Не было совестно, когда те разнесли новость по всей Академии.

Ни капли не стало стыдно, когда появились нелепые предположения, будто девушек не просто отчисляли, а выгоняли, чтобы скрыть страшные тайны ректора.

Я продолжала спокойно спать, когда вместо одних клыков у него появился хвост, а потом — в мраке коридора — кто-то якобы рассмотрел небольшие рога.

В общем, жаль не было. И стыдно тоже.

Матиас Торнвуд боялся, что его будут соблазнять, и получил по заслугам.

Больше соблазнять его никто не пытался, а золото из шкатулки для пари загадочным образом испарилось.

Дракон мог быть спокоен за свою честь — теперь девушки не верили ни его улыбкам, ни обаянию, ни привлекательной внешности.

А я тихо ликовала, слушая новые сплетни о жадном и высокомерном мужчине.

Очередная история о том, как какая-то этюдантка с визгом убежала от ректора, наткнувшись на него в пустом коридоре, скрасила угрюмое осеннее утро.

Однако вместо обеда, на выходе из лекции по зельеварению, меня ждал помощник месье Торнвуда.

— Вас ждут в кабинете ректора, мадемуазель Вуд, — пробасил чародей, указывая рукой направление.

Похоже, терпение дракона исчерпалось.

Интересно, что задело его сильнее — “рога” или “хвост”?

Сегодня до кабинета ректора я шла, едва сдерживая улыбку.

Боялась ли я новых угроз?

Больше нет.

После того как половина Академии видела, как меня ведут в логово чудовища, это было скорее забавно, чем страшно.

Позже, конечно, меня ждет допрос, и от того, что я расскажу, будет зависеть, — станут ли слухи разрастаться или со временем утихнут.

Безымянный помощник Торнвуда открыл дверь, подождал и плотно её закрыл.

Я же с преувеличенным интересом рассматривала подол платья, пряча улыбку за волосами.

— Вызывали, месье ректор? — тихо спросила.

В ответ — молчание. Меня рассматривали.

Я чувствовала магию, которая щекотала кожу, и слишком пристальный взгляд, от которого вспыхнули щёки.

Дракон будто ждал, что я сама во всём признаюсь и начну извиняться.

Но я была не настолько глупа.

Когда спустя несколько минут никто так и не заговорил, я подняла взгляд.

Всё та же знакомая поза: Матиас Торнвуд стоял, опершись о стол и сложив руки на груди.

Вот только на его лице не было привычной лукавой улыбки.

— Хвост, рога, клыки... Сплетни дошли уже даже до дворца. Мадемуазель Вуд, скажите, я дал вам повод считать, что питаю к вам симпатию как к девушке? — недовольно спросил он.

В ответ я молча качнула головой.

О том, что будет, когда слухи выйдут за пределы Академии, я совсем не подумала. И уж тем более не ожидала, что они дойдут до короля.

— Вы понимаете, что я кузен короля? Все эти выдумки порочат не только меня как мужчину, не только должность ректора Академии Одарённых, но и всю королевскую семью. Ариадет, скажите на милость, зачем вы распустили эти нелепые сплетни? — спросил он уже громче, всё так же выжигая во мне дыры взглядом.

Сначала я испугалась, а потом вспомнила одну незначительную деталь: большинство слухов распустила вовсе не я.

Я рассказала о клыках.

Кого он напугал своим “хвостом” или “рогами” — уже не моя забота.

— Простите, месье ректор. Но если вы не желаете, чтобы о вас ходили слухи, не стоит пугать этюданток клыками, хвостом и рогами. Вы ведь хотели, чтобы вас перестали соблазнять? Поздравляю – теперь вас боятся, — ответила я.

Вышло слишком дерзко. Но я совсем не раскаивалась.

Ответных претензий Торнвуд, похоже, не ожидал.

Он удивлённо осмотрел меня, а потом снова принялся сыпать упрёками:

— Где, на милость, вы увидели у меня хвост? — спросил он, для верности порезав на столе.

Хвоста, конечно, не было.

Но я ведь никогда и не утверждала, что он был. Это видели другие.

— Я не видела. Возможно, видел кто-то другой. Меня вы пугали своим духом и клыками, а остальным, похоже, показали другие особенности, — я пожала плечами, делая при этом самый невинный и наивный вид.

