Хотелось ответить в той же едкой манере, но я не стала. Если бы не он, блуждала бы по улочкам Шалота до утра.

— Спасибо, — выдавила я, поправила шапку и пошла к торговцу билетами.

Внутри лабиринта кривых зеркал оказалась только Мари.

Она сияла, прижимая к груди магический швейный набор, и с той же радостной улыбкой подбежала ко мне.

— Смотри, Ари! Я нашла место, где за десять золотых можно купить целый набор! — тараторила она, демонстрируя свою добычу.

Оказалось, моя прогулка затянулась.

Камиль и Жюльен, не обнаружив меня в лабиринте, уже умчались в Академию, а Мари поручили дождаться нерадивую подругу.

Новое пальто грело её не хуже магической обновки, в отличие от изношенных вещей моих соседок.

Дорога до Академии прошла под взволнованные рассказы о том, как Мари выбирала магическую иглу, плавно перетекая в обсуждение планов на ярмарку.

В начале следующей недели — испытания. Те этюданты, у кого не будет хвостов, получат по нескольку монет в честь завершения полугодия. А это значит — новая вылазка с подругами и новые покупки.

За веселой болтовней и в предвкушении той самой зимней ярмарки, я почти забыла о своем унынии и неприятном разговоре с Люсьеном. Однако когда Мари замерла у ворот Академии, неловкость вернулась.

Девушка явно хотела что-то сказать и заметно смущалась.

— Подруга бабули ждёт меня на ночь. Даже экипаж оплатила, — повторила я свою легенду, указывая на стоявший неподалёку тёмный транспорт.

Судя по полузакрытым воротам, мы едва успели до отбоя.

Мари недоверчиво оглядела экипаж, потом прищурилась и окинула взглядом меня.

— Может, тебе одолжить шапку и шарф? Твои, кажется, забрала торговка в обмен на эти, — кивнула она на мою обновку.

— Зачем? — искренне не поняла я.

Подруга покраснела ещё сильнее.

— Ари, если знакомая твоей бабушки давно живёт в Шалоте, она может догадаться, сколько стоят эти вещи, — прошептала она. — Давай хотя бы шарф. Он прямо кричит о своей цене. Думаю, бабуля будет не в восторге, когда узнает, что ты потратила всё золото на карнавал.

После таких слов стало неловко уже мне.

Снимая пушистое, мягкое, предательски мурчащее чудо, я с натянутой улыбкой протянула его Мари.

— Спасибо… Я, кажется, совсем потеряла голову. Эта торговка… — выдохнула, пытаясь оправдаться.

Девушка понимающе кивнула.

— Ничего, Ари. Я, когда впервые приехала в город без мамы, тоже вместо одежды купила поющий леденец. Порванное зимнее пальто оказалось лучшим учителем, — грустно усмехнулась она.

Сложив шарф и сунув его в карман, Мари погладила меня по плечу.

— До завтра.

С ощущением горящих щек я проводила подружку взглядом, а затем с облегчением выдохнула.

Этот вечер оказался сложнее, чем я представляла. Казалось бы — невинная ложь, но, словно снежный ком, она со временем превращается в снежную гору вранья.

И к прежним тайным теперь прибавится ещё одна.

Уже поднимаясь в экипаж, я почувствовала на себе чей-то прожигающий взгляд.

У ворот Академии, словно высеченный из камня, застыла черная фигура. Даже не видя лица, я ощутила ледяное неодобрение Люсьена. Оно почти физически скользнуло по коже.

В отличие от Мари, юный артефактор прекрасно понимал, кому принадлежит этот экипаж… и куда он увозит юную этюдантку в поздний час.

Горечь, которую я так тщательно отгоняла весь вечер, внезапно прорвалась слезами.

Повозка мерно покачивалась по брусчатке, а я, стараясь дышать, тихо давилась этим горьким комом.

Не помогали ни убеждения, что я не сделала ничего дурного, ни мысль о том, что для нас с бабулей пятьдесят золотых — всего лишь несколько дней работы в лавке.

Нельзя, чтобы Матиас увидел меня заплаканной. И всё же мысли, одна другой хуже, не отставали.

Какая разница, что шепчутся другие?

Я вовсе не любовница ректора… я его магическая пара.

Стоит только согласиться и дракон без колебаний утром объявит о нашей помолвке.

