— Судя по твоему виду, это будет не скоро, — грустно улыбнулась я.

Матиас обречённо вздохнул.

— Судя по моему виду, я боюсь потерять самообладание, если Гаррик или Грегорис снова потребуют вызвать тебя во дворец, — признался он.

Обхватив мою ладонь, он коснулся её губами, пристально заглядывая мне в глаза.

— Обещай, что не станешь покидать дом и гулять по улицам. Грегорис привёз целый отряд драконов. Даже со стражей Валериана я бы не рискнул покидать это место. И тем более не доверю тебя Люсьену.

После того как Люсьен узнал, что охранял аристократку, я бы и сама себя ему не доверила.

Да и гулять по городу, наполненному слухами и сплетнями о Хелианте, совсем не хотелось.

— Обещаю, месье ректор, — улыбнулась я Матиасу и погладила его тёмное пальто. — Я буду скучать.

— Сделаю всё возможное, чтобы вернуться к тебе как можно быстрее, — прошептал он, легко коснувшись моих губ, а затем с улыбкой добавил: — Жена.

От этого слова глаза Матиаса вспыхнули золотом, а лицо снова стало расслабленным.

Кажется, мысль о том, что я теперь не просто невеста, отогнала его напряжение.

Добыча поймана. И уже никуда не сбежит. Именно такой вид был у внезапно повеселевшего дракона.

Подмигнув мне и одарив самодовольной улыбкой, ректор быстро спустился по ступенькам и ловко нырнул в черный экипаж.

— Жена… — выдохнула я, закрывая входную дверь.

Ариадет.

За любым рассветом наступает закат.

Мой случился уже через день после страстной ночи с Матиасом.

Кузен короля должен был отправиться развлекать коварных гостей, наводить порядок в Академии и следить, чтобы этюданты не увлекались рисованием портретов принцессы Хелианты.

Судя по тому, что вечером вместо визита дракон прислал мои вещи из комнаты и записку, дел в Академии накопилось немало.

Не появился Матиас и на следующий день.

Зато с самого утра в мою комнату явился Антуан.

— Мадемуазель, пришло письмо из дворца, — поклонился он, посматривая на меня с явным сожалением.

Конечно, слуги, в отличие от меня, читали листовки и прислушивались к слухам о прекрасной принцессе Хелианте.

Вот только то, что они видели на картинках, было очень далеко от той, какой увидела ее я.

Драконица была красивой, но такой же холодной, как льдина в холодильном артефакте, и такой же бесчувственной. Все эти рисунки со страстными взглядами и объятиями были всего лишь рисунками.

Я помнила Матиаса той ночью. Его взгляд. Тихий шёпот. То, как он смотрел на меня. Такое невозможно подделать ни одним изображением.

Как и тот тёплый огонёк, который оставался со мной даже тогда, когда его не было рядом.

Но это знали только мы с ним. Объясняться и оправдываться перед кем-либо ещё я не собиралась. Поднявшись с кресла, я взяла конверт, запечатанный королевским гербом.

Пробежавшись взглядом по ровному почерку короля, с грустной улыбкой я бросила письмо в камин, а позолоченное приглашение положила на столик.

Валериану Торнвуду отчаянно нужен был артефакт. И срок для его создания он обозначил в две недели.

Две недели, по истечении которых должен был состояться прием в честь помолвки Матиаса Торнвуда.

Хитрый король намеренно не указал имя невесты, словно намекая, что, как только он получит нужный ему предмет, там вполне может появиться моё.

Однако, написав письмо, Валериан допустил ошибку. Он дал понять, что кузен раскрыл ему далеко не все тайны. Король не знал ни о тайном обряде, ни о ритуале. Иначе не стал бы играть со мной в “достань конфету”.

И всё же к приёму следовало готовиться. Получится создать артефакт или нет, а проигнорировать приглашение короля не выйдет.

Меня ждал визит во дворец, и вряд ли он будет приятным.

Перечитав бабушкино письмо, я понимала, что создать артефакт для Валериана будет непросто.

Оставалось надеяться, что мама или бабушка успеют добраться до Шалота к назначенной дате.