Раскаиваться в том, что рассказала правду? Не дождётся.

Дыхание дракона участилось, в комнате вновь запахло лесом после дождя, и я начала отступать.

Медленно, но верно, шаг за шагом отходила к двери, пока не уперлась в нее спиной.

Нет, у него явно проблемы с контролем. Наверное, поэтому все провинившиеся этюдантки получают выговор от глав факультетов.

Всех, с кем беседовал ректор, потом выгоняли — ведь они узнали о его “клыках”.

Это же подтвердила выросшая за спиной Торнвуда тень.

— У меня нет ни хвоста, ни рогов, ни клыков, Ариадет! — злобно зарычал он.

Передо мной возникла совсем другая картина.

За спиной Матиаса Торнвуда дрожала чёрная дымка в форме дракона; в глазах вспыхнуло золото, а злой оскал обнажил тонкие, длинные клыки.

И в этот раз зрелище было ещё более жутким, чем прежде.

— Вам бы в зеркало посмотреться, месье Торнвуд. И спрячьте уже свои клыки, иначе я буду кричать, — едва слышно выдавила я, пытаясь нащупать ручку.

От чего-то моё заявление разозлило ректора ещё сильнее.

— У меня нет никаких клыков, Ариадет! — рявкнул он.

Отлепившись от стола, Матиас Торнвуд начал наступать. Медленно, уверенно, неотвратимо.

Опять, как в тот раз, наблюдая за мной, как зверь за добычей. И, точно так же, как прежде, дверь не поддавалась, не позволяя сбежать.

Осталось нападать первой.

— Я что, по-вашему, слепая? Вон они, торчат – острые, белые! Прекратите немедленно, иначе я напишу бабуле! Она вам зелье от озверения передаст! Кидаетесь на этюданток, а потом меня обвиняете! — пропищала я, лихорадочно нажимая на ручку.

Понимая, что жертва пытается сбежать, ректор натурально зарычал. Затем резко шагнул вперёд и прижал меня к двери.

— Хватит выдумывать, Ариадет! Не знаю, за что ты мне мстишь, но это уже не игры. Валериан не позволит, чтобы драконов считали монстрами! Слухи, покинувшие Шалот, превратятся в жуткие сказки и это опасно. Или ты прекращаешь распускать сплетни, либо будешь объясняться с королём! Ты не ребёнок, а наказать можно даже будущую заклинательницу! — рычал он прямо в моё ухо.

К горлу подкатил комок невысказанных оскорблений, на глаза навернулись слёзы.

Меня король, может, и не тронет. А вот бабулю… или маму…

Он просто запретит нам встречаться и передумает отпускать меня через два года.

Угрозы Торнвуда сработали.

Но клыки я видела — так же отчётливо, как ощущала его дыхание у самой щеки.

— Но у вас клыки. Сами посмотрите, — прошептала я, разглядывая два острых зуба, которые то и дело приближались к моей шее.

Искра магии, как учила Мари, слетела с руки, и дверь превратилась в зеркальную поверхность. Кто бы мог подумать, что почти бесполезный навык окажется так кстати.

Ректор вначале закатил глаза, что-то пробурчал о детских фантазиях, а потом взглянул в отражение — и замер.

Хватка на моей руке ослабла.

Вторая рука коснулась зеркала, глаза округлились, а золотое свечение мигом потухло. Прищурившись, он рассматривал своё отражение, словно впервые видел клыки.

Даже языком несколько раз провёл по зубам.

Выглядело это крайне неприлично, но, кажется, до него наконец дошло.

— Ты не можешь их видеть, — наконец произнёс он, отступая.

— Да неужели? — фыркнула я, нарочито кривляясь и приставив два пальца к губе. — А как по мне, на зрение я не жалуюсь. Или скажете, зеркалу тоже померещилось? — продолжала издеваться.

Уже не такой злой ректор странно фыркнул, потом выдохнул и вернулся к столу.

Как ни водил он по зубам языком, предательские клыки не исчезали.

— Не бойся, это всего лишь иллюзия, — едва слышно произнёс он, будто пытаясь меня успокоить.

— А выглядит довольно натурально, — не стала делать вид, что верю.

Понимая, что Торнвуд сам не знает, что делать с внезапно появившимися клыками, я немного расслабилась.

Зря.