— Ректор?.. — эхом повторила я.

Я же говорила Матиасу, что сама найду подлого предателя, когда решу идти в порт. Видимо, слова “не подходил в Академии” дракон понял слишком буквально и послал чародея следить за мной на расстоянии.

Злость отогнала мысли о теплых объятиях ректора, а потом я осмотрелась и вздохнула.

Злилась я на него или нет, но он снова не ошибся.

От того, что старый дракон читает меня как открытую книгу, я разозлилась уже на себя.

Надо же было быть настолько неуклюжей, чтобы потеряться в толпе, а потом, вместо того чтобы спросить направление, едва не забрести в четвёртый район.

Судя по недовольному виду, Люсьен думал так же. Впервые я не пыталась огрызнуться или язвить. Слишком устала и немного замёрзла.

— Я потерялась. А ещё, кажется, потратила слишком много золота, — грустно призналась злому надсмотрщику.

Молодой артефактор явно был не в восторге от вынужденной ночной прогулки. Даже не видя его лица, я всё поняла по позе: руки сложены на груди, глаза мечут искры, а нога нервно постукивает.

В то же время, услышав моё жалобное признание, он впервые не стал язвить в ответ. Обреченно вздохнул, подошёл и обнял меня, как потерянного ребёнка.

Видимо, со стороны выглядела я ещё более жалко, чем сама ощущала.

— Насколько большой ваш посёлок? — зачем-то спросил он.

— Две сотни домов, — ответила я, уткнувшись носом в холодное пальто.

Люсьен пах костром, чем-то мясным и пряными травами. Судя по набору ароматов, одежда впитала в себя весь его вечер. Он явно не скучал, присматривая за “вынужденной проблемой”.

А я впервые была рада его видеть. Просто потому, что, кроме дракона, он был единственным, с кем мне не нужно было играть в бедняжку-буржуа.

Ещё в одном Матиас не ошибся: не притворяться действительно было облегчением. С чародеем можно быть просто девушкой из посёлка, которая ни разу не гуляла по городу одна.

— И как часто ты выбиралась в город без своей бабули? — тихо спросил он, поглаживая мой новый шарф.

— Без бабули – часто, — уверенно ответила я. — Меня возил наш сосед, — зачем-то уточнила.

Грудь Люсьена задрожала, затем он прижал меня крепче.

— Да ты у нас самостоятельная, огонёк, — хохотнул он и вздохнул. — Покупки, судя по обновкам, ты делала тоже только по списку и под присмотром соседа, — провёл пальцем по мяукнувшему шарфу.

И тут мне снова стало стыдно. Вспомнив, что Люсьен вовсе не мой друг, а просто наглый чародей, которому платит ректор, я резко отстранилась.

— Я не виновата, что старая торговка оказалась мошенницей. Я хотела купить красивые перчатки. А она тут же надела на меня ещё и шарф, и шапку, и забрала мои, — выпалила, пряча руки за спину.

Перчатки вспыхнули ярко-розовым, выдавая смущение и злость. А взгляд Люсьена то и дело опускался на руки, будто ему нравилось меня дразнить.

— Итого ты оставила только в одной палатке пятьдесят золотых, — покачал он головой, подытоживая.

Около семидесяти… но кто считал. Для буржуа — целое состояние.

Я даже не поинтересовалась суммой, механически отсчитав монеты. Точнее, сумма меня ничуть не смутила, в отличие от стоявших рядом Камиль и Жюльен.

Не зря девочки так осуждающе на меня смотрели. В другой ситуации мы с бабулей и вправду могли бы жить на эти деньги месяц.

Стало одновременно стыдно, грустно и жалко себя. Возможно, зря я не рассказала им всё… или как раз не зря.

Даже Люсьен смотрит на меня с осуждением. А ведь это всего лишь пятьдесят монет.

— Это не мое золото, — словно оправдываясь, произнесла я.

Маг вздохнул, поправил мой шарф и обхватил ладонь, уводя подальше от мрачных домов.

— Что ж, щедрость дракона поражает. Но твои подруги не поймут, огонёк. Лучше им не знать, сколько золота даёт тебе Торнвуд. Как для одного инцидента, он слишком щедр, — как-то отрешенно произнес он.

