Я же спустилась в лабораторию и закрыла дверь на засов, активируя защитные артефакты.

Теперь сюда не войдёт даже прежняя хозяйка. По крайней мере, пока я не закончу то, что задумала.

Ариадет

Снова и снова, глотая слезы, я пыталась создать струну желания для короля Валериана. Но Дар отказывался подчиняться.

Старый дневник заклинательниц тоже не помог.

Струна желаний и струна судьбы — всего два артефакта, которые может создать заклинательница.

И если струна желаний — это то, что получали короли от моих предшественниц, то струну судьбы создавали лишь однажды.

Когда первая заклинательница выбирала род драконов, которому достанется трон Версалии.

Этот артефакт, если верить Матиасу, до сих пор хранился в Академии Одарённых. Как напоминание драконам о том, как именно они оказались у власти.

Но струна судьбы не решала главной проблемы.

Создав её, Валериан мог вовсе потерять трон. Его судьба уже была изменена в тот самый момент, когда бабуля оборвала их связь.

Этот вариант Натания Вуд отмела сразу. Слишком рискованно.

Кто знает, какая участь ждала бы короля после второго вмешательства.

И всё же каждый раз, когда я думала о нём, наша с Матиасом связь вспыхивала ярче.

Словно подсказывала, что нужная нить — вовсе не та, о которой спорили взрослые.

— Если у Валериана не будет наследника, трон достанется нашему с Матиасом ребёнку, — тихо повторила я слова дракона.

Золотая нить откликнулась.

Завибрировала, натянулась, засияла.

Это и есть та судьба, которую я могла подарить Матиасу?

Сделать его королем?

Тогда Дракворы не получат Версалию.

Но бабушка и мама… я разозлю их ещё больше.

Я посмотрела на закрытую дверь лаборатории и машинально сгрызла ещё одно печенье.

Бабуля к ним вчера так и не притронулась, словно демонстрировала свое разочарование. Зато сегодня я съела почти всё, вместо обеда.

Выходить из лаборатории боялась. Была уверена: бабушка уже нашла нужные слова, чтобы успокоить маму. И снова убедить её, что во всём виноваты драконы.

Как была уверена в том, что мне не позволят изменить судьбу королевства.

Я медленно прошлась взглядом по столу и замерла.

Остались всего два печенья.

На одном — корона короля Валериана.

На другом — сердце. Простое, неровное, слишком живое. Как мой дракон.

Кому из них суждено сохранить трон?

Мысль возникла внезапно. И магия отозвалась сразу, будто только этого и ждала.

Никакого артефакта, который будут хранить во дворце.

Никаких желаний, спрятанных в кристалле.

Только судьба.

Та, от которой невозможно отказаться.

Две судьбы, связанные невидимой струной. Корона или любовь. Или любовь вместе с короной.

Глаза вспыхнули.

Голубая дымка окутала стол, и печенья медленно оторвались от поверхности.

Я потянулась к золотой струне. Магия нашей с Матиасом связи откликнулась и поплыла мне навстречу.

В следующий миг всё вокруг залило ослепительным светом.

Особняк вздрогнул, будто его вырвали из земли и швырнули обратно, а лабораторию затопило живым голубым пламенем.

***

Натания Вуд.

Успокоить Малику стоило немалых усилий.

Но сейчас у меня не было времени думать о том, простит ли она меня когда-нибудь.

Я и сама себя не прощу.

Хотя ни на миг не жалела о том, как всё обернулось.

Когда Пьер сообщил, что в особняк прибыл сам король, к горлу подступила знакомая тошнота.

Я сразу поняла, почему.

Весь второй квартал ощутил отголоски.

Защитные артефакты сдержали основную волну, но город всё равно дрожал — так, будто его уложили на спину разъярённому дракону.

Ариадет что-то сделала. И сделала это сама. Эмоции и слабый контроль не позволили удержать силу в лаборатории.

Конечно же король примчался высказывать претензии. Как и в юности, когда я сожгла все артефакты, заставив полыхать весь особняк.

Уже тогда Валериан был трусом.

