Удивление на его лице сменилось неодобрительным прищуром, и выражение стало куда мрачнее.

— Ариадет, раздавая золото, вы им не поможете – просто разрушите вашу дружбу, — перебил он.

Даже встал из-за стола, сложив руки на груди, как делал всегда, чтобы казаться внушительнее.

— Академия – их лучший шанс улучшить своё положение. Монеты имеют свойство заканчиваться. Это благородное желание, но слишком наивное и обернется против вас. Они потратят золото и через год придут просить ещё. Рано или поздно вы откажете и тогда это обернется ненавистью и обвинениями. Поверьте, многие здесь уже поплатились за свою доброту. Не унижайте подруг подачками, наслаждайтесь общением. Вы можете помочь им с платьем или обратиться ко мне, если дела у кого-то совсем плохи. Но не раздавайте своё золото. Простите, но это – НЕТ, — строго сказал дракон.

Замирая с видом разумного наставника, Торнвуд оперся на крышку стола и явно ждал уговоров, упреков или хотя бы обиды.

Но я уже слышала подобную лекцию и вовсе не была удивлена.

— Вам не говорили, что перебивать – некультурно, месье ректор? — парировала я, скопировав его позу.

Я намеренно позволила ему закончить, ведь заранее знала, о чём будет речь.

То же самое мне внушала бабуля, упаковывая ровно столько монет, чтобы хватило на самые необходимые расходы.

Но одно дело — давать подругам свои деньги, и совсем другое — разделить между всеми выигрыш от пари, о котором я узнала от них же.

Это укрепит, а не разрушит нашу дружбу.

Однако ректор Торнвуд даже не подозревал, что я задумала, и не ожидал подвоха.

Он хитро улыбнулся и наклонил голову, разглядывая меня как неразумное дитя.

— Прошу прощения, мадемуазель. Я слушаю. Зачем вам сундук золота и как вы собираетесь разделить монеты, не раздав их подругам? — паясничая, спросил он.

Почувствовав, что вот он — шанс реализовать план, в который не верили Жюли и Камиль, я сделала самый грозный вид, на какой была способна.

— Не ваш сундук, — торжественно объявила я.

Бровь дракона вопросительно взлетела вверх.

— Тот, что хранится в подвале. Приз Мелинды и Кассандры. Девочки рассказали мне про пари и о том, что та, кто выиграет, заберёт всё золото из сундука, — уверенно объяснила я.

Когда я придумывала этот план, не предусмотрела возможность такой реакции дракона.

Сначала в кабинете воцарилась тишина.

Ректор удивлённо округлил глаза и слишком пристально смотрел на меня, выискивая подвох. Кажется, он не верил в то, что услышал.

А потом, когда понял, что это не шутка, внезапно стал пунцовым.

— Вы свободны, Ариадет. Это – НЕТ, — хрипло сказал он. — И напоминаю: исключение из Академии за попытку выиграть это пари касается даже будущей заклинательницы.

Он вернулся за стол и сделал вид, что погрузился в бумаги.

Вот только лицо ещё мгновение назад самодовольного ректора стало красным, а руки то и дело сжимались в кулаки.

Может, он меня не понял?

Или думает, что это повод похвастаться перед девчонками? Но я ведь хочу помочь, а не хвастаться тем, что соблазнила ректора.

Вероятно, стоило молча уйти и забыть о глупом пари, но я решила попытаться объяснить.

— Но, месье Торнвуд, вы сами сказали, что готовы помочь, если у кого-то дела совсем плохи. У Камиль и Жюльен они плохи, очень. А мать Мари воспитывает братьев одна и работает даже по ночам. Деньги не мои, и просить у меня они больше не будут. Подумайте: мы спасём три семьи от бедности, хотя бы на время. А потом девочки закончат Академию и сами будут помогать родителям. Это всего лишь поцелуй. Я вам что, так противна? Вам что, жалко один поцелуй? — молящим тоном попросила я.

Даже подошла ближе к столу и сложила руки в молящем жесте.

Подлокотники ректорского кресла жалобно скрипнули, а потом на меня посмотрела голубая бездна.

Кожу обожгло льдом, магия внутри забилась, как испуганный зверёк.

