Теперь — нет. Пока нет. Возможно, потом.

Матиас не настаивал. Он убрал руки за спину и медленно кивнул.

— Конечно, малыш. Как тебе будет проще. Я подожду.

И снова этот снисходительный тон, будто он уступал капризному ребенку.

Это пробудило едва уснувшую ярость.

— Я не малыш, — резко прошипела я. — Хватит меня так называть. Меня зовут Ариадет!

На последнем слове ладони вспыхнули.

Магия, бурлившая внутри, вырвалась наружу.

Раньше Матиас лишь ощущал её отголоски.

Теперь он видел, как мое тело охватило синее пламя.

Огонь не жег. Он дышал вместе со мной, колыхался, как живой.

И вместо страха дракон шагнул ближе.

Протянул руку прямо в пламя и мягко коснулся моей щеки.

— Она такая же прекрасная и необыкновенная, как и ты, моя Ариадет, — тихо произнёс он.

Синее пламя отражалось в его глазах, и в этом взгляде не было ни настороженности, ни сомнений.

Только восторг. И что-то первобытное, почти голодное.

Что ж.

Желая остудить его самоуверенность, я призвала уже другую силу.

Глаза вспыхнули раньше, чем я успела осознать это, и вокруг Матиаса засияли разноцветные нити. Их было куда больше, чем у Альмы.

И одна, самая яркая, тянулась прямо ко мне.

Я протянула руку и коснулась её магией.

— Ариадет… — прошептал Матиас, замирая.

В отличие от чародеев, дракон почувствовал прикосновение. Его дыхание сбилось, он закрыл глаза, словно мир вокруг перестал существовать.

Чем дольше я удерживала струну, тем ярче она сияла золотом.

И, откликаясь на неё, на груди Матиаса вспыхнула метка.

— Значит, это и есть та самая связь… — прошептала я, проводя ладонью по его груди.

Он едва заметно кивнул.

— Да. И она крепнет с каждым днём, — подтвердил он.

Дракон мягко перехватил мою руку, осторожно отводя её от золотой струны, словно боялся, что одно лишнее прикосновение может разрушить эту бесценную связь.

— Прости, Ари… я не хотел причинить тебе боль, — выдохнул он.

Коснувшись моей ладони губами, Матиас снова посмотрел в глаза. В его взгляде читался страх. Настоящий, не наигранный.

Что-то внутри дрогнуло, и глупая, наивная Ариадет снова захотела нырнуть в объятия дракона, ощутить поцелуи не на раскрытой ладони, а на губах.

Но я заставила себя остановиться. Выдохнула, не отводя взгляда, и медленно освободила руку, отстранившись.

— До приёма осталось несколько дней. Что ещё ты скрывал от меня, боясь напугать? — произнесла я наигранно строго. — Лучше я узнаю всё сейчас, чем оборву связь прилюдно, если на приёме выяснится, что ты играл со мной в пару и при этом согревал постель принцессы.

Матиас наклонил голову и вопросительно вздернул бровь.

С его груди вырвался тихий вздох, а в следующее мгновение меня уже притянули к мужской груди.

— У тебя нет ни единого повода для ревности. Я не скрывал от тебя ничего такого, за что ты могла бы оборвать связь. Помнишь клятву у алтаря? Для дракона это не пустые слова. Я люблю тебя, Ариадет, и никогда не предам, — прошептал он мне в волосы.

Те самые слова, от которых перехватило дыхание, сорвались с его губ легко, будто он давно носил их в себе.

Но я лишь отстранилась и отвела взгляд.

Я больше не знала, что чувствую.

Та юная Ариадет была влюблена в строгого ректора.

Но что чувствует заклинательница к принцу и кузену короля?

И готова ли я ответить ему тем же?

Нет.

Точно не сейчас.

— Я устала. Думаю, тебе пора, — сказала я, отступая на шаг.

Матиас смотрел на меня несколько долгих секунд, будто хотел что-то добавить… и передумал.

— Не торопись. Я ждал тебя шестьдесят лет и подожду ещё, — тихо сказал он и, уже на прощание, коснулся губами моего лба.

Я поморщилась, цепляясь за привычную иронию:

— Почему шестьдесят? Тебе вообще-то восемьдесят.

