Но всё это я выскажу дракону позже, а сейчас, слушая их притворные любезности, ужасно захотелось пить.

Я потянулась к бокалу и едва ощутимо соприкоснулась с рукой принца Драквора, который потянулся к нему же.

Матиас дёрнул меня так, словно я коснулась огня, а глаза второго дракона вспыхнули алым.

Странный, жуткий цвет. Особенно по сравнению с его белой кожей и светлыми волосами.

— Простите, — извинилась я, продолжая наблюдать, как растягивается довольная улыбка принца.

Он будто в покои мои ночью забрался, а не просто случайно коснулся руки.

— О, ну что вы, Ариадет, это было даже приятно. Почти как коснуться живого огня, — промурлыкал он.

Прежде чем Матиас успел опомниться, принц схватил мою руку и впился губами в кожу.

Странный жест, вполне допустимый приличиями, но ощущался как нечто запретное.

Холод обжег всего на мгновение, потом показалось, что Гаррик даже слегка лизнул ладонь, и тут же отступил, услышав утробный рык Матиаса.

— Простите, месье Торнвуд, но инстинкты и любопытство порой стоят выше приличий, — оскалился он.

Я спрятала руку за спину и пыталась стереть след от ледяного прикосновения. Казалось, после него остался ожог.

Матиас тихо рычал, не сводя взгляда с принца.

— Остынь. Я так долго играл в ваши глупые приличия, что заслужил небольшое развлечение. На этом и откланиваюсь. Ждём вас с юной супругой с ответным визитом, — быстро произнес тот, поклонился и, довольно улыбаясь, покинул тронный зал.

Проводив широкую спину Гаррика взглядом, мой дракон осмотрел меня, будто проверяя, всё ли в порядке.

— Это было странно, — прошептала я, рассматривая ладонь, словно могла увидеть след от ледяных губ Гаррика.

Покалывание не проходило, но ни следа, ни покраснения видно не было. Только мелкие иголочки впивались в тело, словно что-то медленно проникало внутрь.

— Это был последний шанс спровоцировать скандал, — прорычал Матиас.

Осмотрев зал в поисках новой угрозы, он мотнул головой, утихомиривая инстинкты, затем взял со стола стакан с водой и намочил платок.

Бережно, словно боясь, что я растворюсь, дракон провел мокрой тканью по коже. Жжение на мгновение стихло.

***

Придворные сменялись один за другим.

Имена, титулы, приглашения, комплименты сливались в сплошной гул.

К концу вечера у меня уже болели скулы от натянутой улыбки, а живот тихо поскуливал, требуя еды.

Зал стремительно пустел, и лишь когда помещение покинула стража, я вдруг поняла: настоящее веселье только начинается.

Бабуля стояла у трона и о чём-то негромко разговаривала с королём, а мои родители задумчиво кивали, словно соглашаясь с каждым его словом.

От этого вида внутри неприятно сжалось.

— Кажется, они обсуждают нас, — прошептала я дракону.

Матиас хмыкнул, как будто давно это знал.

Он заставил меня съесть очередную закуску с “Версалиуса” и уверенно направился навстречу нашему приговору.

Я почти физически ощущала, как сгущается воздух.

Я не сомневалась, что Валериан Торнвуд не оставит унижение без ответа. И судя по тому, как сиял Бабулин посох, впитывая её магию, разговор с правителем был далёк от дружеского.

— Сегодня Ариадет и её семья останутся во дворце, — внезапно вмешался Матиас.

Крепче прижав меня к себе, он встал напротив злого короля.

Валериан лениво опирался на трон, будто напоминая всем, что не намерен расставаться с властью.

Бабуля вопросительно посмотрела на наглого ректора, посох в её руке угрожающе сверкнул, но короткий жест правителя не позволил ей заговорить.

Валериан явно предпочёл ответить сам.

Он выпрямился, сверкнул темными глазами и опасно улыбнулся.

— Не рановато ли ты нацепил невидимую корону, кузен? — с злобным прищуром поинтересовался он.

Матиас молча сдвинул меня за спину.

