Стоило отпустить ручку, как мужчина подошёл, отодвинул меня от двери и, подавив слабое сопротивление, сунул мой палец себе в рот.

— Никаких клыков, — произнес он, проводя им по зубам.

А вот это уже было более чем странно. И ещё страннее, что зубы дракона оказались ровными.

Однако думала я совсем не о клыках.

Закончив водить по своим зубам, Матиас Торнвуд обхватил мой палец губами. От этого вопиюще неприличного жеста дыхание сбилось, голова закружилась, а ноги предательски ослабели.

Волна магии пронзила тело так, что в глазах заплясали звезды.

Мир качнулся и я уже не стояла.

— Духи предков, девочка, я не хотел тебя напугать! — выдохнул ректор, подхватывая меня на руки.

От близости дракона стало только хуже: огромная грудь, к которой он так крепко прижимал, и сила, волнами окутывающая и отзывающаяся жаром внутри.

Часто дыша, я даже не замечала, как растерянно суетится мужчина.

Ковёр на полу показался этому наглецу недостаточно мягким, и он отнес меня прямо в своё огромное кресло.

Мягкое, широкое — в нем я почти утонула.

Но думать о том, почему Матиас меряет шагами кабинет вместо того, чтобы вызвать лекаря, уже не было сил.

Лежа на чужом троне, я пыталась собрать осколки сознания.

А ещё ощущала, как внутри искрит и пульсирует очнувшийся от спячки Дар.

Он что, проснулся раньше времени?

Из-за дракона?

***

Пока я приходила в себя, ректор метался по кабинету, что-то бурчал себе под нос и косился на этюдантку, занявшую его законный “трон”.

Конечно.

Он не мог ощутить того, что происходило внутри, и списал мой обморок на счёт своих клыков. Даже спрятал их как-то с перепугу.

Я же медленно села, стянула со стола его перо и направила магию.

Артефакт мигом вспыхнул голубым огоньком.

Пламя охватило перо, слилось с плетениями пишущего артефакта. Потрескивало, переливалось в моих руках, манило, словно желало поиграть, и даже не думало тухнуть обратно.

Всё в точности так, как описывала бабушка.

— Надо же, работает… — ошарашенно прошептала я, наблюдая, как перышко оживает, меняя цвет с чёрного на золотистый.

Месье Торнвуд, бродивший по комнате, тоже заметил и замер, кажется, даже перестал дышать.

Округлившимися глазами он наблюдал, как пылает магией его пишущий артефакт, а потом с опаской покосился на меня.

— Ваш Дар проснулся? — прошептал он.

Судя по удивленно вздернутым черным бровям, он наслышан о том, как работает сила заклинательницы.

Но, увы, дракона ждало разочарование.

— Всего лишь отголоски, — не скрывая разочарования, ответила я. — Но и для них ещё рановато.

Перо полыхало несколько минут, а потом я отложила его на бумагу и устало откинулась в ректорском кресле.

Написать бы бабуле… но она спросит, что случилось.

Как рассказать, что Дар проснулся раньше из-за того, что ректор облизал мой палец?..

Взгляд сам собой скользнул к дракону. Он всё ещё смотрел на артефакт.

— Это не то, чего вам бы хотелось, — объяснила я. — Теперь в нём будут реже заканчиваться краски. Ну и служить будет дольше обычного. В целом он безопасен. Пользуйтесь.

Я подняла перо, протягивая законному владельцу.

Дракон знал традиции: всё, чего касалась сила заклинательницы, должно быть отдано добровольно.

По его лицу было видно, как сильно ему хотелось рассмотреть артефакт.

Вряд ли бабуля удостоила кого-то, кроме отца короля Валериана, демонстрации своего Дара.

А тут — заклинательница. И почти тот самый артефакт. К нашему обоюдному сожалению — только почти.

Медленно и с опаской Торнвуд взял своё перо, и то мигом потухло, признав нового хозяина. Он вертел его в руках с таким трепетом, что мне стало даже немного неуютно.

Грозный, высокомерный и хитрый ректор выглядел сейчас как юный адепт на первой лекции артефакторики.

Даже жаль было его разочаровывать.

Но пришлось — ради собственного спокойствия.

