Но раз я сама напросилась…

— Я уверена, месье Дюваль. И не вмешивайтесь. Я сама объяснюсь с отцом, если понадобится, — высокомерно заявила злобная гадина.

Пожав плечами, Дюваль вздохнул. Снял с огромной стены ещё одну палку. Протянул её мне.

— Все на лавки, — холодно скомандовал этюдантам. — Раз уж нашей буржуа Вуд хватило наглости сорвать мое занятие – пусть отвечает. Не бейте её по голове, Бенуа, — отдельно подчеркнул он. — В остальном – отработайте удары в корпус и по ногам, как с мадемуазель Арман. Руки тоже не трогать. Она зельевар – мозги и руки ей пригодятся.

Бросив мне артефакт, как монету нищему на мосту, угрюмый чародей отошёл к лавкам, освобождая поле для расправы над нищей и глупой буржуа.

Селеста расплылась в счастливой улыбке. Её палка вспыхнула красной магией.

По суженным глазам и оскалу я поняла — она жаждала крови. Мести. Отплаты. Значит, я должна выиграть.

Пусть Дюваль ценил только силу и дар. Но нас он также кое-чему научил. А месье ректор вполне удачно помог мне с магией.

Больше бить меня, как в первый раз у Селесты, не выйдет. Только вот она была уверена в обратном.

Первый удар, вопреки приказу месье Дюваля, летел прямо в лицо. И совершенно неожиданно наткнулся на мою палку. Артефакт мигом полыхнул голубым пламенем, отражаясь в удивленных глазах наглой аристократки.

Сила отозвалась, стоило только о ней подумать.

На площадке вместо хамства и тихих смешков наступила гробовая тишина.

— Я сказал: в голову не бить, — как-то хрипло прокомментировал профессор.

Похоже, он заподозрил неладное, однако, как и просила мадемуазель, не спешил вмешиваться. Видимо, списал мою защиту на случайность.

— Ничего, месье Дюваль, — я улыбнулась опешившей Селесте. — Меня вы тоже кое-чему научили. Пусть бьет, куда хочет, — я замахнулась в ответ. — Если попадёт, конечно.

Удар по бедру и громкий ойк от дочери главного казначея. Потом её злобный взмах, который опять наткнулся на мою палку.

Это напоминало странный танец: зверь и раненый охотник, который вдруг стал добычей.

Я била точно. Холодно выжидая момент.

Селеста хаотично махала артефактом: то скуля, то шипя, то сыпя оскорблениями.

— Ты жалкая выскочка. Возомнила себя протеже ректора. Я покажу тебе, что значит чародейка, — шипела она, снова и снова натыкаясь на мой артефакт.

— Я, может, и выскочка, — я насмешливо прищурилась. — Но в отличие от тебя мне не нужно прикрываться ни папочкой, ни ректором, ни королем. Я – Ариадет Вуд. Без титула и без богатого отца. Избила тебя как ребёнка, даже своими каплями магии. Говорила же тебе, Бенуа: одного дара мало. Чтобы стать чародейкой, нужны мозги.

Я отбила новый удар и тут же нанесла свой — по ноге.

Селеста застонала, упала на песок и тяжело задышала.

— Достаточно! — наконец вмешался профессор. — Вуд, палку на стенд и пошла вон. Представление окончено. Я поговорю с мадам Фонтен о твоем наказании.

Понимая, что его любимицу отходили палкой не меньше, чем неподвижный манекен, он снова попытался выгнать меня из зала.

В этот раз я даже не спорила.

Новая встреча с ректором мне обеспечена.

И теперь пусть Дюваль при Торнвуде расскажет, по какой причине позволил избивать этюдантку-буржуа и сколько золота за это отмерил ему казначей.

Наклонившись к все еще стоявшей на коленях Селесте, я лукаво улыбнулась и тихо прошептала:

— Не зли заклинательницу, Селеста Бенуа. Мой Дар ещё даже не проснулся, а ты уже на коленях. Тронешь моих подруг ещё раз – узнаешь, на что я способна.

Выпрямившись и с довольной улыбкой я направилась к стенду с оружием.

Оставлять на земле артефакт, которого коснулась моя магия, было бы глупо. Селеста наверняка схватила бы его, стоило мне отойти. А за такое получила бы гораздо больше, чем просто палкой по конечностям.

