Дальше было то, о чём не писали ни в каких легендах.

— Подумай вот о чём. Что проще: воевать с Юславией или задурить голову юной чародейке? Пообещать, что союз с Хелиантой временный. Убедить, что Малика сможет вернуться в Версалию. Обещать что угодно, лишь бы держать тебя в постели, а её – при дворе, — холодно рассуждала бабуля.

И снова старые легенды уступали место политическим играм.

— Он бы так не поступил, — твёрдо возразила я.

Пальцы сжались так, что ногти впились в ладонь. Внутри звенела струна обиды, злости и разочарования.

Но не на Матиаса. А на то, что бабуля не желала меня слышать.

Что бы я ни говорила в оправдание себя или ректора, она встречала это кривой улыбкой, будто перед ней было неразумное дитя.

— Я бы не была столь наивна, дитя. Матиасу не восемнадцать, и ты не первая женщина, потерявшая разум от улыбок этого дракона. Что стоит первому холостяку королевства задурить голову и уложить в постель неопытную девочку? Выдернуть ее из привычного мира. Оставить одну в окружении тех, кто понятия не имеет, кто она и откуда. Ты ведь могла доверять только ему, не так ли? Только с ним могла быть собой и не скрывать, ни кто ты, ни кто твоя семья? — наклонив голову, перечисляла она.

И снова эта улыбка мелькнула в уголках её губ.

Внутри всё кипело от страха и негодования.

А что, если бабушка права?

Однако эта мысль тут же сгорала под тем огоньком, который согревал меня изнутри.

Словно Матиас обнимал меня и тихо шептал на ухо:

“Это её страхи, а не твои”.

И страх отступал, сменяясь решимостью доказать бабуле, что она совсем не знает моего дракона.

Очередной спор оборвал вошедший в гостиную хмурый Пьер.

— Мадам Натания, к вам месье Торнвуд. Просил передать записку, — протянул он бабуле листок.

От осознания того, что Матиас здесь, у меня резко пересохло во рту, а сердце забилось быстрее. Бабуля же сузила глаза и стала суровее зимней стужи.

— Иди к себе и не спускайся, пока я не позволю, — грозно приказала она.

Пока настороженный взгляд бабушки скользил по листку, переданному ректором, я почти забыла, как дышать.

Медленно поднявшись, притворно поправила и без того гладкое платье. А затем так же неторопливо направилась к выходу из гостиной.

До последнего я пыталась понять по её лицу, что было в записке, но оно осталось каменным.

— В кабинете. У него полчаса, — она подняла взгляд на Пьера. — Ты ещё тут? — строго добавила, поднимаясь.

Вид у бабули был такой, будто она собиралась на битву с голодным волком.

Или с драконом?

Впервые на моей памяти бабушка почти силой вывела меня из гостиной и подтолкнула в сторону лестницы.

— Наверх. И чтобы я не слышала ни звука, — приказала она, прожигая меня взглядом.

Под таким тоном и таким взглядом я даже спорить не решилась. Не стала напоминать, что я не ребёнок. И не щенок, которого можно взять за холку и закинуть в ящик, чтобы не путался под ногами.

Напротив, громко топая по ступеням, я поднялась наверх, изображая обиженную покорность. Сама же замерла, прислушиваясь к тому, что происходит внизу.

Я слышала, как бабушка что-то приказывала Пьеру. Потом — как направилась к кабинету.

Как Пьер открыл дверь и снял защиту.

Стоило в прихожей зазвучать знакомым шагам, как я буквально слетела с лестницы.

— Матиас, — тихо пискнула, спрыгивая с последней ступеньки.

Ректор застыл, не успев войти в коридор, а на моём пути тут же вырос дворецкий.

— Мадам будет недовольна, — холодно остановил меня Пьер.

Однако в этот момент я уже не слышала слов.

Видела лишь, как мой дракон расплывается в улыбке и раскрывает объятия.

Обойдя недовольного слугу, я прижалась к широкой мужской груди.

Матиас пах зимним вечером и каким-то крепким напитком. Похоже, он сбежал с бала или приема.

— Прости, что так поздно, малыш. Я не мог уйти посреди ужина. Как только стража доложила, что Натания прибыла в Шалот, я понял, что нужно тебя спасать, — прошептал он в мои волосы.

