— Прости… кажется, я всех напугала, — прошептала она. — Что сказал Дюваль?

— Всё будет хорошо, Ари. Осталось совсем немного подождать. Всё будет хорошо, — повторял я, покрывая поцелуями её ледяные пальцы. — Ты знаешь, как сильно я тебя люблю. Всё будет хорошо.

Освободив одну руку, она провела пальцами по моим волосам.

— Кажется, всё плохо… раз паниковать начал даже суровый ректор, — прошептала Ариадет.

Я не успел ответить.

В комнату вбежали Малика и Натания — заплаканная, растрёпанная.

Валериан уже сказал им правду. Они даже не пытались убедить Ариадет, что есть шанс.

Время тянулось бесконечно и одновременно ускользало, будто песок сквозь пальцы.

А потом произошло то, что навсегда отлилось серебром в моих волосах.

Ариадет схватилась за грудь, сипло закашлялась — и обмякла.

— Ари! — вырвалось у меня.

Стоявший неподалёку Дюваль даже не попытался привести её в чувство.

— Мне жаль, мадам Вуд. Мадам Шевалье. Девочка совсем ослабела. Боюсь, она больше не очнётся…

Что-то внутри меня сломалось.

Или, наоборот, окончательно вспыхнуло.

Из комнаты исчезли звуки, запахи, люди. Осталось только её лицо — бледное, родное. Её запах. Тот, которым я не успел насытиться.

Я коснулся её губ, не слыша плача и причитаний вокруг. А потом ушёл.

Страх исчез.

Осталась ярость. Отчаяние. И жгучее, разъедающее осознание, что всё кончено.

Магия рвалась на волю. Хотела жечь. Уничтожать. Испепелять всё вокруг.

И я отпустил её.

Вышел на летнюю площадку, где когда-то учил Ари смеяться над собственными падениями, и упал на колени.

Мир перестал существовать, все в нем перестало иметь значение. Осталась боль, пронзающая каждую кость и каждую часть тела. И та дыра которая зияла на месте неадежды.

Сначала вырвался рык.

Потом крик — отчаяния, боли, что терзала изнутри. Она нарастала, разрывала тело и я перестал сопротивляться инстинктам.

Всё, что было во мне от чародея, осталось там — в комнате, где спала Ариадет.

— Не спит, — подсказало сознание. — Умирает. Твоя пара. Та, кого ты не уберег.

Из груди вырвался дикий рев.

Тело стало чужим, непокорным. Кости трещали, магия выворачивала плоть. Пальцы вытянулись в когти. Руки разорвала боль и вместо них распахнулись крылья. Кожа покрылась чёрной чешуёй.

Новый рев заставил город содрогнуться и замереть.

Чародей погиб.

Уступая место зверю.

Натания.

Ариадет медленно угасала. Армон Дюваль не оставил нам даже капли надежды, и мир рухнул.

Моя девочка. Милое, невинное дитя.

— Не дергай девочку, дай ей уйти спокойно. Я узнаю, что с артефактом, — погладила рыдающую дочь по голове.

Она не простит меня. И я себя не прощу.

В какой-то момент ярость вытеснила отчаяние, но вместо гадкого ректора я обнаружила в комнате только его кузена.

— Он обещал. Скажи, что он пошел за артефактом, — рыкнула на бледного Валериана.

Он всматривался в окно так, словно что-то искал.

— Думаю, пошел, но не совсем за артефактом, — безразлично отозвался король.

Его холодность заставила посох засиять, но прежде чем мой гнев обрушился на голову наглого ящера, дворец вздрогнул, а потом стекла задрожали от пронзительного рева.

— Духи предков, это еще что такое? — прозвучал голос Дюваля.

Как ни пытался он слиться с тенями в углу, я нутром ощущала его присутствие. Как стервятник, он ждал, пока Ариадет отправится к предкам.

Но внимание привлек вовсе не лекарь и даже не рука Валериана, которая по-свойски прижала меня к его боку.

Шаги, от которых вздрагивал дворец. Магия ощутила опасность раньше, чем ее увидели глаза.

— Это что еще такое? — повторила я слова Дюваля, уже сама прижимаясь к боку короля.

— Зверь, — холодно ответил тот.

Я видела, как вспыхнули глаза Валериана, как мелькнула защитная сеть за окном.

