Я чуть подалась вперёд, показывая, что не против игры, которую он начал. И именно этого он, кажется, ждал.

Матиас подхватил крошечную ложечку, положил на нее несколько икринок — и медленно, почти лениво, поднес к моим губам.

И это он в экипаже говорил мне о приличиях?

Поддавшись порыву, я обхватила ложку губами — и едва сдержала стон удовольствия, прикрыв глаза.

Невероятно, как крохотная икринка могла наполнить рот столь яркими вкусами.

Сначала — терпкость, затем плавная сладость, пряность, лёгкая горчинка, свежесть…

Словно радуга вкусов прокатилась по языку, оставляя искристое послевкусие.

— Невероятно, — выдохнула я, всё ещё ощущая его взгляд на своих губах.

— Вот за этим и приходят в это место, Ари. Удовольствие на грани, — заметил он низким, почти бархатным тоном.

Фраза прозвучала неприлично, но прежде чем я успела смутиться, к моим губам поднесли корзинку с фруктами.

Странная игра в соблазнение и я снова не стала отказываться.

Каждое новое блюдо вызывало всплеск вкуса и удовольствия. А невинный ужин всё больше напоминал непристойное действо за закрытой шторой.

Поднося к моим губам очередную порцию, Матиас смотрел так, будто завидовал ложечке, осмелившейся коснуться их первой.

Предполагая, что этот ужин будет незабываемым, я и представить не могла, насколько.

В какой-то момент магия блюд словно переплелась с нашей собственной — тонко, незаметно, но ощутимо в каждом вдохе.

Я попыталась утолить жажду вишневым напитком, но ректор наклонился ближе и провёл пальцем по моей нижней губе, стирая каплю.

Внутри всё дрогнуло, будто от магического удара.

Это был тот самый момент. Тот, который должен был стать завершением. Тот цвет, которого не хватало в моей радуге.

Первый поцелуй.

Прикрыв глаза, я потянулась к дракону… но вместо сладкого, как магический десерт, прикосновения его губ почувствовала лёгкий, почти невесомый поцелуй в лоб.

По залу пронёсся звон колокола, объявляя полночь.

Когда я открыла глаза, светильники ярко горели, а Матиас сидел напротив — ровный, спокойный, будто ничего и не было.

— Это что… был сон? — прошептала я.

Он криво улыбнулся:

— Мне жаль, Ари. Но ужин подошёл к концу. Потерпи немного – Олланд сообщит, когда остальные гости покинут зал, — сдержанно произнес он, допивая красное нечто из бокала.

Это было странно. Почти больно. И всё же я натянула нервную улыбку в ответ, спрятав очередное разочарование.

— Надеюсь, как галантный кавалер, вы проводите свою даму до дома, — попыталась пошутить.

— Непременно, моя прекрасная мадемуазель, — ответил дракон уже теплее.

Ариадет.

Темные улицы Шалота проплывали в сером тумане. Лишь редкие фонари прорезали мглу.

Картина могла бы показаться унылой, но сегодня — нет.

Я смотрела на холодные каменные дома и ощущала, как по телу разливается приятное тепло.

Не знаю, что заставило Матиаса продолжить игру в свидание. Но в экипаже он сел не напротив, как делал раньше, а рядом и притянул меня к себе.

— Утром я отвезу тебя в Академию. Судя по северному ветру, вот-вот пойдёт снег. Омнибусы в такую погоду не ходят, а экипаж в этом районе ты не поймаешь, — прошептал он мне в волосы, укутывая в своё пальто.

Ах да. Причиной такой нежности оказалась погода.

Пока мы наслаждались ужином, город успел превратиться в холодильный артефакт. Наплевав на приличия, я прижалась к горячему дракону и наблюдала за проплывающими мимо домами.

Мы уже почти добрались до особняка, когда я увидела то, о чём только слышала от бабули:

— Снег! — отстранилась от Матиаса, уткнувшись носом в стекло.

— Похоже, началась метель, — без особого восторга ответил он.

Почему ректор совсем не радовался первому снегу, стало понятно спустя несколько минут. Мелкие снежинки закружились в хороводе, и за стеклом стало белым-бело. Даже осветительные артефакты погасли, погружая улицу в белый мрак.

Экипаж резко остановился, и Матиас отпустил меня из объятий, открывая окошко к извозчику.

