В ответ я молча кивнула. В теле разлилось покалывание. Потом я ощутила прикосновение к руке.

— Чувствуешь? — пальцем он провел по моей ладони.

Я кивнула.

— А тут? — обхватил рукой ногу, выводя круги и посылая по телу странные волны магии.

— Щекотно, — прошептала я.

Торнвуд с облегчением выдохнул и погладил меня по голове.

— Хорошо, малыш. Ты в порядке. Но лекарь всё равно проверит тебя с артефактами, — тихо сказал он.

Лекарь так лекарь.

Голова болела, и вставать не хотелось.

А ректор, притихший и растрёпанный, сидел рядом — впервые вовремя перестав говорить.

Я молча рассматривала дракона, стесняясь спросить, кто его так помял.

Он гладил меня по голове и смотрел куда-то вдаль.

Тепло, с которым я проснулась, постепенно сменялось ознобом. Глаза снова начали предательски закрываться.

— Долго… Я посплю, ладно? — прошептала я и тут же ощутила, как лицо обхватили горячие руки.

— Нет, Ариадет, малыш, спать сейчас нельзя. Смотри на меня, не засыпай! — переполошился месье, обычно невозмутимый дракон.

Он почти тряс меня, не позволяя закрыть глаза, и смотрел так, будто был в шаге от паники.

Даже зрачки стали почти вертикальными, а магия плясала золотом в глазах.

Однако туман не желал отступать. Ему была безразлична и магия, что прежде согревала, и слова, звучавшие всё дальше.

Холод подбирался всё ближе, стягивая кожу.

Тёплые руки Торнвуда начинали раздражать: мешали уснуть.

А я вдруг ощутила нестерпимую усталость.

— Совсем чуть-чуть… Я так устала, — прошептала я.

В тот же миг лба коснулись горячие губы.

— Ари, детка, нет! Послушай, нельзя. Пока лекарь всё не проверит, спать нельзя. Смотри на меня. Хочешь – ругай, только не засыпай, — тараторил он, гладя мое лицо, волосы, снова касаясь губами лба.

Если бы я не знала сурового и невозмутимого ректора, решила бы, что он паникует.

Даже забавно.

Хотя одно слово из сказанного заставило насторожиться.

Жюльен! — колоколом прозвучало в голове.

— За что ругать? — уже громче спросила я, ощущая на лице его вздох облегчения.

Он слегка отстранился, перестал лихорадочно терзать мои волосы и шумно выдохнул.

— За то, что не сберёг. За всё, что ты хочешь. Только говори. И не засыпай, — произнес он, заметно успокаиваясь.

При этом взгляд голубых глаз замер точно на моих губах. А мои губы в ответ сами растянулись в улыбке.

— Нееет, даже не думайте. После того, как я увидела ваши клыки, целовать вас не буду, даже за сундук золота, — самодовольно осадила я ректора.

В ответ он вымученно улыбнулся и снова коснулся губами моего лба.

— Мы же, кажется, выяснили, что клыки – просто шалость моего духа, — зачем-то оправдался он.

Звучало так, будто он и вправду собирался меня поцеловать.

От одной этой мысли спать расхотелось окончательно.

Однако дракон был бы не дракон, если бы тут же всё не испортил.

Отстранился, пригладил волосы и сделал тот самый насмешливо-лукавый вид.

— В одном ты права. Старый дракон – не тот, кому стоит дарить свой первый поцелуй. Ты ещё встретишь кого-то помоложе, и того, с кем пожелаешь познать не только поцелуи, Ари, — заявил этот наглец, заставив меня залиться краской.

Двигаться я не рискнула, но отчётливо ощутила, как пылает кожа под излишне пристальным взглядом мужчины.

— Это неприличный разговор, месье Торнвуд, — осадила я его.

— Зато спать тебе больше не хочется, и щёчки стали розовыми, — не согласился он. — Я знаю, как уговорить тебя смотреть на меня, пока не придет лекарь, — уже искренне улыбнулся.

— Тут даже сундука золота не хватит, — пошутила я в ответ.

— Сделка, — торжественно произнёс Торнвуд. — Ты не засыпаешь, пока не позволит лекарь, а я достану нам приглашения на сезон маскарадов в Шалоте.

Выглядел при этом так, словно преподнес мне что-то не менее ценное, чем редкий артефакт. Вот только я не оценила щедрость его предложения.

