Матиас.

Рассвет был неумолим.

Всю ночь лучшие артефакторы Шалота во главе с Гюставом Трюдо работали над артефактом.

Мы изучили все свитки, которые нашёл Валериан.

Испробовали все возможные металлы и минералы.

Подошёл только один.

Самый хрупкий. Самый опасный. Самый неустойчивый.

— Мне нужны еще минимум сутки. Если я неправильно рассчитаю количество виверина, он навредит. Если не стабилизирую – застынет и не сработает, — оправдывался профессор, наблюдая, как белеют костяшки на моих пальцах.

Самочувствие Ариадет ухудшалось. Магии требовалось всё больше, но хватало её ненадолго. Сонливость девушки начинала пугать не только меня, но и Дюваля.

— У нас нет суток, Трюдо, — рыкнул я на уставшего артефактора.

Он попятился, осмотрел стол и помощников, застывших в ожидании приказа.

— Двенадцать часов, — холодно ответил он. — Быстрее я просто не смогу стабилизировать. С расчетами мне помогут, но стабилизация такого вещества…

Что ж.

Если на артефактора не подействовал даже мой рык, дело не в перестраховке. Это значит, что быстрее действительно невозможно.

— Работайте, Гюстав. Я отблагодарю вас и ваших ребят так, что до конца жизни золота хватит. Главное – сделайте этот артефакт, — сказал я, похлопав мужчину по плечу, и направился в гостевое крыло.

Этот коридор еще долго будет сниться мне в кошмарах.

Как и фраза, которую я слышал каждый раз, входя в комнату Ариадет.

— Ей хуже. Где артефакт? — едва слышно шипела Натания.

Малика и Тобиас уже не отходили от постели дочери. А Ари…

Моя сильная, храбрая девочка.

Бледная, она выглядела так, словно вот-вот потеряет сознание, и всё же искренне убеждала родителей, что ей лучше.

Врала.

Ещё у входа я слышал, как тяжело она дышит, как колотится сердце, видел, как дрожит рука.

Назвав Натании цифру, которой обнадежил меня Трюдо, я направился к постели жены.

— Потерпи, малыш. Совсем скоро ты будешь мстить мне за пытки на приемах, — натянуто улыбнулся я, садясь рядом и обхватывая её ладонь.

Тобиас тут же увёл Малику, следом вышла и строгая бабуля.

В эти редкие передышки они могли плакать в соседней комнате, не изображая стойкость. А я — побыть с женой наедине.

— Матиас… мне страшно, — прошептала моя невероятная пара, прикрывая глаза и позволяя себе сбросить маску.

— Я знаю, Ариадет. Ещё немного, — прошептал я, притягивая её к себе и стирая скатившуюся слезу.

Не желая расстраивать родителей, она врала.

Но со мной была просто собой. Не заклинательницей. Не дочерью. Просто собой.

И от этого внутри словно проворачивали нож.

Не уберег. Не смог защитить. Не спас.

Но, окутывая юную заклинательницу магией, я не мог позволить себе слабость. Не сейчас.

Сейчас я был её опорой. Тем, кто позволяет ей быть слабой.

Когда она наденет артефакт, я смогу выдохнуть. И тогда выпущу наружу ярость и страх.

Гаррика так и не поймали. Хитрые подлецы скрылись в горах на границе. Наш дирижабль никогда не летал тем маршрутом и потерял их из виду.

Но это не спасёт Дракворов от расправы. Я лично исполню уже вынесенный приговор. Только потом.

Когда Ариадет станет легче. Когда она будет в безопасности.

— Всё хорошо, малыш. Трюдо создаст артефакт уже к вечеру. Осталось немного потерпеть, — говорил я, поглаживая её по голове и стирая слёзы.

— Твоя магия почти не помогает, — прошептала Ариадет, потирая кожу, а потом посмотрела мне в глаза и провела ладонью по щеке. — Матиас… пока мы одни, я хотела…

Я не позволил ей закончить.

Накрыл губы слабым поцелуем и отпустил силу, заставляя её тихо вздохнуть.

Я знал, что она хочет сказать. Но не так. Не с этим взглядом, словно признание станет прощальным. Не сейчас.

— Тебе нужно отдохнуть, малыш. Поспи. Все признания подождут до вечера, когда станет лучше, — прошептал я, поглаживая её по голове и устраивая у себя на груди.