Сначала он тянул с объявлением меня своей парой, а потом делал вид, будто между нами никогда ничего не было.

Конечно, по сравнению с тем, что было у него с Невеной, у нас и правда ничего не было. Несколько невинных поцелуев и прогулки в королевском саду. Это никак не сравнится с тем, как я застала их в ту ночь.

Королева постаралась, чтобы у глупой чародейки не осталось сомнений в том, кому именно он отдал предпочтение.

Картина, где голая драконица стонала под моим некогда возлюбленным, заставила внезапно повзрослеть.

А всё, что последовало после, показало, что скрывается за блеском и роскошью Шалота. Столица оказалась такой же наигранно-фальшивой, как и обещания наследного принца.

До той ночи Валериан казался мне красивым, благородным и всем тем, о чём я могла только мечтать. Но, увидев, как он с диким рыком предается утехам с другой, я ощутила лишь тошноту.

И спустя сорок лет ничего не изменилось.

Только теперь передо мной стоял не молодой и улыбчивый наследный принц, а злой, растрёпанный король.

— Какого мрака происходит, Натания? Во дворец сбежались посыльные со всего города. Отголоски ощутили даже в соседних с Шалотом посёлках! — рычал Валериан, влетая в гостиную, словно бешеный пес.

Малика всхлипнула и притихла.

Тобиас закрыл жену собой.

Я же невозмутимо поставила чашку.

— Вы сами требовали артефакт, Ваше Величество. Вот Ариадет и делает вам артефакт. Не моя вина, что вы не сумели держать своего кузена на коротком поводке. Он разбудил магию девочки, которая к этому совсем не готова, — холодно ответила я Валериану, игнорируя его грозный вид.

В молодости он был совсем не таким. Весёлым, жизнерадостным, лёгким.

Корона сделала его мелочным и злым. Даже красивое лицо застыло в гримасе преждевременной старости.

Или он был зол из-за того, что я напомнила о подлости Матиаса.

Я была уверена: два ящера всё спланировали. Соблазнили наивную девушку и решили так отомстить. Мол, не захотела я становиться наложницей и рожать королю бастардов — это сделает моя внучка.

Но я всерьёз настроена показать этим бескрылым подлецам, что Ариадет не трофей и не игрушка.

Я скорее сама оборву её связь с Матиасом, чем позволю дурачить мою девочку, а потом растоптать её чувства, оправдываясь инстинктами.

Вчера Малика и Тобиас со мной согласились. А сегодня…

Впрочем, я нашла нужные слова.

Дочь была расстроена, осознав, что заплатила мою цену. Но со временем она поймет и простит.

А вот этих подлых ящеров не простим ни она, ни я.

Валериан рычал, сверлил меня почти чёрными глазами. Совсем как в ту ночь, когда Малика пыталась украсть Ариадет и покинуть Версалию.

Я помнила, как он всерьез рассуждал о казни, пока не ощутил, как горло медленно сжимает клятва первого артефакта. Ни один дракон не мог сознательно навредить заклинательнице.

Но в гневе король забыл о договоре предков.

И сейчас, кажется, снова забыл.

— Тобиас, уведи жену наверх. Мне нужно поговорить с Его Величеством.

Дверь в гостиную закрылась, и маска короля слетела с дракона вместе с остатками приличий.

— Ты хоть понимаешь, что творишь, Натания? Если Грегорис поймёт, что происходит, вы даже до дворца не дойдете! — уже открыто орал на меня король.

Я понимала это. Как и то, что полностью потеряла контроль над происходящим и утратила доверие Ариадет.

Но я не могла дать внучке надежду, которую потом сама же отберу.

Не хотела врать, как это делал дракон.

Ей не будет жизни при дворе. А Матиас — не тот, с кем стоит связывать судьбу.

— Я понимаю, что ты использовал мою внучку, чтобы поквитаться. А теперь лично примчался в надежде получить артефакт уже сегодня, — невозмутимо ответила я.

Валериан шумно выдохнул, поправил длинные волосы и сел в кресло напротив.