— Это точно лекарь? Похож на придворного ювелира, — прошептала я, сжимая горячую мужскую ладонь.

Торнвуд тихо хохотнул.

— Слышали, Армон? Юная чародейка сомневается, что вы лекарь, — наигранно весело произнес он, поглаживая мою руку.

Мужчина на мгновение сбавил шаг, осмотрел себя и криво улыбнулся:

— Уверяю вас, мадемуазель, я лучший лекарь в Версалии. Однако на ужине Его Величества придворные вряд ли оценили бы мой рабочий наряд, — сдавленно ответил он.

Подойдя и присев рядом, пожилой чародей протянул руку над моим лбом и слегка прищурился.

— Моё имя Армон Дюваль. А теперь не двигайтесь, мадемуазель, я проверю, насколько серьёзно вы пострадали, — холодно представился мужчина.

Услышав фамилию, я вопросительно посмотрела на Торнвуда.

Не зря походка и силуэт показались мне знакомыми. Даже без магии было видно — они с профессором родственники.

— Вы позвали его, чтобы добить меня и скрыть следы преступления? — прошептала я, пытаясь приподняться.

На лоб легла тяжелая ладонь ректора, а потом он шумно выдохнул.

— Не двигайтесь, Ариадет. В интересах Армона, чтобы на вас и царапины не осталось. В таком случае его брата ждёт всего лишь ссылка на север. Если он не справится – Жана-Марка казнят. Поверьте, лекарь Дюваль будет очень внимательным и старательным, — уже без насмешки произнес он.

Так вот в чём дело?

Королю не понравилось, что его едва не лишили единственной заклинательницы. Даже собственного придворного чародея прислал. Судя по всему, прямо с королевского банкета.

Какой у меня был выбор?

Отказаться от его услуг и надеяться на чудо?

Или потерпеть, надеясь, что лекарь из Дювалей окажется лучше, чем профессор из той же семьи.

— Хорошо. Но я ему не доверяю, — промычала я и глубоко вздохнула.

Чужая магия окутала тело.

Лекарь ощупал мою голову, руки и ноги, потом заставил поочерёдно сгибать их и с облегчением выдохнул:

— Ушибы. Легкое помутнение. Девушка испугалась, ударилась головой и потеряла сознание. Но, как вы и предполагали, щиты спасли ее от тяжелых увечий. Неделя отдыха, целебная настойка из полевых трав, сытные завтраки, настойка прополиса и через месяц мадемуазель сможет танцевать на балу, — с натянутой улыбкой произнёс он.

Что ж, похоже, профессор Дюваль всё-таки отделается ссылкой.

Я не была кровожадной, но за то, что он творил с буржуа, готова была отправить его и дальше Севера.

— Теперь я могу поспать? — недовольно спросила у ректора.

Тот взглянул на лекаря, потом снова на меня и провёл ладонью по волосам.

— Вы свободны, Армон. Король озвучит приговор вашему брату, когда состояние мадемуазель Вуд придёт в норму, — ледяным тоном заявил он, подхватывая меня на руки.

От подобной непозволительной вольности со стороны Торнвуда спать сразу расхотелось. К тому же, кроме головной боли, от резкой смены положения нахлынула тошнота.

Но дракону было всё равно.

Убедившись, что пациентка пережила столкновение с методами обучения бывшего профессора Дюваля, он уверенно унёс меня прочь.

Только вот направление выбрал весьма необычное, я бы сказала странное.

— Куда вы меня несёте? Жилой корпус в другой стороне, — прошептала я куда-то в часто вздымающуюся мужскую грудь.

— У нас нет лечебных помещений, Ариадет. Пострадавших этюдантов осматривают в Академии, а потом отправляют в городскую лечебницу. Оставлять вас без присмотра, с вашим талантом влипать в неприятности, слишком самонадеянно. Пока не поправитесь, поживете у меня, — спокойно ответил он, проходя мимо металлических ворот.

От такого поворота у меня даже тошнота прошла.

Я буду жить в доме дракона? С драконом?

Да что там — я буду жить в доме мужчины, без старшей родственницы, без мамы или сестры.

Недопустимое нарушение приличий.

Однако, судя по хмурому лицу и широким шагам ректора, спорить было бесполезно.