А пока необходимо обновить гардероб. Даже самое нарядное платье, в котором я ездила в Приванс, не подходило для визита во дворец.

— Пригласи ко мне мастерицу. Нужно платье на помолвку к принцу Матиасу Торнвуду и несколько нарядов для прогулок по городу, — холодно приказала Антуану.

Дальше дни слились в одно серое пятно.

Если бы не опасность, я бы даже вернулась в Академию от скуки. Но нет, Матиас строго-настрого запретил покидать дом.

Магия росла, превращаясь из огонька в тонкие ручейки. Потом они наполнялись силой, сливаясь в спокойную реку. К середине второй недели она стала бурным потоком.

Потоком, тянувшись к которому, я ощущала себя собой и не собой одновременно. Глаза вспыхивали, как у дракона, а мир сиял нитями, о которых писала бабуля.

Наконец всё пошло так, как должно было. По крайней мере, мне так казалось.

Нити судьбы. Магия желаний. Потянув за одну, я могла усилить её или оборвать. Могла направить в артефакт или заставить погаснуть на время.

Обучаться тому, о чём писала бабуля, оказалось несложно. Только вот это было не то, что требовалось королю.

Тайна заклинательницы заключалась в том, что артефакт и есть та самая нить.

Нить, которую создает заклинательница. Её желание. Её Дар. Её собственная нить, которую следует привязать к артефакту.

Среди моих желаний не было ни одного, способного помочь королю Валериану.

Скорее наоборот.

Как ни пыталась пожелать нашему королю наследника, струна гасла прежде, чем я успевала к ней прикоснуться.

Именно поэтому короли никогда не обижали моих предшественниц. Именно поэтому артефакт невозможно создать насильно или под угрозой.

Но Валериан Торнвуд решил, что нашей с Матиасом тайны достаточно, чтобы вынудить меня дать ему то, что ему нужно.

Напрасно.

Благодаря зелью или ночи с Матиасом я могла создать любой артефакт, но не тот, который был нужен королю.

Чаще всего я практиковалась на Альме.

Юная чародейка. Она умела мечтать и желать. Её струны были такими яркими и податливыми, что я почти не расходовала бурлящую внутри силу.

— Подумай о том, чего бы тебе хотелось сегодня, — приказала Альме, наблюдая, как вокруг нее сияют разноцветные струны.

Одна, красная, засветилась ярче, заставляя остальные померкнуть.

— Что это? — спросила я у девушки, проводя пальцем по её желанию и заставляя его вспыхнуть голубым пламенем.

— Я видела в лавке платье, о котором мечтала с юности. Именно в нём я однажды выйду замуж, — мечтательно объявила она.

— А теперь вспомни что-то такое, что заставляет тебя грустить.

— Пироги, — обреченно вздохнула Альма.

Жёлтая нить засияла. Подавленные желания.

Боясь испортить фигуру, Альма не ела выпечку из лавки Лелюш, хотя обожала их яблочный пирог. Тот самый, который готовила Марта, помощница ректора.

Было жаль обрывать такое желание, но нить была кривой и не приносила Альме ничего, кроме огорчений.

Одно движение, капля магии, и искаженная струна лопнула прямо у меня в руке.

Альма с облегчением выдохнула.

— Неужели теперь я могу есть яблоки, не мечтая о пирогах? — с надеждой посмотрела на меня девушка.

— Не знаю. Иди на кухню, проверь, а потом расскажешь, — пожала я плечами.

Живот предательски заурчал, напоминая, что я бы не отказалась от пропущенного ужина, а девушка умчалась наверх.

Я же осмотрела лабораторию и достала очередную записку от Матиаса.

До приёма оставались считанные дни, но он так и не появился.

Зато каждый день ректор присылал клюквенное варенье, яблочные пироги Марты и одну и ту же фразу:

“Осталось совсем немного. Не слушай сплетни и не покидай дом. Твой М.”

Означало это “М” — Матиас или Муж, оставалось загадкой.

Как и те звуки, что внезапно наполнили особняк.

Горничная оставила дверь в лабораторию открытой. Вместо умиротворяющей тишины и привычных, неспешных шагов Пьера и Антуана сверху донеслись шум и суета.