— В самый раз, кузен, — огрызнулся он. — Я видел, как Гаррик смотрел на Ариадет. Плевать он хотел на законы и старые правила. Они что-то задумали, и я не оставлю свою жену без присмотра, пока они не покинут королевство.

Голос его звучал спокойно, но угроза в нём была вполне осязаемой.

Глаза короля вспыхнули золотом, но прежде чем с его губ сорвалась очередная угроза, дверь в тронный зал с грохотом распахнулась.

— Ваше Величество, король Грегорис с сопровождением поспешно покинул Шалот, — поклонился пожилой маг.

Валериан стиснул челюсти, махнул мужчине, приказывая уйти, и медленно повернулся к Матиасу.

— И что он мог сделать? — бросил он, осматривая зал, словно выискивая подсказки. — Украсть несколько сундуков золота?

Пока король и принц напряженно осматривались, я ощутила, как тело оплела знакомая магия.

— Бабуля, щекотно! — пискнула я, вырывая ладонь из руки своего дракона.

Посох бабушки сиял так же ярко, как и её глаза.

Она не слышала меня и лишь усиливала давление, подавляя слабые попытки оттолкнуть её силу.

— Я ничего не нашла, — с досадой вздохнула старшая заклинательница. — Должно быть что-то ещё. Единственный способ оставить Версалию без законного наследника – убрать Ариадет.

Говоря это, она строго смотрела прямо на Валериана. Странно, пронзительно, будто за словами скрывалось больше, чем простая тревога.

Король прищурился, а затем перевёл взгляд на меня.

Все они разом посмотрели в мою сторону, и от этого внимания не скрывала даже широкая спина моего дракона.

Напротив, Матиас отступил на шаг, окутывая меня своей силой и позволяя сделать то же самое королю.

Чужая магия щекотала, неприятно покалывала и вызывала желание сопротивляться.

— Со мной всё нормально, — пискнула я, сжавшись в комок, и машинально начала расчёсывать саднящую ладонь.

Взгляд Матиаса тут же метнулся к моему жесту. Глаза сузились и вновь стали голубыми.

— Ублюдок! — рыкнул он и в следующий миг уже вылетел из зала.

Матиас.

Гаррик что-то сделал с Ариадет. Только вот я не понял — что именно и в какой момент.

Сначала была его спокойная улыбка. Слишком спокойная. Потом — довольная. Уже откровенно.

Дракворы не умеют проигрывать. Они не отступают и не сдаются. А в этот раз всё случилось слишком легко. Слишком быстро.

И потому — неправильно.

Дракон не упустит добычу из пасти. Особенно когда уже ощутил вкус крови. И всё же они ушли. Отступили. А теперь и вовсе сбежали.

И тот поцелуй…

Я должен узнать, что именно он сделал с Ариадет. Догнать и вырвать правду, несмотря на последствия.

Главное, чтобы жена не пострадала. С Валерианом и другими драконами я разберусь позже.

Главное — она.

Напуганная, храбрая девочка, которая сунула голову в пасть дракону и надеялась уцелеть.

Артефакт судьбы.

Даже Натания не посмела бы покуситься на корону Валериана.

Но Ари посмела. Потому что сделала ставку на меня.

Я видел это.

Взгляд, полный отчаяния, и просьбу, застывшую в глазах. И я не смог ей отказать. Оставить одну на растерзание кузену.

Всё внутри противилось тому, что предстояло сделать.

Но ради неё…

Я нарушил обещание, которое дал дяде: никогда не бороться с Валерианом за трон. После того, что произошло у них с Натанией, я мог забрать корону. Но отказался.

Однако теперь…

Нет клятвы, которую я не нарушу ради Ариадет. Я бы и крылья отгрыз, если бы пришлось.

К сожалению, крыльев не было, а потому единственный способ добраться до воздушного порта — экипаж.

Себастьян гнал его так, словно за нами неслась стая одичавших драконов.

Я был уже близок к расправе над подлым змеем, проникшим в сердце Версалии, но не успел.

Дирижабль короля драконов скрылся за облаками.

Эти бескрылые подлые гады вливали магию своих стражей, чтобы ускориться.

Что ж…

Если Грегорис и его змеёныш надеялись, что это сойдет им с рук — зря.