Первым, по традиции Версалии, шёл красный дракон — платформа в честь основателя города и Академии Одарённых. Первый дракон, первый король, предок рода Торнвуд.

Величественное создание с кроваво-золотистыми глазами проплывало медленно, взмахивая крыльями так низко, что почти задевало крыши домов.

— В этом году он ещё больше, чем обычно, — восхищенно шепнула Камиль.

— В этом году они не поскупились на размах, — подтвердила вечно что-то жующая Жюльен.

Мы с Мари наблюдали за платформой с открытыми ртами.

Ни завитых булочек, ни сладких яблок больше не хотелось.

Точнее, хотелось всего и сразу, но больше двух булок в нас просто не помещалось. А золота, как оказалось, много не бывает: чтобы скупить все сладости и побрякушки, не хватило бы даже моего мешочка.

Не зря Матиас дал мне монеты, и не зря каждая из девочек заранее спланировала, что покупать.

Оказавшись здесь, желания возникали быстрее, чем исчезали монеты.

Расчёска, после которой волосы всегда чистые и блестящие; сладкий пузырчатый напиток, окрашивающий язык; тёплые перчатки, меняющие цвет в зависимости от настроения владелицы; пушистая шапка, не портящая причёску; мягкий шарфик, мурлыкающий, как домашний кот.

Ну и, конечно же, волшебное имбирное печенье разнообразной формы.

Если верить Камиль, в этом году оно особенно популярно.

Один из пекарей добавил к привычным зимним украшениям причудливую форму короны короля.

Буржуа хоть и побаивались дракона, но от такой шалости не удержались: всюду мелькали дети с печеньем-коронами, то примеряющие их к голове, то откусывающие по кусочку.

Мне, как и детям, это лакомство показалось забавным. Настолько, что одну коробку я собиралась отправить бабуле, а второй порадовать своего щедрого дракона.

Уверена, Матиас оценит шутку пекаря и со своей фирменной улыбкой сгрызёт корону собственного кузена.

Каким-то волшебным образом мой мешочек успел заметно похудеть еще до того, как мы добрались до самой гущи карнавала.

Камиль и Жюльен посмеивались надо мной, ворча, что зря я не отправила золото бабуле. А Мари сжимала свои последние пять золотых и почти отчаянно оглядывалась по сторонам.

Ей тоже хотелось всего и сразу, но после пары вкусностей монет не осталось даже на обычную само-шьющую иглу.

— Ректор дал мне золота, чтобы не было нового скандала после выходки Люсьена. Тебя он тоже напугал, так что справедливо будет поделиться, — прошептала я, сунув подруге в ладонь еще десяток монет.

Мари покраснела, но тут же улыбнулась, поглядывая в сторону палатки с бытовыми артефактами.

Зельевар из неё никудышный. И если бы не упрямство и высокомерие старухи Бушар, Мари стала бы отличной мастерицей. Но менять главу факультета бытовых чар никто не собирался. А учиться Мари на своём факультете старая ведьма не позволит.

Или позволит… только после личного вмешательства ректора?

Отгоняя мысли о голубоглазом драконе, я с интересом смотрела на проплывающие платформы.

Синяя висела прямо над нами, словно огромный водяной шар, внутри которого плавала иллюзия морского змея. Зелёная была украшена живыми листьями, где прятались странные существа.

Белая, с виду самая скромная, заключала внутри настоящую магическую вьюгу. Именно она заставила меня застыть, наблюдая за бушующей стихией.

Воспоминания о той первой вьюге и сладких поцелуях ректора пронеслись картинками в голове, разгоняя по коже мурашки предвкушения.

Сколько мы уже гуляем?

Скоро я снова окажусь в объятиях Матиаса.

Пока я витала в неприличных мечтах, девочки ушли дальше. Словно отголоском я слышала голос Камиль, что они будут ждать меня в лабиринте кривых зеркал, но отмахнулась от него, погружаясь в собственные мысли.

Сколько монет ещё осталось? Что ещё можно купить?

Сладости, что сами меняют вкус; артефакты, которые гладят одежду, чистят ботинки и сами завязывают шнурки; маски, способные менять настроение хозяина; и тонкие стеклянные фляги с искрящимися напитками, меняющими цвет волос, глаз и даже возраст.

