Почему-то от одной мысли, что видеть дракона я буду лишь изредка и случайно, в коридоре — стало грустно.

Матиас же вздохнул и крепче прижал меня к себе.

— Я верну тебя в Академию и постараюсь соблюдать дистанцию, Ари. Но мы не станем делать вид, что ничего не было. Впереди сезон маскарадов, и мы будем видеться на выходных. Я хочу узнать, какая ты, что ты любишь, когда грустишь и как всё это время жила, — начал перечислять он, поглаживая мои волосы.

От осознания, что это не конец, внутри потеплело. Прижавшись к Матиасу, я уткнулась носом в его часто вздымающуюся грудь.

— Значит, играть в этюдантку и ректора будем только в Академии? — ещё раз уточнила я.

— В городе для всех ты – подопечная короля. А в моём особняке можно позволить себе немного вольностей, — прошептал он, касаясь губами виска.

— А как же Марта?

— Марта уже обо всём догадалась. Не переживай, она никому не скажет.

— Мне казалось, мы вели себя прилично, — спросила я, ощущая, как краснею.

— Ари, в моём доме никогда прежде не было женщин. Марта умная и опытная. Она сразу поняла, что обычную этюдантку я бы оставил в лечебнице, а не привёл домой. И раз уж ты сама вспомнила об этом…

Усадив меня ровнее, Матиас заставил посмотреть ему в глаза.

— Я видел тот список мест, которые ты собралась посещать. Умоляю, не ищи себе приключений, не провоцируй меня запереть тебя на два года во дворце. Я и так едва не лишился рассудка, когда увидел тебя под стендом с оружием. Не пугай так старого дракона, я ведь чуть Жана Марка на месте не поджарил, — угрюмо произнес он.

Может, и зря не поджарил — был бы ему урок, как обижать тех, кто не способен защититься.

— А я что? Ты видел, что они сделали с Жюльен? — зашипела я в ответ.

Матиас помрачнел. Он видел и, судя по всему, понимал, что виноват в том, что профессора подобным образом вели себя с этюдантами.

— В следующий раз просто приди ко мне, ладно? Никакой самодеятельности, — настойчиво приказал он.

— Я приходила, когда главный казначей совал мне руку для поцелуя, — напомнила я ту гадкую встречу.

Если бы Селесту выгнали сразу — ничего бы не случилось. Но нет, у неё же Дар четвёртого уровня.

— Умоляю, скажи, что ее отчислили, — посмотрела я ректору в глаза.

В ответ он коснулся моего виска губами.

Получив, по сути, все ответы, которые хотела, я решила не тратить время на то, чтобы ругаться с драконом.

Вот-вот вернут экипаж, и уютное утро сменится стенами Академии.

Тратить время на грустные воспоминания не хотелось от слова совсем. А тёплые руки, прижимающие меня к телу дракона, подсказывали, что и он не особо настроен на серьезные разговоры.

— Значит, теперь, когда я захочу тебя увидеть, придётся красить наглых зазнаек, чтобы меня отправили к ректору, — попыталась сменить тему.

Матиас тихо засмеялся, привлекая меня ещё ближе.

— Не обязательно делать пакости. Если соскучишься – можешь просто прийти ко мне в кабинет, — прошептал он, то и дело проводя носом по волосам, будто наслаждался моим запахом.

Захаживать в кабинет ректора, возможно, было бы не такой уж дурной идеей, если бы не одно “НО”.

— У тебя там безымянный помощник, — возразила я.

Никто из этюдантов не знал имя помощника ректора, и это с самого начала казалось странным.

Пусть в кабинет дракона попадали только те, кого ждало исключение, но почему его помощника все звали “Безымянный”?

Матиас тихо засмеялся, а потом погладил меня по голове. Похоже, он прекрасно знал, какие слухи ходят о пожилом чародее.

— Он не безымянный. Его зовут Кассегрен Фонтанель, — произнес почти с гордостью.

Мысленно повертев имя на языке, я поняла, что выговорить такое смогут не все. Проще обозвать чародея безымянным, чем ломать язык странным именем.

— Хм, неудивительно, что кроме тебя никто не запомнил его имя. Это практически невозможно произнести… Ксерген, — попыталась произнести и скривилась.

Матиас снова засмеялся.