— Вредный дракон, — вздохнула Ариадет, уткнулась лбом в в плечо и провела пальцем по метке.

Золотой рисунок вспыхнул, откликаясь на прикосновение. Связь натянулась, зазвенела тонкой струной, отозвалась жаром во всём теле.

Защитить. Уберечь. Спрятать. И никому не отдавать.

Инстинкты всколыхнулись, заставляя сердце биться чаще, но я заставил их замолчать.

Не сейчас. Ещё не время. Не здесь.

— Спи, — тихо выдохнул, укутывая Ариадет в одеяло.

***

Мнимые мгновения спокойствия.

С каждым новым пробуждением Ари становилась всё слабее.

В этот раз игры в хладнокровие не хватило даже мне.

Очередное пробуждение. Малика рассказывала историю о Фавьене и вдруг из носа Ари хлынула кровь.

Я уловил запах раньше, чем понял, что происходит.

Крик. Рыдания.

От увиденного у меня задрожали руки. Комната расплылась, словно в тумане. Я сам не понял, как прижал Ариадет к груди.

— Дыши. Смотри на меня и дыши ртом, — шептал я, стирая кровь полотенцем.

Кажется, его принесла Натания. А потом там же и осела, в объятиях Валериана, теряя сознание.

Если проняло даже суровую заклинательницу, дела наши плохи.

Я поднял голову. Ари впилась пальцами в мою руку.

— Ма… — пыталась выдавить она, захлебываясь воздухом. — Я умираю…

Где-то у двери громко всхлипнула Малика. Затем раздались быстрые шаги.

Дюваль. Наконец-то.

— Тобиас, уведите Натанию и Малику. Нужно остановить кровь. Слёзы и истерика тут не помогут, — жёстко приказал лекарь.

Валериан почти силой оторвал меня от пары.

Инстинкты вопили. Магия была готова вырваться и уничтожить всё вокруг. Разум сдавался под напором усталости и паники.

— Спасибо, — прошептал я Валериану, когда он вытолкал меня на балкон.

Я наклонился и жадно втянул холодный воздух, ощущая, как тиски внутри немного ослабевают.

На спину легла тяжёлая рука короля.

— Тебе тоже нужна передышка, Матиас. Иначе ты потеряешь контроль над инстинктами.

— Артефакт… Трюдо сказал, будет вечером. Потом ты присмотришь за ней, а я выплесну силу в саду. Сейчас я не могу уйти. Если она… — я запнулся, отгоняя мысли, от которых все внутри холодело. — Я буду рядом, — едва слышно добавил.

В этот раз Дюваль справился быстрее обычного. Затем вышел на балкон и перегородил мне путь обратно в спальню.

— У нас есть немного времени. Горничная помогает мадемуазель искупаться. Мы с мадам Вуд приготовили отвар. Он смоет остатки Поцелуя смерти.

— Хорошо. Это выиграет нам время до вечера, — сказал я и снова попытался пройти.

Армон не позволил.

— Простите, месье Торнвуд, но у девочки нет столько времени, — тихо, но твёрдо произнёс он, вновь преграждая путь.

Слова вонзились в сердце раскаленным кинжалом, и ноги мгновенно приросли к полу.

— Я отдам больше магии. Очистим крыло от других чародеев, чтобы не навредить. Мы должны продержаться до вечера, — почти рычал я, пытаясь убедить Дюваля, что он ошибается.

Упрямый лекарь лишь медленно покачал головой.

— Мне бы хотелось обнадежить вас, месье, но я не привык врать родным пациентов. Час. Возможно, два. Даже с артефактом девушка слишком слаба. Боюсь, процесс необратим, — произнёс он и перевёл взгляд на Валериана.

На какое-то время я забыл, как дышать.

Внутри вспыхнул огонь — сначала тихо, потом жадно, разрастаясь. Я посмотрел на кузена.

— Мне жаль, Матиас. Если бы была надежда, он бы сказал, — тихо произнёс Валериан. — Простись. Я сообщу Тобиасу и Натании.

Он поднял руку, будто хотел коснуться моего плеча, но так и не решился. Развернулся и ушёл в комнату, в которую я боялся войти.

Проститься.

Нет.

Я не согласен на прощание. Не с ней. Не сейчас. Не так.

И всё же тело, вопреки разуму, направилось к кровати.

Ари была бледной. Тяжело дышала. Но всё равно слабо улыбнулась.