Повторяя это про себя, я вытерла щеки и попыталась сосредоточиться на проплывающих мимо домах.

Нужно успокоиться. Хоть немного.

***

Убеждения работали ровно до того момента, как я увидела дом Матиаса.

Экипаж остановился у дорожки, дверь распахнулась, и я буквально вылетела наружу. Даже лицо воротником зачем-то закрыла, будто кто-то мог разглядеть меня в темноте и пустить слухи по городу.

Дверь за спиной щелкнула замком, шапка внезапно перестала казаться удобной, а перчатки — красивыми.

Последняя фраза Мари, осуждающий взгляд Люсьена. Всё это пронзило хуже магической иглы, оставив на сердце болезненный стежок.

Я другая.

Словно застряла между миром аристократов и буржуа. Как и мой странный дар — чудной, непонятный, такой же неуместный, как и его обладательница.

Отшвырнув обновки в тёмный коридор, я сползла на пол и тихо разрыдалась.

Медленные шаги раздались в гостиной; потом — большие руки, обхватившие меня, и горячая грудь, которую я принялась поливать слезами.

— Мне жаль, малыш, — только и прошептал дракон, усаживая меня на диван и стягивая вещи.

Шуба сменилась тёплым пледом, в руках оказалась чашка успокаивающего отвара.

Горящий камин, горячая ладонь, поглаживающая спину, и я — рыдающая у него на руках, как ребёнок.

— Я потратила почти всё, что ты дал, — наконец призналась я, и Матиас мягко поцеловал меня в висок.

— Сущие пустяки, моя девочка. Уверен, что для вас с Натанией это не те средства.

— Но там больше ста золотых, — всхлипнула я. — И это только на мяукающий шарф, шапку и перчатки… А еще была расчёска, кислая гадость, которая красит язык, печенье, леденцы…

Матиас шумно выдохнул, явно сдерживая смех, а потом поднял мой подбородок.

— Тебе не хватило монет? Или ты расстроилась, потому что не успела купить всё, что хотела? — спросил он с наигранной серьезностью.

От такого я даже забыла, что собиралась плакать.

Кажется, дракон совсем не понимал.

— Девочки отдали всё золото родным, а я, как последняя эгоистка, потратила всё, что получила после случая с Дювалем! — попыталась объяснить, как это выглядело со стороны.

Криво улыбнувшись, Матиас провёл пальцем по моей щеке.

— И они этого не поняли, — наконец догадался он.

Новая волна слёз и меня снова прижали к мужской груди.

Когда на рубашке расплылось огромное мокрое пятно, моему утешителю это, похоже, порядком надоело.

— Если я тебя поцелую – это поможет или станет ещё хуже? — предложил он, едва касаясь губами моих волос.

Огромная ладонь медленно скользнула вдоль позвоночника, согревая и разгоняя магическое тепло. Я подняла голову.

Один взгляд и внутри вспыхнул тихий, знакомый огонёк; губы сами дрогнули, выдавая мысли громче любых слов.

— Точно не навредит, — прошептала я и потянулась за поцелуем.

Мягкий, тёплый, он будто стирал всю горечь вечера: слёзы, обиды, мысли, наполняя меня спокойствием и тем самым ощущением дома.

Уложив на уже знакомый диванчик, Матиас накрыл меня собой. Неловкость быстро сменилась ощущением безопасности. Он утешал меня прикосновениями, лёгкими поцелуями стирал влажные следы на щеках.

— Матиас… ты ведь женишься на мне, как только я соглашусь? — прошептала я, наслаждаясь тем, как горячие губы блуждают по шее.

От моего вопроса мужчина замер. Медленно поднялся, с удивлением всматриваясь в глаза, а затем ласково провёл пальцами по щеке.

— Боюсь, сразу не выйдет, малыш, — мягко отказал он. — От момента помолвки до нашей свадьбы пройдет минимум год. Всё-таки я кузен короля, а королевская свадьба требует подготовки, — постарался объяснить.

Звучало разумно, но совсем не то, что я хотела услышать.

— А тот ритуал, о котором ты говорил? — задала следующий вопрос.

Говорить напрямую, что статус любовницы ректора меня не устраивает, я не решилась. Страшно представить, что будет с мамой и бабулей, если они обо всём узнают.

Мой вопрос заставил Матиаса напрячься.