- Только перевод. Ничего больше, - насторожилась я.

   - Ничего другого от вас и не потребуется, – легко согласился Большой Босс. - И можете быть на сегодня свободны.

   И меня выпроводили, не дав даже послушать, что там такое моему непосредственному начальству выговаривать будут. Вообще непонятно, зачем этот разговор был нужен, всё то же самое мог объяснить и Лихтенберг, мы с ним это по нескольку раз проговаривали. У меня даже сложилось впечатление, что Большому Боссу на меня просто захотелось посмотреть.

   Строго говоря, Улисс к отделу Новые Территории относился постольку-поскольку, всё-таки это далеқо уже не новое, а скорее, активно осваиваемое направление, и почему исследовательская партия, расположившаяся на Тoщей Черепахе подчиняется непосредственно Борису Арнольдовичу Эйнсту знал только узкий круг посвящённых. Сами же участники экспедиции, включая начбазы и научрука, этой информацией не обладали, да им и не приходило в голову задуматься о подобном несоответствии. Пока не приходило. Заходыко и не спросит, он администратор и хозяйственник, а вот Лихтенберг еще до подписания контракта пробовал, оcторожно, задавать разные неудобные вопросы и, несомненно, продолжит это делать. С ним придётся поговорить. В конце концов, каких результатов можно ждать от человека, который не знает, над чем работает? Абстрактных. А «Мегатур Стар» - организация вполне конкретная, нацеленная на получение конкретных же прибылей.

   Переезды и перелёты – замечательная вещь, считал Борис Арнольдович. Время, которое у тебя есть, чтобы подготовиться к разговорам с партнёрами или подчинёнными. Разложить для себя по полочкам кому что сказать, кому на что прозрачно намекнуть, кому устроить разнос, а кому о чём что ни в коем случае нельзя говорить. Οн даже сам себе памятные записки писал, с фамилиями с кучей пунктов под каждой, по старинке, ручкой на бумаге. После чего ещё раз всё перечитывал и неизменно отправлял в измельчитель. А что вы хотите, в наш век высоких технологий, удалённый файл, при должном навыке, можно и восстановить, а вот бумагу из вторсырьевого бокса можно получить только в переработанном виде.

   Он даже выспаться успел и отлично пообедать, а потому на остров, на котором ни шатко ни валко продвигался один из его самых перспективных проектов, прибыл в настроении рабочем. Эта его манера с места в карьер,только приехав переходить к делам, была широко известна, но всё равно,те, кто с нею раньше не сталкивался, подготовиться не могли. И потому Заходыко сидел и лихорадочно вспоминал собственные прегрешения и придумывал как собирался за них оправдываться, а Лихтенберг за свою работу не беспокoился, зато не мог угадать, что из того, чем занимались егo подопечные, могло заинтересовать сиятельное начальство, а потому пытался объять мысленным взором всю работу в целом.

   В кабинет заглянула любопытная малолетка. Мда, своего высокоценного переводчика господин Эйнст запомнил гораздо более внушительной. Впрочем, уже после пяти минут разговора это впечатление сгладилось – характер у девушки имелся и характер железный. Он так и не понял, что именно в этой служащей такого особенного, на что намекал Менесеш, и после короткой встречи яснее не стало – девушку пришлось очень быстро выпроводить. Нечего подчинённой слышать, как профилактически пропесочивают её начальство, тем более что эта переводчица и так самоуверенна сверх меры.

   - Теперь с вами. Мңе докладывали, что силами экспедиции было обнаружено место захоронения артефактов и даже предъявлены некоторые из сделанных там находок. Какие меры приняты по его локализации?

   Начбазы покрылся нервическими красными пятнами.

   - Никакие. Мы побоялись привлечь к этому месту внимание отдыхающих…

   - Что знают двoе – знают все, – сурово заключил господин Эйнст. – И скоро у нас там появятся и всё перелопатят не мирные любопытные отдыхающие, а профессионалы-конкуренты.

   - Военные? – с непонятной надеждой вскинулся Заходыко.

   - Нет, не они, с ними у нас уже подписан договор о сотрудничестве, но мало, что ли у нас других конкурентов? Место обнести буями с фиксирующей аппаратурой и предупреждение вывесите какое-нибудь правдоподобное, но не имеющее ничегo общего с реальным положением вещей.

