Иллюзия оазиса, созданная Селкет, распалась, открывая настоящий зал. Вот только в нём больше не было трона из скорпионов. Вместо него среди осколков камней возвышалось нечто прямоугольное и золотое.

За грохотом последовала тишина.

«Скрижаль…»

Не думая ни о чём, Ифе смотрела на то, к чему шла так долго. Бока скрижали были изрезаны символами и надписями. Они немного расплывались перед глазами, будто могли измениться в любой момент.

С трудом встав на колени, Ифе, наконец, смогла найти описание тому, что видела. «Скрижаль – это алтарь. Жертвенный алтарь. И, кажется, я знаю, кого готовили стать жертвой…»

Это было очевидно. Возможно, стоило догадаться раньше, но Ифе только теперь поняла, кто, по мнению Исиды, должен был лечь на этот каменный стол.

«Я. Жертва скрижали – это я».

Стол. Обычный храмовый стол, который мог бы находиться в любом святилище Та-Кемет. Его могли бы использовать для мумификации или в качестве постамента для каноп. «Всё-таки этот стол золотой. Так что, скорее всего, его бы сделали алтарём для подношений. Так и есть… Только этот стол не для подношений, а для жертвоприношений».

Острые обломки камней впивались в колени Ифе. Она всё ещё не понимала, что происходило за её спиной, и могла только смотреть вперёд – на скрижаль, оказавшуюся чем-то логичным, но от этого не менее страшным.

«Через всё, что я узнала на пути, нитью проходила мысль о том, что я связана с этой скрижалью. Значит, я – жертва? С самого начала была ей?..» Такой вывод был очевидным, и в тот миг Ифе не могла представить иного исхода. «Неужели мне никогда не суждено было выжить?»

Мысли путались. Её тянуло вперёд. Тело хотело оказаться на скрижали, а разум отдаться ей.

Тем временем Селкет уже успела оценить произошедшее и, к удивлению всех присутствующих, скрижаль волновала её меньше, чем предательство.

– Мальчик мой.

Она обернулась к Одайону, который остался стоять рядом с тем местом, где освободил Ифе.

– Надеюсь, ты позволил девчонке двигаться, чтобы я быстрее получила скрижаль?

– Конечно. – Он отвечал спокойно, даже не пытаясь сделать ложь убедительнее.

– После всего, что я даровала тебе… После всего, через что мы прошли… – Селкет бросилась вперёд, протягивая руки к шее Одайона.

Но стоило ей оказаться в шаге от него, как именно его пальцы сомкнулись на её горле.

– К чему это, Одайон? Ты же знаешь, что я связана с Нуном. Убьёшь меня, и он сорвётся с поводка, уничтожая всё.

– Мне не нужно убивать тебя сейчас – только удержать.

Селкет что-то шипела в ответ.

С нечеловеческим усилием заставляя себе оторвать взгляд от скрижали, Ифе посмотрела на богиню. Её шипение было тихим, но по губам и глухому эхо, разносящемуся по залу, всё-таки можно было разобрать сказанное.

– Апоп[36] был силён, но не сильнее моей связи с Нуном. Ты не сможешь противостоять мне в одиночку. Такова твоя благодарность за сохранение жизни, змеёныш?

Ифе вздрогнула при упоминании Апопа. «При чём тут он?..» Ответ она узнала, раньше, чем хотела, если вообще хотела.

– За что я должен быть благодарен? За то, что ты связала мою душу с самим мраком? – спросил Одайон. – За то, что обрекла на бессмертие и сделала оружием твоей глупой мести? Или за то, что не защитила мою семью и всех людей, которые в тебя верили?

– Я принимала тебя как сына! Сделала тебя сильнее почти всех богов! Только я пыталась спасти твоих близких…

Одайон крепче сжал руку на горле Селкет, и богиня захрипела.

– Всё, что ты делала, ты делала только для себя. Пыталась бы ты спасти людей от чудовищ, не молись они тебе и не тешь твоё божественное самолюбие? Нет. Связала бы ты меня с Апопом, если бы я, как верная собачка, не обещал вести его чудовищ в Та-Кемет? Нет. Ты такая же, как все боги, самовлюблённая, склонная к безумию и беспросветно глупая.

