Это уже совсем не ради золота. Я буквально замерзала. Пальто не грело, дракон и сам был едва тёплым и не мог согреть меня всю.

Всё упиралось в его глупые предрассудки.

— Дело не в этом, Ари. Старый дракон – не тот, кому стоит дарить свой первый поцелуй, — почти ласково произнес он, хотя от напряжения стал практически каменным.

Слабая отговорка. И не сработает — не в этот раз.

Между гордостью, приличиями и желанием согреться я выбрала тепло.

Села ровнее и заглянула в голубые глаза.

— Мне холодно, Матиас, — жалобно заявила.

Ни уговоров, ни аргументов — просто одна фраза.

Я видела, как его взгляд полыхнул золотом, потом скользнул к моим губам, как участилось дыхание.

— Один поцелуй, чтобы согреться, — почти шёпотом ответил он.

Звучало как оправдание перед собой.

Но я всё же промычала тихое:

— Угу.

Поза внезапно сменилась на совершенно неприличную. Матиас буквально усадил меня верхом, заставил натянуть пальто поверх шубы, а потом устроил мои ноги по обе стороны от своих бёдер.

— Держись крепче, моя заклинательница, — произнес он, обвивая моими руками свою шею.

К чему были такие тщательные приготовления, я поняла только тогда, когда он коснулся меня губами.

Первое прикосновение было почти невесомым — легким, как вздох тёплого ветерка. Второе — едва ощутимым, словно капля росы, упавшая на губы.

Он не спешил, не давил, будто пробовал меня на вкус: ласкал дыханием, дразнил мягкими, осторожными касаниями.

И наконец поцеловал по-настоящему.

Обхватив мой подбородок, он заставил приоткрыть рот и ворвался внутрь, сметая остатки самоконтроля.

Мир качнулся и исчез; остались только горячие губы, крепкие руки, не позволяющие упасть, и дыхание, сплетенное с моим воедино.

Магия отозвалась так же ярко, как и тело.

Она поднялась из глубины, закружилась, потянулась к нему, будто всё это время ждала этого момента. Горячие волны расходились по телу, распаляя кожу, а в ледяной кабине вдруг стало тесно и мучительно жарко.

Пальто вместе с шубой соскользнули на пол, а я окончательно забыла о приличиях.

— Ещё… — простонала прямо в губы своему соблазнителю и, обхватив его шею, сама начала целовать.

Не понимая, что делаю, я просто поддалась тому, чего требовало тело.

Матиас в ответ тихо прорычал:

— Моя.

Горячие руки скользнули под платье, а потом меня с силой вжали в пылающее тело дракона.

Это было безумие — не просто поцелуй, а нечто большее: опасное, прекрасное и совершенно неприличное.

Моя поза была развратной, в теле росло ощущение, что вот-вот я распадусь на кусочки, а неприличные поглаживания Матиаса заставляли кожу пылать и желать большего.

— Я сейчас растаю, — прошептала я, ощущая, как внутри всё плавится, будто там разгорелся огонь.

Его огонь — обжигающий, ласкающий и обещающий что-то пугающе желанное.

И вдруг Матиас резко отстранился, словно очнувшись.

Отпустив мою ногу, на которой еще секунду назад вырисовывал круги, он крепко удержал меня за плечи, возвращая расстояние между нами.

Сам же дракон запрокинул голову и дышал часто, будто осознавал, что именно произошло. Или… едва не произошло.

В экипаже наступила тяжелая тишина.

Что сказать? Как себя вести?

Не найдя ни одного подходящего слова, я тихо сползла с него, завернулась в шубу, валявшуюся на полу, и забилась в дальний угол кабины.

Вьюга за окном постепенно стихала, экипаж дрогнул и тронулся с места.

Волшебный вечер осыпался снегом неловкости.

Мы доехали до дома ректора в полном молчании.

Не проронив ни слова, Матиас проводил меня до комнаты.

— Мы поговорим завтра, Ариадет. Мне нужно кое-что проверить и обдумать, — произнес он перед тем, как уйти.

Вот тебе и первое свидание.

Вот тебе и первый поцелуй.

Прекрасный кавалер снова стал драконом, а принцесса — обычной этюданткой Академии и неожиданной проблемой ректора.

