– Белого бога, равно как и сотню его приближённых и вернейших последователей, по итогу распяли. Медленная и показательная смерть… символ которой теперь там у каждой собаки на шее висит, – продолжил профессор. – Распяли на глазах у толпы, которая была отнюдь не рада подобному. Вот и растерзала не ожидавших подобного карателей. А потом Он воскрес. Да не в резуректе, а прямо на площади. В тело, уже не подававшее никаких признаков жизни, внезапно вернулась Искра, – чародея передёрнуло, и он пожаловался. – Признаться честно, не допрашивай я очевидцев лично – а там были вполне себе неплохие маги! – в жизни не поверил бы. И да, – он предостерегающе поднял руку, – это не имеет ничего общего с тем, что ты сделал для Эш в прошлом году. У тебя именно что амулет сработал «на тоненького», а в случае с Белым богом было самое настоящее воскрешение.

– И это уже не могло заинтересовать богов, так? – поинтересовался Ник, слушающий отца с раскрытым ртом. Как и остальные, впрочем.

– Да, – кивнул Тео. – Ещё не Гаэдона, но вот Хек – покровитель чародеев – начал копать уже лично. Особенно учитывая, что события на этом заканчиваться не собирались. Оно-то для Верховного подобный трюк провернуть вполне под силу, но его следов там как раз и не было... Новая волна восстания охватила уже большую часть запада Ранкора. Белый не обещал золотых гор или побед или ещё чего-то… Он вообще ничего не обещал, кроме красивой загробной жизни. Разве что у него процент отправляющихся в рай был куда выше (по его словам), чем у Гаэдона. Но люди верили… во что-то. А затем на него вышли жрецы Пантеона и от новоиспечённого бога не осталось даже пепла, – закончил маг, хлопая в ладоши. А я внезапно осознал, что всё это время мы сидели почти неподвижно, ловя каждое его слово и даже не притрагиваясь к стоящим на столе бутылкам и тарелкам. Умеет же, зараза такая! Даже со светом немного поигрался в комнате, чтобы своеобразный уют создать.

– Дальше история разделяется на два рукава, – продолжил архимаг уже куда бодрее. – Со слов Хека, магия Белого бога, по крайней мере, в исполнении его жречества – это самая что ни на есть обычная экспрессия. В Дассаваре её, конечно, называют магией веры, но… суть от этого не меняется. Последователи Пантеона точно так же работают. С другой стороны, сама его личность покрыта целой кучей тайн и непоняток. Кто? Откуда? Как стал богом? Как воскрес?.. Чтобы его убить, на минуточку, понадобилось два десятка старших жрецов Пантеона при поддержке пары сотен магов. Среди которых был десяток Повелителей и четыре диса. А это уже уровень как минимум Скади, – покосился на меня чародей.

– До или после нашего с ней знакомства? – невинно поинтересовался я, ловя заинтересованный взгляд и не только взгляд Астрид.

– После. Впрочем, учитывая размер его паствы к тому моменту – вполне адекватно, – кивнул то ли мне, то ли своим мыслям дис, смачивая горло водичкой. – Ну и последний и самый интересный момент, касающийся магической составляющей вопроса… Верующие церкви Белого бога после своей смерти… Их Искры не распадаются, как у «нейтралов». Они куда-то отлетают… как будто в Мир мёртвых, как у Гаэдона. Вот только призвать их оттуда уже невозможно…

– Ну почему, некромантия вполне себе популярна в Дассаваре, – возразила ему Криста. Криста! Нелюдь, которой в империи… Хотя, чему я удивляюсь? Там в жопе шило размером с динозавра. Конечно, она и у «крестов» побывать успела.

– Если ты имеешь в виду поднятие тупых зомби без личности – то да, – кивнул Теодор. – Но не призыв души, как это можно сделать, если человек находится у Гаэдона.

– Пап, а резуректы? – поинтересовался Ник. – Они им чем не угодили?

– Нарушают естественный порядок вещей, – пожал плечами его отец. – Мол, единственный, кто имеет право на воскрешение и управление жизнью и смертью в принципе – это Белый. А всё остальное… – я ожидал, что Тео скажет привычное мне «от лукавого», но концепции дьявола в этой религии нет. – А всё остальное – ересь. Туда же и ксенофобия эта их. Мол, Творец создал только человека, а значит человек и должен остаться единственным разумным на планете. А все эти «безбожные твари тальхеров» должны сгинуть.

