефон в вытянутой руке. — В песочнице валялся.

— Забыли, как упаковывают вещь-доки? — не удержалась от замечания Петелина.

— Положи его обратно, сфотографируй и оформи, — распорядился Митрохин, не глядя на следователя.

Елена нашла в контактах своего телефона имя Варвары Тимофеевой и ткнула в него пальцем. Отклик слышали все — из-под кустов раздалась телефонная трель.