Он разозлился. Сильно. И даже не пытался это скрыть.

За спиной ректора выросла чёрная тень, напоминавшая силуэт дракона, и меня обдало волной животного ужаса. Это было как встретить в лесу голодного хищника.

Вторая сущность — та, что просыпалась лишь в минуты опасности, — вырвалась наружу.

Или это я слишком далеко зашла, требуя с него поцелуй?

Инстинктивно отступая к двери, я старалась не делать резких движений. Крылья носа ректора раздувались, будто у зверя, вынюхивающего добычу, а зрачки в глазах вытянулись в вертикаль.

Его магия больше не манила и не дурманила — она пугала, как и почти звериный взгляд.

Матиас Торнвуд следил за мной, как хищник за добычей, и в таком виде целовать его точно не хотелось.

Когда я уперлась спиной в дверь и тихо икнула от испуга, чёрная тень исчезла, а ректор медленно поднялся.

Дверь не поддавалась — кажется, выпускать меня не собирались.

Опираясь руками о стол, месье Торнвуд криво улыбнулся.

— Вам всё ещё хочется моих поцелуев, Ариадет Вуд? — рычащим голосом спросил он.

Заметив, как на фоне ровных белых зубов блеснули два острых клыка, я замотала головой, отчаянно дергая ручку.

Это снова позабавило дракона — клыки исчезли, а он вернулся в кресло.

— Хорошо. И всё же за оскорбительное предложение, сделанное ректору, вы наказаны. До конца солнцестояния вам запрещено покидать комнату. Обед принесут и оставят под дверью. А теперь покиньте мой кабинет, — прорычал Торнвуд, провожая меня всё тем же звериным взглядом.

До комнаты я бежала так, будто за мной гнались лесные волки, а, влетев внутрь, мигом юркнула под одеяло.

Он был жутким. Эти клыки...

Кому вообще может хотеться такое поцеловать?

И эта магия…

Недаром в королевстве драконов не было людей. С такими не ужиться, о них только страшные сказки рассказывать.

Пытаясь стереть из памяти образ жуткого дракона, я, кажется, уснула.

Ни за какие сундуки с золотом я не поцелую этого мужчину.

Кажется, остальные девочки и не догадываются, что скрывается под маской красивого и обаятельного Матиаса Торнвуда. И уж точно никто не знает про клыки.

О таком бы уже ходили легенды.

Ариадет. Прошел месяц.

— Клыки? Серьёзно? — девушка прикрыла рот рукой, затем огляделась, будто чудище могло услышать и напасть со спины.

— Да! А ещё говорят, хвост вырастает. Неудивительно, что никто не смог его соблазнить. Кто знает, что еще скрывается под одеждой, — лихорадочно закивала вторая.

Мы с Мари молча переглянулись и направились к столу, за которым сидели мои довольные собой старшекурсницы.

— Легенда обрастает бородой, — улыбнулась Жюльен, кивая на притихших этюданток.

За месяц слухи о клыках ректора распространились по Академии и обрастали всё новыми жуткими деталями.

И всему виной была я.

Напуганная впечатляющей беседой с драконом, я в красках описала девчонкам его реакцию.

— И это ты просила всего лишь поцелуй? — с сомнением переспросила Камиль.

— Да, и рассказала, что награду мы поделим, чтобы помочь родителям. А он… — всхлипнула я, кутаясь в одеяло.

Нет, ректор тоже хорош. Мог просто объяснить.

Мол: “Мадемуазель Вуд, вы мне противны” или “Я не целую этюданток. Вот были бы вы аристократкой или драконицей — другое дело”.

Я бы ему и драконицу нашла, и с аристократкой договорилась.

Уверена, у отца или бабули были знакомые в обоих королевствах.

А он клыками начал сверкать из-за простой просьбы!

Нет бы я жениться просила — а так, ничего предосудительного, просто поцелуй.

Это для меня он стал бы первым, а дракону в его-то возрасте...

Однако месье страшный ректор считал иначе.

Сначала забавлялся, когда мне хамили, потом изобразил оскорбленную невинность, а после всего ещё и напугал.

Я имела право злиться. И право на небольшую месть.

Мне не было жаль дракона, когда Мари проболталась про клыки своим соседкам по комнате.