— Слухи распускала не я. Но могу распустить, что это была ваша магия – уловка, чтобы отпугнуть этюданток. Тогда на вас снова будут охотиться, чтобы поцеловать, — предложила я, решив сменить тему.

Тихо хмыкнув, месье Торнвуд обошёл стол с противоположной стороны и занял освободившееся кресло.

— Я буду вам весьма признателен, мадемуазель Вуд. К настойчивому вниманию девушек я привык, а вот когда они с воплями бегут прочь – это в новинку. Если бы речь шла только обо мне, это было бы даже потешно. Но, увы, сплетни затронули короля, так что пора заканчивать, — его лицо приняло привычное слегка насмешливое выражение, однако глаза выдавали настороженность.

— Как прикажете, ваше ректорское величество, — в той же ехидной манере поклонилась я дракону.

Указав рукой на дверь, он опустил голову:

— Солнечного дня, этюдантка Вуд. Постарайтесь не ввязываться в неприятности, — сухо произнес ректор, давая понять, что встреча окончена.

Что ж, я с радостью забуду этот разговор — его клыки и странные намеки.

В этот раз ручка поддалась сразу. Коридор показался спасением, а по лестнице я почти бежала.

Живот урчал от голода, в голове была каша из мыслей, а в столовую идти не было смысла: всё, что можно было съесть, давно съели, а остальное разобрали по комнатам.

С надеждой на то, что Жюльен и Камиль отложили мне хоть пару булочек, я побрела в комнату.

Ариадет.

Следующие несколько недель прошли относительно спокойно.

Слухи о ректоре-драконе постепенно стихали, а я больше не влипала в приключения.

Даже заносчивые аристократы, мести которых я опасалась, обходили нас с девочками стороной.

По крайней мере, так казалось вначале.

В один из дней, забежав в комнату за конфетами, я застала Жюльен после очередной тренировки.

Всегда весёлая и жизнерадостная, она тихо рыдала на кровати. А ещё почему-то была вся в синяках и с подпаленными волосами.

— Драконий клык, что случилось?! — выпалила я новое популярное ругательство, присаживаясь рядом.

То, что девочек не оказалось в столовой, сразу показалось странным.

Если бы я, как обычно, пошла с Мари в библиотеку, то, вероятно, так бы ничего и не узнала.

— Не обращай внимания, Ари, сейчас полечим, — с искусственной улыбкой произнесла Камиль.

С таким видом просто “полечить” не выйдет.

Ссадины, синяки, царапина на лбу…

Судя по зельям, расставленным на столике, Камиль собиралась не только лечить, но и маскировать следы.

Неудивительно, что я раньше ничего не замечала.

После убойного количества мазей и в полумраке, который царил в комнате последние недели…

После солнцестояния день становился короче, а на артефактах мои соседки экономили.

Или только говорили, что экономят…

Что происходит вообще, и почему они мне ничего не сказали?

— Это что, новые правила тренировок третьего курса? — я ещё раз вопросительно посмотрела на Жюльен.

— Мы практикуемся с новенькими. Они не умеют рассчитывать силу, поэтому в спаринг к ним ставят нас. Такое бывает. Через пару месяцев занятий станет лучше, — ответила она.

Пару месяцев?

Таких издевательств?

И почему все молчат?

— И кто же над тобой так измывается? Может, его палкой огреть, чтобы быстрее учился контролю? — предложила я более действенный метод.

Девочки как-то странно переглянулись.

— Кто-то из аристократов, — мигом догадалась я.

Жюльен даже не пыталась отрицать. Зло фыркнула и протянула Камиль руку.

— Не друг друга же им избивать? Иди в библиотеку, Ари, мы тут сами справимся, — попросила подруга, а потом едва слышно добавила: — Пожалуйста… Мне стыдно, что ты видишь меня такой.

Судя по молящему взгляду Камиль, ей и правда было стыдно.

А ещё они явно специально всё от меня скрывали.

Как же так — всегда весёлая и бесстрашная Жюльен, которая собиралась защищать меня даже от ректора, вдруг оказалась слабой и побитой девушкой?