Он тихо усмехнулся.

— Прости… — запнулся. — Прости, Ариадет, но до двадцати я думал совсем не о своей магической паре. Глупо утверждать обратное.

Он сделал шаг назад.

— Увидимся на приёме, жена, — произнес с той самой напускной легкостью, за которой я уже научилась слышать усталость.

Матиас одарил меня короткой, натянутой улыбкой и, не оглядываясь, направился к выходу.

Судя по тому, как на окне мелькнула защита, Пьер поспешно проводил месье Торнвуда и сразу отправился отдыхать.

Дом погрузился в привычную ночную тишину.

До самого рассвета я перебирала в голове слова ректора. Пыталась понять, о чём на самом деле думают молодые драконы до двадцати лет. И так же упорно гнала от себя мысли о бабуле и разговоре, который неизбежно ждал меня утром.

Ариадет.

До приёма оставались считанные дни.

Уже утром после разговора с Матиасом бабуля занялась моей “дрессурой”.

Она старательно игнорировала все попытки поговорить о том, что рассказал Матиас, и ещё более старательно уводила разговор в сторону.

Похоже, кое о чём ректор всё же умолчал вчера. Например, о том, что я — наследница великого короля драконов. И о том, что если род Торнвудов падёт, корона по праву достанется вовсе не Дракворам.

Я слушала новые открытия, осознавая навалившуюся ответственность за судьбу королевства. Вот только это совсем не помогало в создании артефакта.

Скорее наоборот.

Вместо чувства долга по спине скользил липкий страх, перемешанный со злостью.

В таком состоянии я не могла ни поймать нить, ни привязать её к артефакту. Я не могла даже создать нить.

Магия отказывалась подчиняться. Мои собственные струны дрожали от раздражения и негодования. И только та, что связывала меня с Матиасом, оставалась яркой и натянутой, словно он успокаивал меня на расстоянии.

Так и хотелось коснуться её и ощутить тепло. Но под зорким взглядом опытной заклинательницы я делала вид, будто изо всех сил стараюсь помочь королю Валериану.

Мучение длилось до вечера. А потом Антуан объявил, что в особняк прибыли месье и мадемуазель Шевалье.

— Мама! — пискнув, я проигнорировала строгий взгляд бабули и выбежала из лаборатории.

Я должна была опередить бабулю.

Иначе моя связь с Матиасом быстро стала бы очередной сказкой о глупой девочке и коварном драконе.

В прихожей стояли красивая рыжеволосая женщина и невозмутимый светловолосый мужчина.

Отец заметил меня первым, улыбнулся и раскрыл объятия. Мама же с тоской и восторгом изучала дом.

— Всё как в юности, — вздохнула она.

— Если не считать одну маленькую растрепанную заклинательницу, — с улыбкой добавил отец, ловя меня в объятия.

Слезы хлынули раньше, чем я успела их остановить.

Объятия отца и его привычная улыбка разрушили маску “взрослой заклинательницы”. Я снова была просто малышкой Ари — юной, напуганной и смертельно уставшей.

Со спины ощутилось чужое тепло, а затем мамина ладонь невесомо пригладила волосы.

— Родная, тебя будто драконы жевали, — сказала она, тут же прижимая меня к себе.

Обычные, такие нужные объятия могли бы длиться ещё долго, если бы не строгий голос бабули.

— Малика, всё оказалось ещё хуже, чем я думала. У нас нет времени на нежности. Твоя дочь связалась с кузеном короля, провела с ним ночь и вышла замуж, — выпалила она, проходя мимо.

Я услышала, как закашлялся и напрягся отец. Почувствовала, как замерла мамина рука в моих волосах.

— Он меня любит, — слабо выдавила, понимая, что опередить бабулю не вышло.

Мама медленно отстранилась. А отец устало вздохнул.

— Передохнуть после дороги не выйдет, — произнес он, отстраняя меня и переводя взгляд на жену.

Она стояла бледная как полотно, глаза расширены, а во взгляде читалось полное недоумение. Словно мир на миг качнулся и остановился.

— Мама, всё вышло слишком быстро, но… — начала я, однако запнулась, когда ее рука резко взметнулась вверх.