   - «Внимание! Опасно! Проводится подводная геологоразведка», – предложил свой вариант Лихтенберг.

   - Например, - благосклонно кивнул их общий начальник.

   После чего, зачитал под роспись пункты инструкции, касающиеся доступа на Объект – сильно усложнившиеся и ужесточившиеся. Красные пятна с лица начбазы сошли, зато появилась нездоровая бледность: в эти вопросы он до сих пор вообще не вникал, полностью переложив ответственность на плечи Михалыча. И сейчас, по приезду начальства даже не мог толком сказать, что и в каком объёме выполняется. После чего, его бедолага был выдворен из собственного кабинета, временно оккупированного вышестоящим начальством - специфические вопросы организации научной работы администратора не касались. Под конец остался только Лихтенберг до сведения которого следовало довести выданные подчинёнными господина Менесеша рекомендации и убедиться, что восприняты они совершенно серьёзно. Он не тот человек, который берёт под козырёк и начинает выполнять любые распоряжения начальства, не понимая смысла в них вкладываемого. И, конечно, в своих предположеңиях господин Эйнст не ошибся:

   - Ну что за абсурд! – тут же не преминул возмутиться Лихтенберг, стоило ему только перечитать «рекомендации». - Работать в условиях, когда обмен информацией затруднён не только с внешними источниками (что я как-то ещё понимаю), но и внутри группы, невозможно. Я имею ввиду, эффективно работать. Так работать, как вы тут расписали, можно только «копать, или не копать», а изучать что-то новое…

   - И,тем не менее, – терпеливо принялся разъяснять свою позицию господин Эйнст, – это не шпионские игрища, как можно было бы подумать, а правила техники безопасности. Нам уже практически удалось договориться о выделении на Объект специалистов, которые имеют реальный и разнообразный опыт в изучении наследия Чужих. Эти рекомендации, кстати, ими разработаны.

   - И как скоро? - полюбопытствовал научрук. Создавшаяся ситуация ему, мягко говоря, не нравилась. Ладно, на начальном этапе, когда по большей части велись подготовительные работы, но дальше, когда задачи начали усложняться, тыкаться в разные стороны как слепому котёнку…

   - Не от меня зависит, – развёл руками господин Эйнст. — Но довольно скоро. Да, и постарайтесь как можно больше ограничить доступ людей к живому лабиринту, даже тех, кто там уже бывал.

   Особенно же не рекомендовалось допускать туда переводчика. Без объяснений почему, но этому посвящалось добрая треть всех запретов. Нет, не ошибся он в своё время, когда решил, что переводчик с чужанского – ключевая фигура, а Менесеш, во время их памятной встречи, эти подозрения подтвердил.

   - А можно ещё ввести обязательное медицинское освидетельствование, перед началом работы? – выступил с неожиданным предложением Лихтенберг.

   - Это ещё зачем? – насторожился господин Эйнст. Неужели, тут произошли какие-то инциденты, о которых ему не доложили?

   - О, ничего такого, – замахал на него длинными худыми руками учёный. – Просто одну идею хочу проверить. И это нововведение будет очень органично смотреться в свете текущих изменений.

   Господин Эйнст облегчённо выдохнул и разрешил. Дополнительный контроль – это хорошо, это усиление безопасности. Уже не в первый раз его посещало ощущение, что дело, за которое они взялись, слишкoм масштабное, глобальное и, как бы это странно не звучало, опасное. Вроде бы особых предпосылок для беспокойства не имеется, а всё-таки. Или это таким образом проявляет себя информация, не вошедшая в общую логическую схему, но оставшаяся вариться под черепной крышкой? Хоть ты к психотерапевту иди. Но неконструктивные мысли пришлось отодвинуть в сторону и возвращаться к обсуждению результатов сотрудничества с «внешниками», а именно, к распакованным по их просьбе артефактам-контейнерам, с которыми тоже всё было непросто. Работа с ними требовала дополнительного приложения сил (а специалистов где взять?! тут господин Эйнст начинал очень понимать затруднения «внешников»), и были ценными даже не сами по себе, а как перспектива прорыва к чему-то большему. И тут возникал вопрос: а за своё ли дело они взялись? Но не выпускать же из рук такой лакомый кусок, да ещё свалившийся в руки буквально даром!