Оставалось лишь надеяться, что он позаботится о моей репутации и наймёт сиделку из лечебницы.

Не станет же он сам за мной ухаживать.

Или… станет?

Ариадет.

Жилище Матиаса Торнвуда находилось в том самом, знаменитом втором квартале.

Советники, аристократы, богатые торговцы, послы — все они жили в одном районе.

Шалот, в отличие от обычных городов Версалии, был устроен странным образом. В центре столицы возвышался дворец короля Валериана, окружённый садом, а дальше стояли особняки знати.

От рабочего квартала жильё аристократов отделял третий квартал или, как его называли, торговый. Именно там располагались Академия, торговые лавки, изысканные гостиницы, учёные дома, лечебница и другие заведения, обеспечивающие жизнь как аристократов, так и простых буржуа.

За третьим, соответственно, шёл четвёртый — рабочий квартал.

Лавки, рынки, ремесленные ряды, дома простых горожан. Много шума, запахов, тесных улочек и магических мелочей для повседневной жизни.

Я ни разу не была в четвёртом квартале. Да и в торговую лавку с соседками ходила всего несколько раз. Во многом, сделка с месье Торнвудом из-за этого показалась мне достойной.

Я не столько жаждала увидеть, как живут богатые аристократы, сколько просто хотела хоть что-то посмотреть.

Матиас Торнвуд — единственный, с кем мне не нужно притворяться бедной сироткой. Он же единственный, кто знает, что я заклинательница.

Аристократы в Академии были слишком заносчивыми, чтобы дружить, а у девчонок каждый золотой был на счету.

Нечестно водить их по местам, где они смогут позволить себе самое большее — булавку.

Да и у меня не было столько золота, чтобы покупать всем дорогие подарки. А даже если бабуля пришлет ещё монет, я боялась признаться подругам, что вовсе не буржуа.

Боялась разрушить нашу хрупкую дружбу.

Помнила тот взгляд Жюльен, когда её из-за меня избивали, и больше никогда не хотела его видеть.

— Ариадет, я вхожу, — прозвучал голос за дверью, и я натянула одеяло до самого носа.

Уже несколько дней я жила во втором квартале — в доме месье Матиаса Торнвуда.

Он всё-таки позаботился о моей репутации, передав под опеку своей пожилой помощницы Марты Фуко. Женщина присматривала за мной днём, а на ночь ей выделили соседнюю гостевую спальню.

Судя по тому, что ректор с самого утра ломился в комнату, он снова собирался пропадать до вечера.

Странно — жить в доме дракона и видеть его ещё реже, чем в Академии. По утрам он передавал мне записки от соседок, которые искренне считали, что я в лечебнице, а потом уходил и возвращался, когда я уже спала.

Так продолжалось три дня.

Зато старушка, которая раньше готовила и присматривала за домом, а теперь ещё и нянчила гостью, оказалась в меру дружелюбной и довольно приятной.

Будь бабуля здесь — они бы подружились. Но бабули нет, и сообщать ей о случившемся не стоит.

А вот умыться, для разнообразия, не помешало бы.

Однако кровать в гостевой спальне дракона была подозрительно мягкой, а одеяло — неприлично пушистым. К счастью, он сам велел не вставать без особой нужды, и я с удовольствием воспользовалась этим приказом, чтобы выспаться.

Даже не подозревала, что после нескольких месяцев на жесткой узкой койке так соскучусь по нормальной кровати.

— Входите, месье ректор. Я всё ещё там же, где вы видели меня вчера, — громко сказала я, дотянув одеяло до носа.

Бабуля за такое по голове бы не погладила. Но, кажется, не договариваясь, мы с ректором условились не сообщать ей о произошедшем.

По крайней мере, мне так показалось.

Как и три предыдущих утра, в комнате появился Матиас Торнвуд — с одурманивающе пахнущим подносом и натянутой, нарочито спокойной улыбкой.

Судя по виду и осторожным шагам, он надеялся, что сегодня запахи стараний мадам Марты не заставят меня бежать в уборную.

И как ни странно, живот на этот раз заурчал от голода, а не от желания избавиться от вчерашнего ужина и вернуть всё ректору в качестве “благодарности”.