— Для создания того самого артефакта этого ещё недостаточно, так что не спешите радовать короля, — всё же уточнила я.

Не обнаружив на пере никаких остаточных следов моей силы, ректор расслабился и язвительно хмыкнул.

— Я не глуп, Ариадет. И пусть вам так не кажется – я вам не враг, — спокойно заявил он, возвращая артефакт на стол.

Снова он принялся расхаживать по кабинету, о чём-то размышляя. Наблюдая за его широкими шагами, я какое-то время решала, стоит ли промолчать.

Решила — не стоит.

— Значит, вы носитесь со мной из драконьей доброты? Любую другую этюдантку уже выгнали бы не только из Академии, но и из Шалота, — не поверила я его словам.

Торнвуд замялся.

— Ариадет, я ношусь с вами потому, что вы ходячее приключение. Заклинательница важна для короля, но ни одна из ваших предшественниц прежде не обучалась в Академии.

— И чем же я заслужила такую честь? — скривилась я.

Я бы тоже не обучалась, если бы не странный указ.

И тут меня, наконец, осенило.

— Король нарочно выдал тот указ, да? Чтобы заманить меня в Академию! — выпалила я, ткнув в ректора пальцем.

Даже села ровнее, чтобы подчеркнуть важность своего открытия.

Понимая, что отрицать бесполезно, Матиас Торнвуд согласно кивнул.

— Дальше прятать вас в посёлке было опасно. А ваша мать, как и ваша бабуля, слишком упрямы и отказались от защиты короля, — неохотно процедил он.

Отходя к окну, дракон заложил руки за спиной и обреченно вздохнул.

— Ситуация в королевстве нестабильна, Ариадет. У моего кузена нет наследника. Если наш род падёт, Ладания и Юславия растерзают королевство. Поверьте, Огюсту Деторну совсем не выгодно, чтобы новая заклинательница вошла в силу, как и Грегорису Драквору. Если у вас и остались друзья во всех трёх королевствах, то это мы с Валерианом.

После такого высокомерного заявления я едва не рассмеялась.

Да уж, друзья так друзья. Маму с отцом выгнали, к бабуле раз в год слали посыльных — лишь бы мы не забывали, что под наблюдением.

Даже указ придумали: если я не приеду в Академию, не смогу помогать в лавке.

С таким другом и врагов не нужно.

Но ректор не видел, как я кривилась и закатывала глаза, и потому продолжал:

— Ваш артефакт поможет Версалии обрести нового короля. А значит, они сделают всё, чтобы этого не случилось. Это понимает даже ваша бабуля, иначе она ни за что не отпустила бы вас в Шалот. Указ был просто удобным предлогом, на случай если за вами следили не только мы, — объяснил он, излишне тщательно подбирая слова.

История ректора Торнвуда звучала слишком удобно. И слишком жутко.

Нет, в то, что драконам не выгодно появление наследника в Версалии, можно поверить. Но король Ладании?..

Король Деторн активно подсказывал отцу, как можно увезти меня из Версалии. Пусть он и не вмешивался прямо, опасаясь ссориться с драконами, но был только рад, если бы я выбрала его подданство.

Там меня готовы были принять даже без Дара. Как маму.

Или он подсказывал вовсе не для того, чтобы семья была снова вместе?

Нет, в такое я отказывалась верить.

Бабуля бы предупредила меня об опасности.

— Я в это не верю. Вы специально меня пугаете, — уверенно возразила я ректору и даже сложила руки на груди.

Я, может, и моложе его, но не настолько глупа, чтобы верить в доброту тех, кому нужен только мой артефакт.

Развернувшись, Торнвуд осмотрел меня, не скрывая удивления, а потом, оценив воинственный настрой, тихо засмеялся и поднял руки вверх, будто сдавался.

— Что ж, в таком случае, мне просто нравится нянчить вас, Ариадет. Меня забавляет ваша наивность и самоуверенность. Иногда раздражает до скрипа зубов, но чаще забавляет. За все годы на должности ректора мне не было так весело, как за последние несколько месяцев, — издевательским тоном сказал он. — Такой ответ вас устроит?

Понимая, что правды от дракона не добьюсь, я поднялась с ректорского кресла и направилась к выходу.