Ифе не могла понять, почему Селкет не взывала к Нуну. «Почему не освободилась из хватки?!» Понять, что за связь с Апопом была у Одайона девушка тоже пока не могла. «Но не может же он быть сильнее первозданного Нуна?.. Дело в чём-то другом».

Присмотревшись к лицу Селкет, Ифе заметила блеск в её глазах. Прежде она не видела на лице богини похожего выражения. «Это… печаль». Поверить в то, что безумная Селкет действительно страдала от предательства Одайона, было трудно, но и смысла в притворстве с её стороны Ифе не видела. «Неужели она не хочет вмешательства Нуна, чтобы он не навредил Одайону?»

Весь зал замер в ожидании чего-то. Единственной, кто мог двигаться, помимо Селкет и Одайона, всё ещё была Ифе.

Исида, всё-таки пережившая избиение, вновь оказалась под контролем богини, который та не ослабляла, даже когда её душили. А всё, что могла сделать бывшая аментет, было связано со скрижалью. Но, прежде чем Ифе успела принять какое-то решение, в зале раздался хриплый шёпот Селкет:

– А чего хочешь ты, Одайон?

На мгновение зал окутало что-то тёмное, как будто свет поглотило бескрайнее ничто.

– Мне нужен мрак.

Голос Одайона был шипящим и нечеловеческим. Он резко встряхнул головой, и на его лице промелькнул страх.

– Мне нужен мир без богов. Без тех, кто играет жизнями смертных! – Этот ответ звучал уже привычным голосом пустынного разбойника.

– Кажется, Апоп с тобой не согласен. Первыми ведь вырвались его слова?

– Я держал его под контролем всё это время.

– Давай проверим, мой мальчик. Предавай меня до конца. Посмотрим, что из этого выйдет.

Безумие вновь вернулось в слова Селкет. Она так и не позвала Нуна, но её глаза засветились, и Одайона откинуло в стену.

– Я же сказала: ты не сможешь удерживать меня долго, если, конечно, не примешь Апопа полностью.

«Я должна принять решение, пока есть этот миг». Ифе помнила слова Амт про некий ключ к скрижали. Всё её существо кричало о том, что нужно просто прикоснуться к золотому столу. «Но я хочу жить! Я не хочу стать жертвой».

Не только Ифе понимала, к чему всё шло.

– Остановись! – Приказ Анубиса не мог заглушить грохот нападений Одайона на Селкет, однако Ифе всё равно слышала его.

– Если я не сделаю этого, все умрут.

– Неужели ты не видишь?! – закричал Кейфл. – Это жертвенный алтарь! Ты умрёшь на нём!

«Жертва ли это? Добровольно расстаться с жизнью я не смогу, но что, если это не жертва, а спасение…» Возможно она смотрела в глаза близких в последний раз.

Ифе улыбнулась так тепло, как могла.

– Всё хорошо.

– Не оставляй меня и ты… – На хриплую мольбу Ура Тахмета Ифе уже не смогла ответить.

Она подобралась к скрижали даже через нестерпимый жар разлома. Селкет видела это.

– НЕТ! ОТДАЙ МНЕ ЕЁ СИЛУ, СКАЖИ, КАК ЕЁ ПОЛУЧИТЬ!

Но богиня ничего не могла сделать: Одайон схватил её со спины, не давая приблизиться к Ифе.

– Как её получить?.. – Шёпот Ифе усиливался эхом во много раз, пока она протягивала руку над золотым столом. – Понятия не имею. Может, надо просто любить жизнь так сильно, чтобы иметь смелость отдать ради неё всё.

Золото было прохладным. Коснувшись его ладонью, Ифе зажмурилась от света, окутавшего скрижаль.

Она ждала, что будет больно. Возможно, для скрижали нужна была её кровь, а может, она должна была сразу умереть, но, вопреки ожиданиям, Ифе чувствовала только спокойствие.

«Не убивай меня, пожалуйста, – лучше помоги спасти жизни», – попросила она.

Новая вспышка озарила зал, и девушка поняла, что лежит на скрижали, а в следующий миг она увидела то, что многие души мечтали лицезреть в посмертии.