Артефакту нужно время, чтобы остыть, иначе моя сила может навредить озлобленной чародейке или профессору.

Пусть они заслужили, но я — не такая.

Огромная деревянная стена, на которой висели всевозможные щиты и артефакты, крепилась металлическими цепями к корпусу факультета защитных чар.

И странно зазвенела, стоило мне подойти ближе.

Выбрав самый нижний слот, я закрепила палку, убедилась, что она потухла, и выдохнула.

Вот теперь можно и на обед.

Жаль, я недооценила злобную гадину.

— Сдохни, тварь! — полетело откуда-то в спину.

Вместо удара от палки разъяренной Селесты я услышала, как рвутся металлические цепи.

Последнее, что запомнила, — два огромных щита, летевшие сверху, и дикий рык месье Дюваля.

— Вуд!

Ариадет.

Просыпалась я, ощущая тепло, словно меня укутали в мягкое, невесомое покрывало. А ещё прикосновение, как если бы горячая рука нежно гладила щеку.

Это было так приятно, что захотелось прислониться и потереться в ответ. Однако пошевелиться не выходило.

Голова стала странно тяжёлой, а веки будто приклеились и отказывались подниматься.

Тяжело вздохнув, я всё же сумела повернуть голову и уткнулась щекой в огромную ладонь.

— Хорошо, моя девочка. А теперь попробуй открыть глаза, — прозвучал знакомый голос.

Осознав, кому он принадлежит, тереться о руку я тут же перестала.

Прилив страха, злости и смущения помог открыть глаза.

Матиас Торнвуд — растрёпанный, с горящими безумством глазами и натянутой дрожащей улыбкой.

К нему что, снова первый казначей приходил?

Не понравилось, что его дочь избили по ее же правилам?

Вспомнив, что произошло, я попыталась пошевелиться и тут же ощутила сопротивление. Тело не слушалось. Меня что-то держало, не позволяя двигать ни ногой, ни даже пальцем.

А ещё не выходило выругаться. Хотя очень хотелось.

— Тише, Ари. Тише, малыш. Всё хорошо, — наигранно ласково произнёс Торнвуд. — Я обездвижил тебя своей магией. Мы ждём лекаря из города, я послал за ним во дворец. Ты помнишь, что произошло?

Его тон совсем не сочетался с напряжённым взглядом и слегка подрагивающей рукой.

Я помнила, но не смогла выдавить ни слова.

Дракон перестарался: не только обездвижил, но и лишил возможности говорить или хоть как-то шевелиться.

Кое-как издав невнятное мычание, я попыталась часто моргнуть.

До ректора дошло и он виновато погладил меня по голове.

— Прости. Я не лекарь, немного переборщил, — смущенно объяснил он.

Медленно водя рукой по щеке, Торнвуд убирал свою магию, возвращая мне способность дышать, говорить и двигаться. Теплая ладонь опустилась на шею, потом скользнула к груди и продолжила путь, мягко коснувшись живота.

Внутри вспыхнуло странное, почти волнительное чувство.

Но оно тут же улетучилось, сменяясь воспоминанием: я жива лишь чудом. Глубокий вдох, и наконец я смогла заговорить.

— Стенд. На меня упал стенд с оружием, — прошептала я, заглядывая в глаза Торнвуда.

Хотелось сказать, по чьей милости. Но нет — это приберегу на потом.

Сначала нужно понять, как Дюваль преподнес всё случившееся.

Если и это сойдёт Селесте Бенуа с рук — никакого артефакта Валериану Торнвуду не видать.

Спасать королевство, где правят такие чародеи и драконы, я не стану. Они сами выбрали свою участь и неизбежно столкнутся с последствиями.

Моё молчание ректор понял по-своему.

— Ничего, малыш. Тебе повезло. Два щита не позволили тебя придавить, иначе дела были бы плохи, — с натянутой улыбкой произнёс он.

Снова этот ласковый голос и взгляд, которым можно заморозить озеро.

— Зачем тогда лекарь из Шалота? И почему я не чувствую ног? — не поверила дракону.

Судя по тому, что, кроме головы, боли не было, я вообще ничего не чувствовала. Это пугало.

Дракон вздохнул, в голубых глазах блеснула магия.

— Сейчас. Но обещай не дёргаться и не шевелиться. Я сниму магию, но ты лежишь спокойно, — настойчиво предупредил он.