– Ты нервничаешь, – глухо раздалось из-под одеяла. – Когда ты так медленно говоришь, подбирая слова – значит, сдерживаешься, чтобы не ляпнуть чего-то и не обидеть. Значит…

И замолчала. Вот… Гр-р-р.

– Я… – и вот что ей сказать. А в следующий момент я замер, поражённый своей же гениальностью. – Я подумаю о детях, если ты подумаешь о переезде на Землю.

Вот так! Кто молодец? Я молодец!

Астрид меж тем вынырнула из-под одеяла, хмуро глядя на меня одним глазом:

– Так нечестно!

– А ты предпочтёшь, чтобы в один прекрасный момент их использовали против меня в качестве рычага? – я склонил голову на бок, наблюдая за её реакцией. Которая, должен признать, мне понравилась. В том плане, что баронесса полностью высунула голову на свет божий и сначала визуально задумалась, затем испугалась, а под конец и вовсе ужаснулась. Во-о-т. Теперь мы говорим на одном языке. В следующий же момент девушка вновь уткнулась лицом мне в грудь, начав откровенно плакать что-то там всхлипывать о «прости», «я дура» и «не подумала».

Пришлось успокаивать, лепеча что-то слабосвязанное и гладя по всему, до чего смог дотянуться. А когда подруга успокоилась и начала разговаривать уже более внятно, пришёл уже мой черёд сжимать булки.

– Я просто… ты… ты всегда сам всё решаешь. Я испугалась, что ты совсем не дашь мне права голоса… и… я… в общем, сделала кое-что, чтобы гарантированно забеременеть. Вне зависимости от дня. Хотя, – всхлипнула Астрид, – ты за этим тоже не следил. Но оно не сработало. Ни разу. И тогда я поняла, что ты сам предохраняешься. Ну знаешь… ещё со времён… до Ясмин…

Последнее она выдала уже в максимально нейтральном стиле, явно намекая на неизвестную ей в подробностях, но несомненно бурную часть моей жизни. Ну так-то да. Предпочитаю стрелять холостыми, не заморачиваясь вопросом: есть ли у партнёрши бронежилет или нет? Презервативов на Боре, увы, не водится. Вся защита – или чародейская или химическая.

Стоп. Стоп-стоп-стоп… И снова мне пришлось прилагать буквально нечеловеческие усилия, чтобы не выдать ничего ни внешне, ни в эмоциональном плане. Потому что возникшая в голове мысль на полном серьёзе могла стоить мне… очень многого. В том числе с Астрид.

А ещё, вместе с этой мыслью, в черепе раздался голос Теодора:

«Ну и к резуректу она не летает».

Это из нашего с ним разговора о маме и её магическом резерве. Правда, конкретно здесь и сейчас речь, конечно, не о ней. А обо мне, как раз летающем к капсулам чаще кого бы то ни было на планете. Ставящего себе компьютер. Улучшающего тело. Вживляющего накопители.

И. Больше. Ничего.

Я в последний раз предохранитель на себя накладывал когда? Ой бля… Не помню. До Астрид. До Ясмин. До шлюх. Очень давно.

Блядь.

А как так?

18.07.1420 – 41.07.1420

– Я вас категорически приветствую, – поздоровался я, влетая в комнату. – Нет-нет, можете не вставать! – добавил насмешливо не видя, однако, даже попыток подняться у будущих собеседников. – Ну как вам тут? Спокойно? Уютно? Кормят хорошо?

В ответ на меня уставилось четыре хмурые рожи. Рожи тамианцев, как уже можно было бы догадаться. Тех самых пленников, запертых в одном из более-менее сохранившихся домов Эльхорна и живущих вот уже несколько месяцев под бдительным присмотром Рейнора и его товарищей.

– Здравствуй, – наконец выдавил один из них, переглядываясь с однополчанами и бросая пару взглядов на стоящих позади меня Спайка и Ника. Остальные, включая профессора и магистра, на первую полноценную встречу с пленниками отправляться не пожелали, мотивируя это полным и абсолютным отсутствием смысла. Мол, за четыре или сколько там тысяч лет их в плен уже только ленивый не брал. Да, бывало, особенно поначалу такое, что гости с Тамиана выдавали много чего важного и полезного. В частности, именно так дисы поняли, кто это такие и откуда у них их способности. Но… во-первых, в последние столетия на Боре тамианцы без «обета молчания» не появляются, а во-вторых… что, скажите пожалуйста, такого важного они в принципе могут сказать? Для любого жителя планеты это враг. Простой. Понятный. Не обладающий особым набором тайн или секретов и держащийся за Тальтахор исключительно за счёт количества и/или качества своих монстров. Тамианцев нет смысла допрашивать так как никому, кроме рейнджеров Экспедиционного корпуса, их ответы всё равно не нужны.