— Поэтому я зову его просто старина Кас, — довольно прошептали мне на ухо.

Подняв голову и отметив самодовольное выражение ректора, я демонстративно закатила глаза. А потом заметила, как взгляд Матиаса затуманился и опустился на мои губы.

— Матиас? — провела пальцем по его гладкой щеке.

— Прости, малыш, но раз мы всё прояснили, я немного понаглею и украду у тебя ещё один поцелуй, — прошептал он.

В этот раз — без спешки и неловкости. Он уложил меня на диван, навис сверху, а потом тёплые губы двинулись мягко, терпеливо, изучая.

Он будто запоминал меня: дыхание, дрожь ресниц, каждый вздох.

За окном светило солнце, снег таял под его лучами, а я таяла от рук и поцелуев Матиаса Торнвуда.

Мы бы могли забыть о времени и провести так весь день, однако в дверь настойчиво постучали. Мягкие губы оставили мои в одиночестве, а взгляд дракона стал осознанным и чуточку злым.

— Сделаем вид, что никого нет? — предложила я шёпотом.

— Не выйдет, — улыбнулся он. — Вернули экипаж. Пообедаем уже в Академии.

— А я не голодна… может, еще погреемся? — я провела пальцем по расстегнутой рубашке, касаясь теплой кожи на груди.

Он перехватил мою руку, поцеловал пальцы и хрипло рассмеялся:

— Ари, с таким “погреемся” мы закончим в моей спальне. Так что – нет. Пожалей старого дракона, даже моя выдержка имеет границы, — мягко отказал он, а потом клюнул меня в губы и ловко спрыгнул с диванчика.

Оставив меня краснеть то ли от смущения, то ли от разочарования, ректор пошел открывать.

Ариадет.

Возвращение в Академию вышло красочным: в экипаже ректора, в шикарной шубе и новых сапожках.

В этот раз я не выглядела как бедная буржуа. Как ни пыталась настаивать на том, что девочки мои обновки не оценят, на Матиаса это действовало как горох о стену.

— Ты не будешь мерзнуть из-за страха выглядеть богаче, чем подруги, — рыкнул он, практически опустошая лавку с готовыми нарядами. — Скажешь, компенсация за происшествие. Жюльен тоже получит свои монеты, как и все буржуа, которые пострадали после действий Дюваля, — поспешил меня успокоить.

Что ж, версия хорошая, а мерзнуть действительно не хотелось. Правда, от благодарственного поцелуя месье щедрый дракон почему-то отказался.

— Малыш, выйти из экипажа ректора с зацелованными губами – не лучшее прикрытие. Разве что ты готова сразу под венец, — уточнил он с лукавой улыбкой.

Под венец я не была готова, а значит, и настаивать не стала.

Изобразила оскорбленный вид и, под смех Матиаса, пошагала к главным воротам.

Судя по количеству этюдантов во дворе, обед был в самом разгаре.

Как и говорил месье ректор, в такую погоду никто не скучал в столовой: то и дело мимо проносились визжащие девушки, а за ними летали магические снежки.

Двор Академии тоже преобразился.

На клумбах красовались снежные фигурки, а старшекурсники даже построили стену. Их навыков хватало на нечто большее, чем просто белый комок, вьюга, вихрь или летающие ледышки.

Если бы не урчащий живот, я бы полюбовалась зимними забавами, но ноги сами понесли в столовую.

Матиас спешил во дворец, и, судя по отбивающему ритм чёрному ботинку, наши утренние поцелуи в расписание ректора не входили.

Время шалостей и откинутых приличий закончилось — пора снова возвращаться к учёбе.

Вполне предсказуемо, в столовой оказалось пусто: несколько этюдантов, поедающих булочки прямо на ходу, и странный чародей в тёмно-зелёной форме за крайним столиком в углу.

Что ж, оно и к лучшему. Можно спокойно перекусить, собраться с мыслями, а потом идти “сдаваться” подругам.

Они наверняка начнут расспрашивать о лечебнице, а мне совсем не хотелось врать. Однако сказать правду никак не получится, не выдав и своё происхождение, и наш с Матиасом секрет.

Версия об отдельной палате была единственной нейтральной: скука, книги и записки девочек. Вот и всё мои развлечения.