Тут я с Люсьеном была согласна… пока не уловила его странный прищур и не поняла, что в словах чародея прятался подвох.

Пользуясь тем, что мы вышли на более освещенную улицу, я заставила его притормозить.

— Что значит “слишком щедрый как для одного инцидента”? Это что, намёк? — зло спросила я, вырывая свою руку.

Люсьен остановился, огляделся, а потом сложил руки на груди.

— Давай на чистоту, — грубо произнёс он, стягивая шарф с лица. — Ты, конечно, пострадала… но другие чародейки даже с побоями получили не больше ста монет. А тебя мало того что приодели на пару сотен золотых и приставили охранять, так ещё и золотом осыпают. Слишком щедро, как для обычной буржуа, ты не думаешь? — с ехидным оскалом спросил он.

— И на что это ты намекаешь? — прошипела я, почти уткнувшись ему в лицо.

Всё так же зло скалясь, Люсьен наклонился ближе, почти соприкасаясь носом с моим.

— На то, что я подумал над твоим вопросом, Ариадет. А действительно, с чего бы кузену короля платить за какую-то буржуа? И тем более заботиться о её безопасности? — он говорил тихо, почти заговорщицки. — И после нехитрых наблюдений сделал весьма любопытные выводы.

— Поделишься? — наклонив голову, уточнила я.

Отступив на шаг и оглядев меня с почти брезгливым видом, Люсьен вздернул подбородок.

— Ты либо любовница ректора, либо будущая фаворитка короля, — с показной осведомленностью заявил он.

От нелепости этого предположения и того, с каким видом он это произнёс, захотелось громко рассмеяться. Однако, заметив выражение Люсьена, я поняла — он не шутил.

Чародей изучал мою реакцию с тем же холодным любопытством и всё так же кривился, изображая презрение.

Если подумать, в целом он был не так уж далёк от истины.

“Подопечная короля” звучит приличнее, чем “фаворитка”, но не менее двусмысленно: под этим можно скрыть как свою любовницу, так и любовницу кузена.

А что касается Матиаса… до объявления помолвки или хотя бы раскрытия нашей тайны меня действительно сложно считать кем-то большим, чем его любовницей.

Это осознание горько кольнуло, но оправдываться перед Люсьеном я не собиралась. Он не друг, а временный надсмотрщик.

— Всё проще. Я потомственный зельевар и после Академии буду служить при дворе. Потому месье Торнвуд меня опекает, — попыталась увести мысли чародея в другую сторону.

Я и впрямь не соврала: как заклинательница могла бы служить при дворе, если захочу.

Злобный хохот стал яркой оценкой моему заявлению.

— Что ж, если тебе так легче, я могу сделать вид, что поверил, — ядовито процедил он, протягивая руку. — А теперь пошли, горе-зельевар. Было приказано проводить тебя до экипажа. Простишься с подружками и идём к Академии. У меня ещё свои дела, — грозно велел парень.

На его месте я бы тоже не поверила, но спорить или что-то доказывать малознакомому магу не собиралась.

Обошла его и пошла вперёд, понимая, что самой выбраться из этого района не получится.

В остальном… какая разница, кем он меня считает — будущей любовницей короля или любовницей ректора.

Я знаю правду и уж точно не собираюсь оправдываться перед подлым предателем, который когда-то бросил Камиль. Если кому и учить меня приличиям — так точно не ему.

До улицы, где всё ещё бушевал карнавал, мы с Люсьеном шли порознь. Он бурчал, куда следует свернуть, изображая мою угрюмую тень, а я гордо шагала вперёд, мечтая как можно скорее оказаться в доме Матиаса.

Наконец темные тихие улочки сменились яркими палатками, и меня резко подхватили под руку.

— Не брыкайся, иначе мы к утру отсюда не выберемся, — зло зашипел Люсьен мне в ухо, ловко обходя прохожих.

Ариадет.

До выхода с карнавала мы с Люсьеном добрались быстро.

В отличие от меня, чародей уверенно шагал, ловко уклоняясь от детворы и прохожих, а затем остановился, указывая пальцем на палатку.

— Торнвуд предупредил, что ты не хочешь светить меня перед подругами. Вот лабиринт кривых зеркал. Надеюсь, дальше обойдётся без приключений, — процедил он, снова пряча лицо за шарфом.