Когда я наконец вынырнула из состояния “мне всё это нужно и прямо сейчас”, рядом не оказалось ни Жюльен, ни Мари, ни Камиль. Их спины, ещё недавно мелькавшие неподалёку, внезапно исчезли, а я осталась одна.

По коже прошел холодок, шум толпы стал оглушающим, а я совершенно растерялась.

Куда идти?

Я слышала слова про лабиринт, но совершенно не представляла, как его найти.

Ещё десяток ярких палаток с игрушками, зеркалами и волшебными заколками и я поняла, что окончательно потерялась.

Похоже, мне и правда нужна няня. Шумный город оказался слишком многолюдным.

Свет фонарей и вспышки магии теперь неприятно ослепляли; толпы людей и одинаково одетые торговцы сбивали с толку.

В какой стороне тот самый выход? Улица казалась бесконечной.

Между прохожими бродили туманные иллюзии — светящиеся лисы, дымчатые птицы, крошечные дракончики. Дети гонялись за ними, а те рассыпались в золотые искры и собирались вновь.

Над всем этим кружили огненные нити, переплетаясь в узоры и тихо звеня, будто кто-то играл на невидимой арфе.

Я же осматривала все эти красоты и ощущала накрывающую панику.

Беззаботность и радость от всех обновок быстро сменились тоской и растерянностью.

Ещё несколько поворотов я всматривалась в толпу в надежде заметить знакомые фигуры или хотя бы понять, куда именно иду.

Внезапно в памяти всплыло рассеянное лицо Мари и то, как девочки считали каждый золотой, пока я радостно выкладывала очередной десяток за коробочки с печеньем.

Стало стыдно.

Пришло осознание, что я потратила почти всё, что дал мне Матиас, и не особо считала монеты. Даже слегка осуждающий взгляд подруг не заставил вовремя опомниться и остепениться.

Сейчас, вспомнив слова Камиль о бабуле, которой золото нужнее, чем мне дорогой шарф, способный мурлыкать, настроение и вовсе пропало.

Зря я сказала, что это золото за тот случай на тренировке. Матиас снова не ошибся. Свои монеты девочки полностью отправили домой, а мой поступок восприняли весьма своеобразно.

Блуждая между палатками, я то и дело посматривала на временной артефакт. Интересно, притворяться аристократкой на маскараде будет так же сложно, как буржуа — на карнавале.

Мечтая побыстрее оказаться в крепких объятиях того, перед кем притворяться не было нужды, я не заметила, как покинула главную улицу, нырнув в тёмный переулок.

Лишь когда шум карнавала стих до едва слышного шороха, я поняла, что свернула не туда. Оглядевшись, с неприятным холодком признала — я потерялась.

***

Поворот ещё один и закрытые лавки превратились в обшарпанные тёмные дома.

— Где я вообще? — осмотрелась по сторонам.

Огни ярмарки освещали небо, а я шла в непонятном направлении. А ещё совсем не заметила, что шла в этом направлении не одна.

— Решила прогуляться в шарфе за двадцать золотых в рабочий квартал, огонёк? — прозвучал голос за спиной, и я резко обернулась.

Люсьен — в чёрном пальто, странной кепке и повязанным вокруг лица шарфом. Только блестящие в свете артефактов медовые глаза и голос выдали подлого предателя.

— Не лучшая идея гулять тут в дорогих нарядах, мадемуазель. Некоторые неприхотливые буржуа за твои обновки месяц могут жить. Твою шубку и мурчащий шарф местная шпана снимет быстрее, чем успеешь пискнуть, — почти угрожающим тоном предупредил он.

Пустая улица, дома, в которых жили точно не аристократы.

После яркого карнавала это место выглядело ещё более угрюмым.

Разглядывая план города, дома буржуа я представляла несколько иначе. По крайней мере те, что видела в Привансе, выглядели совсем иначе и я решила, что так будет везде. Ошиблась.

Отойдя от тёмного переулка, в который собиралась бежать, я осмотрела чародея.

— Ты что, за мной следишь? — попыталась огрызнуться, оглядываясь по сторонам.

— Я бы сказал – присматриваю, огонёк. Видимо, ректор не зря поручил следить за тобой даже во время прогулок с подругами. Ты и с ними ухитрилась почти найти приключения, — не скрывая ехидства ответил он.