Обнимая крепче, дракон словно пытался укрыть меня от цепкого взгляда Пьера и согреть после обжигающего холода разговора с бабулей.

Вот только последнее слово царапнуло.

— Спасать? — не поняла я.

Я думала, он явился просить моей руки или обсуждать артефакт.

Но спасать меня от бабули? Это даже немного задело.

Я нахмурилась, а Матиас лишь шире улыбнулся, коснувшись губами моего носа.

— Не переживай, малыш. Всё будет хорошо. У нас всего два возможных варианта. Либо сегодня я очарую Натанию Вуд и получу её благословение, либо меня проводят в окно, и я вернусь завтра, — подмигнул он.

Отстранив меня и под ошарашенным взглядом дворецкого, Матиас с довольным видом направился в кабинет.

Он что, уже бывал здесь раньше? Но ведь они с бабулей почти не знакомы.

Предчувствуя неладное, я посмотрела на дворецкого.

— Мадам зла, а месье излишне самонадеян, — едва слышно ответил он на неозвученный вопрос.

Следующий час мы с Пьером мерили шагами коридор.

— Какие шансы, что бабушка согласится на мой брак с драконом? — спросила я пожилого чародея.

Он знал мою бабулю куда лучше меня и, нахмурившись, покачал головой.

— Я не видел мадам Натанию в такой ярости, пожалуй, с того дня, как мадам Малику отправили в ссылку и им обеим запретили появляться в Шалоте, — удрученно ответил он.

Что ж, такой ответ вполне можно было трактовать как “шансов нет никаких”.

Матиас.

Годы пошли на пользу прежней заклинательнице.

В отличие от обычных чародеек она стала выглядеть ещё более статусно.

Легкая седина, которую Натания намеренно не скрывала, контрастировала с огненно-рыжими волосами. Зелёные глаза, окатившие меня злостью и презрением, сказали больше любых грубых слов.

Однако я знал то, что она пыталась спрятать за этой маской.

Я уверенно закрыл дверь и картинно поклонился.

— С возвращением в Шалот, мадам Вуд, — одарил её своей любимой улыбкой соблазнителя.

В ответ глаза Нати вспыхнули яростью.

— В отличие от Ариадет я не куплюсь ни на ваш шарм, ни на схожую магию, месье Торнвуд. Говорите, зачем пришли, и прочь из моего дома! Я могу активировать защиту даже здесь. Тогда вместо приёмов и балов с принцессой вы будете неделю валяться без магии и с мигренью, — начала угрожать заклинательница.

Помнится, в юности она была куда любезнее. И наша с Валерианом магия Натании тогда была вполне по вкусу.

Плюхнувшись в кресло, я с улыбкой осмотрел некогда самую завидную невесту Версалии.

Если бы не правило не прикасаться к заклинательнице до пробуждения Дара, кто знает, куда завела бы их с Валерианом “дружба”.

— Брось, Нати. Передо мной можно не играть в строгую бабулю. Мне восемьдесят. Я пусть и ненамного, но всё же старше тебя, — игриво заявил я.

Руки Натании сжались в кулаки, а мрачное, строгое лицо порозовело от злости.

— Ты сейчас намекаешь на мой возраст?! — слишком громко пискнула она, сбрасывая маску невозмутимой заклинательницы.

Зеленые глаза полыхнули яростью, а я улыбнулся еще шире.

Именно на такую реакцию я и рассчитывал.

Женщины. В каком бы возрасте они ни цвели, напоминать об этом считалось непростительным хамством.

— Ну что вы, мадам Вуд, вы прекрасно выглядите. Так сразу и не скажешь, что строгая бабуля моей молодой жены, — продолжил дразнить женщину.

На руках Натании вспыхнула голубая дымка.

— Кажется, за последние двадцать лет ты забыл, с кем имеешь дело, Матиас. То, что ты второй в очереди на трон, не помешает мне поджарить твой наглый, напыщенный королевский зад, — гневно прошипела она.

— О, в юности ты уже пыталась, Нати. Боюсь, с тех пор ничего не изменилось, — поднимая руки, я показал, что магия всё ещё при мне.