Бедность никак не влияла на ее чувство собственного достоинства, а потому я не стала настаивать.

Не желая добавлять к её физическим испытаниям ещё и чувство унижения, молча встала, будто случайно отсыпав на столик с настойками половину своих конфет.

Лёгкая улыбка Жюльен в ответ и я покинула комнату.

Неудивительно, что девушки недолюбливают аристократов.

После такого я бы и сама близко к ним не подходила.

Подозреваю, что подобное на практиках месье Дюваля происходит не впервые и не один год.

А значит, сегодня нас с Мари ждут вовсе не занятия по ботанике.

Самый надежный способ узнать, что происходит в Академии, — это её соседки.

Они пусть и не из приближённых к королю семей, зато собирают слухи и сплетни лучше любого шпиона. За золото на два красивых платка они без труда выяснят, кто издевается над Жюльен и как часто.

Что-то подсказывало, что подобные “тренировки контроля” устраивают не всем буржуа.

А значит, нужно срочно узнать, чьих рук это дело.

***

К моему разочарованию добыть информацию в этот раз заняло намного больше времени, чем обычно.

Почти неделю меня кормили обещаниями, потом “завтраками”, а в конце с грустью заявили, что ничем не могут помочь.

Оказалось, что профессор Дюваль не гордится своими методами, и узнать, что происходит на его занятиях, было сродни попытке заглянуть в покои короля — то есть практически нереально.

Пришлось вместо четырёх монет потратить десять, и только к концу недели Мари принесла совсем неутешительные и туманные новости.

— Единственное, что им удалось узнать: такое происходит только в те дни, когда занимается “любимая” группа месье Жана-Марка, — виновато произнесла она.

— “Любимая” – это та, в которой наша будущая элита второго квартала? — переспросила я.

Мари неуверенно кивнула.

И вот за это я заплатила десять монет?

Понимая, что золото всё равно не вернут, я попыталась решить, как распорядиться полученной крохой сведений.

Мало, но не пусто. А на жестокого преподавателя должна быть какая-то управа.

Если бы Торнвуд не был таким драконом, можно было бы пойти к нему. Но мне, как минимум, не поверят, а то и вовсе обвинят в распускании слухов.

Вспомнив, как он сверкал на меня клыками, я откинула эту наивную идею: как ректор он обязан знать, что происходит, а значит, такие методы обучения его не смущают.

Придётся ставить наглых аристократов на место самой.

Селеста точно знает, кто я; вероятно, пора рассказать и Фредерику. Вряд ли они настолько глупы, чтобы рисковать и злить будущую заклинательницу.

Видимо, мысли отразились на лице, потому что Мари перегородила мне дорогу.

— Не связывайся с ними, Ари. Они хоть и притихли, но, по всей видимости, зверствуют на практиках Дюваля. А он покрывает. Четвертый уровень дара сейчас редкость, — попыталась отговорить она.

Судя по обеспокоенному взгляду Мари, у меня был слишком решительный вид.

Редкость дара не даёт им права издеваться над более слабыми или бедными этюдантами.

— Пусть избивают друг друга до синяков, а не тех, у кого папочка не побежит жаловаться ректору, — резко возразила я.

Вспомнив прошлую встречу с месье Бенуа, я разозлилась еще сильнее. Неужели Селеста настолько злая и глупая, что, не имея возможности отомстить мне, решила отыграться на моих подругах?

— Когда следующая “пытка”? — зло спросила я у притихшей Мари.

— Через неделю, пока у нас зельеварение. Ты уверена, Ари? Во второй раз тебе не удастся отделаться уборкой лаборатории. Даже ректор не влезает в методы Дюваля. Мы только несколько дней как перестали натыкаться на него каждую минуту.

Это правда.

Матиас Торнвуд, словно напоминая о нашем разговоре, то и дело мелькал перед глазами.

Даже Мари заметила, что дракон уж слишком пристально за мной наблюдает. Несколько раз он осмелел настолько, что лично выгонял нас из библиотеки, когда мы засиделись до отбоя.