Благословление Воды.

Давно я не использовал это заклинание — толку от него в не прокачанном виде немного, да и физически я большинство врагов уже давно превосходил. Но в этот раз я использовал его не на себя, а на доппеля. Учитывая его слабость — дело полезное.

Оглянувшись, я поймал взгляд Энигмы, медленно растворяющейся в тени — ей здесь делать было больше нечего, орки — бойцы не её уровня. Будет ждать у всё того же камня, чтобы дотащить нас до Цагатта, если… когда мы вернёмся с дела с погоней на хвосте.

Иней, тоже ускорившийся, вскинул руку с оттопыренными двумя пальцами — разговаривать в таком режиме, особенно когда вас ускоряют разные заклинания, было сущей пыткой. Я молча отзеркалил его знак — и мы выстроились треугольником. Впереди я с Инеем, бок о бок, позади — мой доппель, с топором и мешком. Толку от него сейчас — как с козла молока, так что главное, чтобы он нам под руку не лез. Мало того, что мешок тяжёлый мешается, так ещё и сам двойник реализует лишь половину от моего потенциала (ну, с учетом благословления — чуть больше). Но нам в бою он в любом случае будет лишь помехой. А если бы не седьмой ранг, то он даже угнаться бы за нами не смог.

Но… седьмой ранг позволяет передать доппелю часть своего магического резерва. Поначалу всего сотню единиц (с учётом немного прокачанной магии Тени — чуть больше). С одной стороны — маловато. С другой — большего и не требуется. Ускорение после недавнего повышения ранга как раз впритык вмещается в отмеренный максимум. У меня и без того после всего лишь двух заклинаний маны осталось меньше половины — четыре сотни на доппеля, да сотня на ускорение, да сотня на благословление, да ещё сотня самому доппелю, чтобы он сумел сам ускориться и не отставал от нас… на этом фоне двести единиц от эликсира лишь немного поправили ситуацию.

Из-за общей суматохи, внезапности нашего появления и ускорения, большая часть орков заметила нас и начала что-то делать, лишь когда мы рванули вперёд, оставляя за собой падающие трупы. А если бы не парочка особо глазастых и голосистых ребят — заметили бы ещё позже. Крикуны, конечно, замолкли быстро — благо, стояли они как раз на нашем пути… но сделанного уже не вернёшь.

Тягучий свист — и в десятке шагов сзади вспыхивает ревущее пламя, едва не подпалив зад двойнику. Очередной маг орков не успел за нашим движением. Опять. Мы бежим слишком быстро — это единственный способ не попасть под перекрёстный огонь. Большую часть орков мы пропускаем — за каждым не угонишься, да и под ноги лезут далеко не все. Многие даже не ускорены — мимо таких мы просто проскальзываем, походя полоснув тех, кто чересчур раскрылся. Любая лишняя рана — это замедление возможной погони. А в моём случае, с артефактным мечом, любая царапина и вовсе смертельна.

Жаль, что из-за нашей торопливости двойнику приходилось прилагать все возможные силы, лишь бы не отстать от нас с Инеем. Даже в ускоренном виде и с благословлением он всё ещё был гораздо слабее и медленнее меня.

Впрочем, даже при таких раскладах мы успели пробиться к внутренней части лагеря до того, как на нас навалились всерьёз. Преодолев последний ряд шатров, мы на мгновение замерли, оценивая вид впереди. Мгновение — и Иней вскидывает руку с тремя пальцами. Да, думаю, третий вариант тут в самый раз.

Внутренняя часть лагеря представляла собой небольшую (относительно внешней части) овальную платформу под открытым небом, на которой в ряд выстроилось пять гигантских гномьих баллист. Сверкающие лакированным деревом и металлом, с изящно-хищными изгибами — они выглядели скорее как произведения искусства, нежели машины для разрушений. Десятки снующих между механизмами фигурок казались незначительными — и высокие орки, и приземистые гномы смотрелись одинаково ничтожными на фоне этих великанов. Поодаль от десятков простых рабочих — обслуживающего персонала и носильщиков, подтаскивающих камни и воду для охлаждения раскалившихся ложементов, — редкой цепью стояла охрана. Добрых дюжины две отборных орочьих воинов и дюжина не менее элитных гномов — это было видно и по доспехам, и по оружию, и по выправке.