— Месье Торнвуд, фонари потухли. Дорогу не видно, — донесся тревожный голос буржуа.

— Хорошо, Себастьян. Активируй свой согревающий артефакт. Мы с мадемуазель подождём в экипаже, пока всё не стихнет, — холодно распорядился ректор, закрывая шторку.

Он разочарованно выдохнул, затем снял своё пальто и накинул его на меня.

— Если метель не стихнет через час, здесь станет холодно как в холодильном артефакте, — пояснил он.

Судя по тому, что творилось снаружи, час нам не поможет.

— А если пойдем пешком? Осталось всего несколько десятков домов, — предложила я.

Он лишь хмыкнул, указав на окно, где вилась плотная снежная пелена.

— Замерзнем быстрее, чем пройдём четверть пути, — возразил он. — И прежде чем вы предложите заглянуть к соседям “на огонёк” – это тоже не вариант. Нам просто никто не откроет: уже давно за полночь. Единственная помощь, которую нам окажут добрые чародеи, – огреют магией за то, что побеспокоили их сон, — опередил мой следующий вопрос.

Да… Шалот — не наш Маржоран, где к соседям можно было обратиться в любое время. Здесь совсем другие правила.

Вздохнув, я забралась на сиденье с ногами и плотнее укуталась в его пальто.

— А вам не будет холодно? — спросила, оценивая его одинокий пиджак и рубашку.

Но дракона это, судя по виду, мало беспокоило.

Притянув меня ближе, Матиас запахнул пальто так, будто спеленал меня почти до самого носа, а затем устроил на своих руках.

— Я дракон, Ари. Моя сила не позволит замёрзнуть – она греет изнутри. Но есть подвох: в таких условиях вся магия уходит на выживание. К сожалению, согреть тебя я не смогу, — мягко сказал он.

Дракон и правда напоминал согревающий артефакт. Он был горячим, вот только в стремительно остывающей кабине этого оказалось недостаточно.

Вьюга била снежинками в стекло, ветер грозился унести нас куда-то к границе с Юславией. Уже спустя час, я не просто дрожала — я стучала зубами, так словно экипаж ехал по просёлочной дороге.

— Я почти не чувствую ног, — прошептала, прижимаясь к горячей груди.

Дракон снова разворошил мой кокон, обхватил руки и принялся согревать дыханием.

С каждым разом помогало всё хуже.

— Потерпи, малыш, вьюга вот-вот утихнет. Попробуй создать огонёк, это поможет согреться, — говорил он, целуя мои пальцы.

Раньше такие прикосновения будили мою силу, вызывали трепет. Сейчас же Дар спал или замёрз, как и его хозяйка.

Под настойчивым взглядом голубых глаз, я всё же попыталась выдавить огонёк.

— Не получается. Я слишком замерзла, — простучала зубами в грудь ректора.

Тяжёлый вдох и новая порция теплого дыхания, согревающего моё лицо.

— Попробуй ещё, Ари. Осталось совсем немного. Просто подумай, что обычно помогает твоему дару проснуться? — спросил он.

Единственное, о чём я могла вспомнить, уже не сработало.

— Ты, — прямо заявила. — Вот только сейчас даже твои прикосновения больше не помогают, — попыталась объяснить.

Дракон перестал целовать мои руки и вопросительно выгнул бровь.

— Помнишь, тогда в кабинете я изменила пишущий артефакт? Тогда Дар впервые откликнулся, — напомнила, когда именно появились первые отголоски.

Матиас улыбнулся.

Да уж, вряд ли он позволял трогать свои зубы всем этюданткам. Однако сейчас клыков не было, а совать палец в чужой рот мне совсем не хотелось.

Зато в памяти всплыл другой, куда более подходящий вариант.

— Что ж, если прикосновения будят твой дар… — начал он, но я перебила.

— Поцелуй меня, — тихо попросила.

Матиас обреченно вздохнул.

— Ариадет, — недовольно пробурчал.

Ну да, в тесном экипаже он не может нарычать на меня и выгнать. А я не желала замерзнуть.

— Мою магию будят твои прикосновения. Но сегодня этого мало. У тебя есть другие варианты? Или ты быстрее дашь мне замерзнуть, чем поцелуешь? Я тебе что, так противна? — возмущенно спросила.