— И что в нём такого особенного? Танцы и сборище снобов, — не разделила я энтузиазма.

Матиас улыбнулся и наклонился к моему уху, словно собирался сообщить секрет:

— Когда-то именно в сезон маскарадов Натания Вуд блистала на приемах. Представлять тебя обществу рано, и без позволения короля я не могу. А вот показать, как проводила свою юность твоя бабушка – это мне по силам. Разве тебе не интересно? — лукаво улыбаясь и с видом опытного искусителя, ректор ждал реакции.

Явно не той, где я кривлюсь, будто жевала лимонную траву.

Не дождавшись восторга, писков и благодарностей, он снова провел пальцем по моему лицу, наклоняясь ближе и обхватывая ладонь, едва не касаясь её губами.

— Ну же, Ариадет, я думал, ты любопытная юная особа. Упустить такой шанс – посмотреть самые красочные балы, самые яркие представления в Шалоте и надеть самые красивые наряды, — продолжал описывать то, что, по его мнению, должно было повергнуть в восторг любую девушку.

Но я — не любая.

На ярмарку лечебных артефактов я пошла бы куда охотнее, чем на все эти мероприятия.

— Хорошо, один. Но если не понравится, я выберу другое желание, — не слишком охотно согласилась я.

Узнать, как в молодости жила бабушка и где именно мама повстречала отца, было любопытно.

Но всё же — эти аристократы...

Вспомнив, почему оказалась под щитами, я сжала руку ректора, которая всё ещё лежала в моей.

— То, что они сделали с Жюльен… — не смогла договорить, ощущая, как накатывают слёзы.

Матиас перестал гладить мои волосы и другой рукой провел по щеке, стирая скатившуюся каплю.

— Я всё знаю, моя девочка. Они будут наказаны. А всех из группы третьего года лекарь осмотрит сразу, как только поможет тебе.

Его тон стал строже, а в глазах блеснула ярость.

Судя по всему, в этот раз “наказаны” не ограничится отстранением на месяц. С остальным я разберусь, когда поправлюсь.

— Хорошо, — выдохнула я и, вспомнив наш уговор, заставила себя сосредоточиться на лице ректора.

***

Не спать оказалось сложнее, чем казалось на первый взгляд.

Рука дрожала, ноги покалывало, а голова то и дело грозила расколоться от резких вспышек боли. Стоило поморщиться — магия Матиаса тут же окутывала меня, отгоняя огненную спицу.

Какое-то время мы молчали.

Я старалась не стонать, не дрожать и не уснуть.

Ректор продолжал сжимать мою руку и поглаживать по голове.

Я видела, что он напряжен. Как бы ни пытался изображать спокойствие, глаза выдавали страх.

И то, как он с силой держал мою ладонь. Словно боялся, что стоит отпустить, я тут же провалюсь во тьму, где уже не услышу его магию.

— Сколько вам лет? — наконец спросила я, чтобы не заснуть.

Дракон тихо рассмеялся.

— О, это я приберегу для другого желания, юная заклинательница. Но с того момента, как встретил тебя, кажется, постарел минимум на несколько десятков лет.

Почему он выглядел так, будто совсем не шутил?

Я ведь не виновата, что в Академии каждый делает, что хочет.

— Вы помните, как моя бабуля была юной? — решила узнать его возраст иначе.

Если он старше карги Бушар, но младше бабули — значит, ему около пятидесяти пяти.

Торнвуд улыбнулся, явно раскусив мой хитрый план, но всё же ответил:

— Я помню её ещё ребёнком, — довольно заявил он.

Такого я точно не ожидала. Попыталась посчитать, сколько же ему тогда лет, но с затуманенной головой получалось плохо.

Прежде чем я успела задать новый вопрос, по песку раздались тяжёлые шаги, и я вздрогнула.

— Всё хорошо, малыш, это всего лишь лекарь, — прошептал ректор, погладив меня по волосам.

Это его странное, слишком ласковое “малыш”…

Неужели мои дела и правда так плохи?

Повернув голову, я увидела спешащего строгого чародея и по виду поняла — королевский лекарь.

Странным образом он был почти точной копией профессора Дюваля, только старше и с бородой.

А еще этот мужчина, похоже, забыл надеть корону. Всё остальное на нём уже было: золотая брошь, цепочки и сверкающие заколки, сапоги с камнями, сюртук, расшитый золотом, и даже окуляр в драгоценной оправе.