Болт я брал и клал на всю эту аргументацию.

Как минимум, потому что даже с Теодором у нас изначально разные подходы к вопросу. Он смотрит на Тамиан как на досадную проблему. Закрыть портал и забыть. Для меня же это – ещё один мир. Уникальный, интересный и перспективный. И условный быт жителей этого мира меня волнует возможно даже больше, чем количество легионов или средний резерв чародеев. Всё равно когда (не если!) дело дойдёт до экспансии, всего десяток запущенных на орбиту спутников дадут мне больше информации, чем любой, даже очень высокопоставленный пленник. Ну и, я надеюсь, нет смысла уточнять, что отправляться на Тамиан я буду не через Стеклянную пустыню? Координаты их мира в базе данных Тальтахора есть, осталось лишь выяснить, где расположена точка выхода относительно текущей ситуации на планете и что там вокруг.

Вот и пришлось прыгать на тёплый, даже жаркий по сравнению с баронством юг.

Из хороших новостей (а их есть у меня) – язык они уже вполне себе выучили. Просто, потому что, кроме этого, больше особо ничем и не занимались. Конечно, чувствительные темы мои ребята обходили стороной, но из понятного на сегодня – жить вся четвёрка хочет. Идейных или просто конченых, слава богу, среди них нет. А если бы и был кто-то – его бы шустренько изолировали от группы и устранили, как опасный и разрушительный элемент.

Внушительный обвес экранирующих узоров гарантирует, что связаться с кем-то из своих они не могут, равно как и быть обнаруженными без чего-то вроде моих спутников. Единственная, но очень серьёзная проблема – это то, что я не успел снять с них все ограничения, связанные с клятвами молчания. До того, как Ладар отключил глифор. Сам от кой-чего избавиться успел, в первую очередь – от данного Эрте обещания вырезать всех её обидчиков. Не хватало ещё детей по слову альвийки убивать. А здесь – не успел. Был уверен, что никаких проблем с этим не будет, да и смысла не видел – мол, пусть сначала язык выучат, всё равно допрашивать пока возможности нет…

Оперативный расспрос богов – всех троих причём – показал, что у них нет власти над клятвами, при даче которых они не были упомянуты. Вроде бы как Гаэдон в состоянии допросить угодившую в его Мир мёртвых душу без особых проблем, но… Во-первых, немножко не наш случай, а во-вторых – это только слухи. На этом фоне печально разведшая руками Эрта была последним гвоздём в гробик моих надежд. А клятвы у этих гавриков на посмертие у всех – душу не перехватить и шанса на ошибку у меня нет.

Так что или консервируем тамианцев до лучших времён… которые не факт, что вообще когда-то наступят… или болтаем обо всём и ни о чём. А в случае смерти… Ну, механизм уже отработан. Стырим пару-тройку групп и Рейнору снова придётся принять на себя роль учителя общего языка Бора. А мне – цеплять на себя что-то против проклятий, так как благодарности парень испытывать ну точно не будет.

– Ой, да не кривитесь так, – попросил я, присаживаясь за стол к пленникам и заглядывая им в тарелки. Недурно так, недурно… Полагаю, из общего котла с обитателями замка питаются. Время кормёжки и прочего у них, по крайней мере, соответствует нашему, а ведь баронство почти на другой стороне планеты. Впрочем, я от ребят и не ожидал, что они будут подстраиваться под часовой пояс Эльхорна. В конце концов, это тамианцы тут у нас на правах хомячков, а не мы у них.

– Что будем обсуждать? – поинтересовался всё тот же разговорчивый, пока я осматривал всю четвёрку.

В целом, люди как люди. На вид – вполне молодые, до сорока лет максимум. Что, впрочем, ничего не значит – на Тамиане магией владеют вообще все, хотя и не настолько хорошо, как те же альвы, например. Скорее к эльфам ближе – базовый уровень есть у каждого, а вот полноценные маги – уже редкость. В любом случае, на изменение собственного внешнего вида сил хватать должно, так что вся четвёрка может быть в разы старше меня.