– Интересно, что об этом думают изначальные расы Бора? – хмыкнул я. – Альвы, энты, эфириды. Да и пришлые тоже в целом – те же зауры или тифлинги с тамианцами…

– Тут два варианта. Или вся концепция «одной расы» была придумана исключительно чтобы сплотить дассаварцев перед общим внешним врагом…

– …или кто-то просто что-то не так записал, – я не смог удержаться и громко заржал, вновь проводя аналогию с Землёй.

«Когда мы рассказываем какие-то истории, мы неосознанно приукрашиваем их, немного утрируем, чтобы нас было интереснее слушать. Так вот, библия была переписана тысячи и тысячи раз. Возможно, Иисус просто очень быстро сгонял за вином».

– Собственно говоря, да, – кивнул дис. – Весь период активности Белого бога – это от силы три-четыре года, а затем пошли цитаты, воспоминания его последователей, многочисленные версии Священного писания и так далее. Потом это всё, конечно, попытались превратить в более-менее стройную картину, но особо не преуспели. Особенно учитывая, что живых свидетелей происходящего всё ещё хватает и они зачастую несут такую ересь, по мнению церкви…

– А второй рукав? – поинтересовалась Астрид спустя секунд тридцать тишины. Которые лично я потратил на «выпить и закусить».

– В смысле?

– Ну, вы говорили, что после второй смерти Белого бога история разделяется на два рукава, …

– А, в этом смысле! – хлопнул себя по лбу чародей. – Да. Второй рукав – это уже непосредственно Дассавар. Воспользоваться моментом и привести в порядок западные провинции Ранкор не успел, так как вскоре после убийства Белого бога скончался тогдашний император, умудрившийся не оставить законного наследника. По итогу, к тому моменту, когда там разобрались с престолонаследием, на карте Бора уже существовал Дассавар. Политическая столица в Ледроне, духовная в Тарланде. Всего за несколько лет хаотический мятеж трансформировался в довольно стройную государственную структуру, сумевшую отстоять свою независимость в паре сумбурных военных конфликтов. Чему немало так способствовали союзнические договора с теми же тифлингами или нелюдью Дикого севера – на заре своего существования, Дассавар не гнушался сотрудничеством с «тварями и мутантами». Впрочем, об этом они тоже упоминать не любят. Ранкор слабел, Дассавар неожиданно рос и крепчал не по годам. Бывшие союзники превратились сначала в противников, а затем и «богомерзкую нелюдь». Власть церкви крепчала, опираясь в первую очередь на необразованное, но истово верующее и местами даже фанатичное крестьянство и горожан… да и не только их, если быть совсем уж честным. Высокородные и даже некоторые чародеи – и те прониклись новой религией. Особенно в ситуации, когда у него посмертие выглядит гораздо интереснее, чем у Гаэдона. И уж тем более чем великое Ничто, ожидающее нас с вами. А уж учитывая, что Искры действительно отлетают… куда-то, вместо растворения в окружающем пространстве… Сказка об «аде и рае» внезапно начинает играть новыми красками и привлекает ой как многих.

– Я… хожу в храм Пантеона, – неуверенно подняла ручку Астрид, косясь в мою сторону. – Ходила…

– Ноги твоей там больше не будет, – рыкнул я, вспоминая наш с ней разговор на эту тему. – И душу твою Гаэдон не получит. Как и любой другой бог. Хочешь в кого-то верить или кому-то поклоняться – я к твоим услугам.

– Короче, – слегка повысил голос Теодор, прерывая меня. – На сегодня Дассавар – это дикая смесь религиозного фанатизма и тотальной ксенофобии. Плюс принятая на государственном уровне доктрина «мировой революции» через экспансию – как культурную, так и военную. Плюс, и это тоже нужно признать, мощный госаппарат, включая собственный Университет чародейства и волшебства, инквизицию, тайную службу и армию. И в эту жопу вы собираетесь влезть…

15.05.1420 – 19.05.1420