Игры в свидание закончились…

Ариадет.

Последнее утро в доме ректора Торнвуда встретило меня тишиной.

Ни запаха пирогов, ни шума котелков и кастрюль. Пустой холодный дом и пустая кухня.

Только из гостиной доносились чьи-то шаги, и, как бы я ни желала избежать этой встречи, пришлось пригладить волосы и идти.

В конце концов, я не виновата, что попала во вьюгу, и не виновата, что экипаж кузена короля оборудован согревающими артефактами только в кабине извозчика.

— Доброе утро, месье Торнвуд, — поприветствовала я угрюмого дракона.

Судя по его виду, настроение за ночь совсем не улучшилось. Это заставило меня замереть в дверях.

— Когда мы одни, называй меня просто Матиас. Мы не в Академии, а после вчерашнего глупо изображать приличия, — нахмурившись, ответил он.

Неожиданное заявление. Я бы и порадовалась, если бы не ледяной тон и отстраненный взгляд, который будто опасался встретиться с моим.

Кажется, он злится. Из-за поцелуя?

— Не переживайте, я никому не расскажу о поцелуе и не буду требовать выигрыш за пари, — попыталась его успокоить.

Дракон, который с особым вниманием рассматривал почти пустой столик с графином, неожиданно поднял взгляд.

— Пари? — удивлённо спросил он, чуть наклонив голову, словно пытался разглядеть меня под другим углом.

— Ну да. О котором я говорила. Я сама придумаю, как помочь девочкам, без всяких сундуков золота.

Матиас закинул голову, коротко выдохнул — почти смешок, почти ругательство и что-то недовольно промычал себе под нос.

Потом провёл рукой по волосам, пытаясь пригладить напряжение вместе со сбившейся прядью, и постарался выглядеть менее угрожающе.

— Садись. Я приготовил завтрак. Думаю, нам пора поговорить.

— Вы приготовили? — не удержалась я от удивления.

— Я, Ариадет, — сухо уточнил он. — Я не всегда жил в Академии или во дворце, и далеко не всегда у меня была Марта. Но не меняй тему. Сейчас мы обсудим твоё так называемое пари.

Он постучал пальцами по столу — тихий, ровный звук, выдающий раздражение сильнее любых слов.

— Я же сказала, что никому не скажу, — пробормотала я.

Матиас замер, затем прищурился и шумно вздохнул.

— Ари, девочка моя… в чём, по-твоему, заключается пари? — странно доброжелательно спросил он.

Я ждала рыка, угроз. А тут — спокойствие и почти ласковый тон.

— В том, чтобы соблазнить ректора… — неуверенно ответила я.

Дракон криво улыбнулся.

— Соблазнить, малыш, а не просто поцеловать, — ехидно уточнил он.

В этот момент до меня, кажется, начало доходить, почему он так покраснел, когда услышал про пари.

— Но Жюльен сказала… — начала я, вспоминая тот вечер.

Снисходительная улыбка ректора заставила меня покраснеть и замолчать.

— Видимо, твои соседки не хотели тебя смущать, когда услышали “гениальный план” со мной договориться, — спокойно пояснил он. — Они вообще не верили, что у тебя появится такая возможность. Не зная о твоём происхождении, я бы их не винил. Ни одна другая буржуа не смогла бы так просто попасть в мой кабинет и тем более требовать поцелуй.

Вспомнив, как настойчиво я его добивалась, по телу пронеслась горячая волна. Осознав, что именно я предлагала ректору Академии, стало невыносимо стыдно.

— Они даже не намекнули… — прошептала я, не зная, рыдать или злиться.

Матиас мягко улыбнулся.

— Прости. Я тоже не сразу понял, что происходит. А потом просто не знал, как тебе объяснить, — признался он.

Ещё бы.

Как объяснить наглой этюдантке, что требует она вовсе не невинный поцелуй? Особенно если эта этюдантка уверена, что ничего постыдного от жадного ректора она не требует.

— О духи… я помню, как я тебя уговаривала! — простонала я, закрывая пылающее лицо руками.

Матиас тихо засмеялся, подвинул стул и притянул меня в объятия.

— Это было неловко и забавно одновременно, — мягко сказал он, проводя рукой по моей голове.