Но черное существо не видело угрозы. Он топтался по саду, направляясь прямо к нам.

Красные глаза зверя сияли, солнце отражалось от черной, как ночь, чешуи, а огромные крылья то и дело расправлялись, словно он сам не понимал, что с ними делать.

— Это Матиас. Он потерял контроль над инстинктами, — устало выдохнул Валериан.

Он отпустил меня, с вздернутой бровью наблюдая за тем, как неуклюжая громадина путается в собственных крыльях и нелепо валится на бок.

— Он как неуклюжая ящерица, — заметил Дюваль.

Валериан хмыкнул.

— Это зверь, Армон, и я бы не стал его недооценивать. Он пришел спасти свою пару, а значит, у Ариадет есть шанс, — безразлично произнес король.

Услышав слово “шанс”, я перегородила ему вид на сад и помахала посохом перед глазами.

— Что нам нужно? Его кровь, чешуя или коготь? — с готовностью показала свою силу.

Связать эту громадину будет непросто, но если это поможет спасти внучку, я иссушу себя, но добуду нам нужное противоядие.

— Слюна, Натания. И боюсь, что добыть ее не поможет даже твой артефакт, — попытался разочаровать меня король. — Если Матиас не утратил остатки сознания, он сам отдаст нужное противоядие. В противном случае, чтобы добыть слюну, нам придется его убить.

Он сказал это так, словно речь шла не о его кузене. Не о верном союзнике, который все это время делал за него грязную работу. Будто перед ним был всего лишь зверь — инструмент, способ спасти Ариадет и ничего больше.

Но это был не зверь. Это был Матиас.

Однако, судя по лицу Валериана, он не испытывал ни малейших сомнений.

Крылатый ящер подходил все ближе к дворцу, а мы с Дювалем пытались выяснить, как добыть тот самый ингредиент.

Пока дворец дрожал от тяжелой походки неуклюжего зверя, лекарь приготовил отвар, который предстояло выпить Ариадет.

Я снова подошла к королю.

— В этот пузырёк нам достаточно капли, — протянула его Валериану.

С кривой улыбкой он осмотрел меня, а потом покачал головой.

— Хочешь, чтобы меня сожрали? — тихо спросил он. — Дракон увидит во мне не союзника, а угрозу. Там нет разума, остались голые инстинкты. Желание спасти пару – инстинкт. И только Ариадет он не тронет в таком состоянии, — неохотно объяснил король.

Вот такой поворот я не предусмотрела. Перевела взгляд на побледневшего Дюваля.

Нет. Этот чародей скорее разозлит чёрного монстра визгом, чем добудет слюну.

— Что же нам делать? — я посмотрела на пузырёк, потом на короля.

— Туда пойдёшь ты, — криво улыбаясь, ответил этот наглец.

— То есть если меня сожрут, ты особо не расстроишься? — задала вполне закономерный вопрос.

Валериан вздохнул и указал на посох.

— Окутай себя магией. Матиас узнает силу и не станет нападать. Потом действуй по обстоятельствам, Нати, — спокойно сказал он.

Подлый ящер не слишком переживал о судьбе старой заклинательницы. Но ради внучки я была готова отправиться даже в пасть к дракону. Сжала пузырёк и кивнула на дверь.

— Если меня съедят, убей его и спаси Ариадет, — холодно произнесла я, скрывая липкий страх.

— Даю слово, — кивнул король.

Огромная терраса королевских покоев.

Стражи, король и напуганный лекарь остались позади, когда я окутала себя магией. Если Валериан прав и у монстра остались лишь инстинкты, он обнаружит подмену не сразу.

Несколько шагов и я смогла разглядеть массивное брюхо и неуклюжие крылья.

Вблизи чёрный зверь выглядел ещё более жутко, чем издалека. Он жадно втягивал воздух, словно выискивая добычу, а потом замер, ощутив мою магию.

— Ты знаешь, что мне нужно, Матиас. Нет времени на игры, — вытянув посох, я ощутила, как вспыхнула кожа.

Дракон тихо зарычал, принюхался и грозно оскалился.

— Она едва держится. Каждая минута на счету, — я подняла руку с флаконом.

Не знаю, на что я рассчитывала, но точно не на то, что клыкастая пасть распахнется прямо у моего лица.