И всё это накрывал защитный купол. Если не приглядываться — так сразу и не увидишь: едва заметная рябь в воздухе, игра света. Но границу было видно крайне чётко. Именно на этой границе заканчивалась полоса выжженной земли, получившейся от отвлекающего манёвра Римана с Пушистиком. Обрывалась резко, словно ножом отрезали.

Потратив на оценку всего увиденного считанные доли секунды, мы рванули к куполу — благо, непосредственно вокруг него врагов было даже меньше, чем на прежней части маршрута. В реальном времени все только-только успели разбежаться от конечной точки, куда ударило заклинание, и попросту не успели вернуться.

Иней вырвался вперёд, подбежал к куполу и взмахнул рукой. Тонкий, неприятный скрежет. Звук порвавшейся струны. Не оборачиваясь, гвард поднял руку, едва уловимым движением очертив в воздухе границы получившейся дыры в защитном барьере — и в эту дыру тут же нырнул доппель, направляемый частью моего раздвоившегося сознания.

Поверх двойника полетела россыпь заклинаний — Иней спешно опустошал весь свой арсенал в сторону ускорившейся охраны, пробивая отчаянному одиночке путь. Я, быстро оценив состояние собственного резерва, выпендриваться и лезть под руку не стал, вместо этого порылся в кармане и единым «глотком» вытянул из небольшого накопителя полторы сотни единиц маны.

Сейчас мне понадобится всё возможное.

Нам очень повезло, что у барона Генссена имелся личный алхимик. И ещё больше повезло, что этого ценного кадра никто не эвакуировал вместе с остальными гражданскими — мало ли что, вдруг он понадобится во время осады? И повезло втройне, что в обычное время этот скрюченный, вредный и лысый как коленка старик не пинал балду, а занимался своими прямыми обязанностями.

Благодаря этому, когда мы пришли к нему с вопросом «нам бы что-нибудь эдакое», он лишь пожал плечами — и повёл нас в подвалы. Неторопливо проведя нас мимо складов с провизией, оружием и всяческой бытовой мелочёвкой, он остановился у запертой и плотно пригнанной дверцы. Поковырялся с замком и распахнул её, обдав нас мощным букетом едких и резких ароматов:

— Ничего руками без моего разрешения не трогать, далеко не отходить, — брюзгливо напомнил старичок в третий (или четвёртый) раз, после чего шагнул внутрь. Мы — за ним.

Внутри алхимический склад оказался крохотным, особенно по сравнению с оружейными. Десяток полок по центру комнаты, прикрытых колпаками из мутного стекла. Ещё столько же открытых, вдоль стен. Несколько ящиков в углу.

Алхимик прошёлся до закрытых полок в центре и остановился возле одной из них, положив руку на колпак:

— Я так и не понял, что именно «эдакое» вам нужно, но вот это, мне кажется, вполне подходит. Зелье Блошиного Тумана.

— Какого-какого тумана? — недоумённо переспросил я.

— Блошиного, — спокойно повторил старичок. — Это официальное название, да. Очень летучее зелье. Если разбить бутылёк, оно мгновенно начинает испаряться, образуя лёгкую дымку. Формально она безвредна, но при контакте с кожей вызывает неудержимую чесотку.

— Я слышал про него… — поёжился Риман. — Этой дрянью у нас некоторых пленных пытают.

— А что в нём такого-то? Ну чесотка и чесотка.

— Она проходит около недели. До этого момента не лечится практически ничем, кроме прямого противоядия — ни магией, ни отварами, ни мазями, ни успокаивающими компрессами… ничем. И эта чесотка, она… ну, неудержимая, — Риман поморщился, вспомнив что-то. — Люди себя расчёсывают до крови, до незаживающих язв. Не могут уснуть, не могут нормально жить, все их мысли лишь о том, как избавиться от этого нескончаемого ужаса. Некоторые даже с ума сходят, если переборщить с этой штукой. В любом случае, для наших целей это малоприменимо. Неизвестно, как оно повлияет на доппеля, может случайно задеть вас, да и прямого урона баллистам оно нанести не сможет.