В комнате я обнаружил лишь горстку перепуганных людей, прижимавшихся друг к другу и с животным ужасом ожидавших своей участи. Ага, прислуга! Вот потому в это окно никто и не полез: тут и пограбить-то нечего, а дворец штурмовали те же самые белые наёмники, жаждавшие добычи,- будь они неладны!

Впрочем, в помещении оказались и два бойца охраны, пытавшихся удержать подпертую дверь: едва лишь я двинулся в её сторону, как она распахнулась от мощного удара бревном, и несчастные охранники разлетелись по обе стороны как кегли – напавшие кинулись их добивать.

Я сделал шаг вперёд, разворачиваясь изо всех сил вокруг своей оси, чтобы придать ускорение своему мечу, который держал двумя руками. Полезший вперёд подставил свой меч под мой удар, но я сделал так, чтобы моё лезвие ударило в его лезвие с торца, а не плашмя: моя сталь оказалась лучше, и вражеское оружие тут же переломилось – я пригнулся влево, и ставший бесполезным обломок меча улетел по инерции, кувыркаясь, мне за плечо. Отдача от удара пришла в кисти моих рук, затормаживая моё вращение, но удержать своё оружие мне удалось; я остановился и довершил вращение меча уже над своей головой, по-прежнему сжимая его длинную рукоять обоими руками.

Первого противника, лишившегося меча, потянуло вперёд: он, теряя балансировку, при этом изумлённо таращился на свой обрубок. Чтобы мой меч не потерял на нём всю силу удара, я сделал так, чтобы его остриё лишь вскользь бы чиркнуло его по лбу, но такой удар человек воспринимает почти так же, как удар в лоб лёгким топориком, поэтому моего первого отбросило спиной назад так, словно он поскользнулся на раздавленном помидоре.

Шедший на меня с левой стороны замахнулся мечом, но я как раз довершил разворот оружия над своей головой и на втором круге вонзил его остриё тому в горло, в ямку около груди – и ему резко расхотелось доводить свой удар до конца: он отшатнулся, захрипев и закатывая глаза. Я как бы оттолкнулся от его тела с помощью своего меча, толкнув его вперёд и затем резко возвращая назад, принимая устойчивое вертикальное положение, из которого оказалось легко нанести удар ногой в живот третьего, полезшего на меня по центру – он споткнулся об ногу то ли правого, то ли левого нападавшего и завалился на спину.

Я рванулся вперёд, прямо через его тело: он, уже почти лёжа, инстинктивно прикрылся щитом, на который я и наступил, использовав плоскую доску как опору для толчка ногой и прыжка вперёд. В свою очередь мой щит наткнулся на подпиравшую толпу – и она тоже повалилась, как кегли в городошной игре, благо народу в ней оказалось немного.

Я торопливо рубанул по ногам двоих упавших, чтобы убавить у них азарт воевать, и бросился к лестнице на второй этаж, забросив щит за спину, чтобы защитить себя на случай, если у врагов найдётся шибко ловкий метатель ножей. Мне вослед полетели крики и вопли; вскоре я расслышал и топот босых ступней вдогонку за мной.

На лестнице уже были люди: одного я рубанул сзади по шее, ухватил за воротник и рывком сбросил вниз, заграждая дорогу рьяным преследователям. Второй развернулся, приготовился к бою, но я, стоя ниже, просто резанул лезвием меча его по незащищённой голени. Тот взвыл, сжался – я ухватился свободной левой рукой за верхнюю часть его щита, дёрнул на себя: противник, уже замахнувшийся, потерял равновесие – мне оставалось, продолжая тянуть его за щит, лишь запрыгнуть на его ступеньку, а потом ударом колена под зад тоже сбросить вниз,- под ноги ближайшему преследователю, который ловко обошёл препятствие в виде первого сброшенного мной, но всё-таки запнулся о второго и рухнул мордой на ступени, издавая стандартный набор солдатских фраз, подходящих к сложившейся ситуации.

На верхней площадке меня встретил третий, но я яростно замахал мечом, протиснувшись между ним и стеной, а потом ударил его ногой в щит – противника всем телом припечатало к ажурным лестничным перилам, не выдержавшим такой нагрузки: вниз, на головы новым преследователям, посыпались обломки балясин, оружие, боец и грязные ругательства.

Я забежал в зал, освещённый неверным светом факелов, у которых язычки огня трепетали из-за порывов ветра, создаваемого мельтешением людей. Наступало утро, но только гасить факелы было уже некому…

В зале я оказался окружён сразу четверыми наёмниками, вставшими вокруг меня квадратом, чтобы не мешаться друг другу. Я снова раскрутил меч над головой, чтобы отпугнуть шибко шустрых, при этом зацепил за ногу стоявшего за левым плечом так, что тот грохнулся наземь, задирая пятки к потолку. Мой меч столкнулся с мечами нападавших спереди – их отшвырнуло в стороны, а владельцев развернуло – им пришлось тратить время на то, чтобы снова вернуться в боевую позицию.

Между тем я обратным хватом нанёс удар мечом навстречу атаковавшему меня из-за правого плеча, чтобы не терять мгновений на поворот в его сторону. Меч без труда прошил его щит, войдя в щель между досками и вонзившись прямо в раззявленный рот, заткнув боевой клич на полуслове. Противник, забулькав, обмяк – я, ощутив, что враг свой щит уже не держит, а тот даже не на ремне, развернул над головой меч с застрявшим на нём щитом снова вперёд: очередной нападающий, увидев, что я прикрываюсь щитом, мягко говоря, не совсем обычным образом, оторопел, остановился, а я ударил по пронзённому щиту кулаком, стряхивая его с меча. Освобождённый лёгкий щит полетел вперёд и впечатался в лицо зазевавшегося бойца, который так и не успел отойти от изумления, что я кручу щит его товарища как кусок огурца на вилке.

Но в это мгновение я был атакован слева другим наёмником, который видел, что мой меч отягощён посторонним грузом, и есть подходящий момент, чтобы меня ударить. Да только вот получилось так, что его замах совпал по времени с освобождением моего меча, и я, присев, двумя руками толкнул его навстречу нападавшему – того проткнуло насквозь, и я вырвал лезвие из его трупа с помощью удара ноги в грудь.

Сзади вскочил на ноги тот, кого я подсёк в самом начале. Он видел на моей спине щит и как раз целился ударить меня так, чтобы тот меня не защитил, сжимая свой меч двумя руками. Но я, пользуясь замешательством того, который получил удар доской по носу, развернулся назад и с размаху полоснул мечом горизонтально – его остриё рассекло тому брюшину, а я, подцепив его меч за гарду, вырвал того из его ослабевших рук, завершая свою отмашку движением вверх. Вражеское оружие взлетело к потолку, я перехватил его левой рукой и, снова повернувшись к тому, кто получил щитом в лицо, нанёс ему спаренный удар уже двумя мечами. Он блокировал первый меч, а отбить второй ему оказалось просто нечем – оставалось лишь принять его лезвие на свою шею…

Дверь в королевскую опочивальню оказалась закрытой; рядом, в лужах загустевшей крови, лежали трое чёрных мертвецов из былой охраны. Удара ноги оказалось вполне достаточно, чтобы нести её напрочь – ах, не рассчитан дворец на то, чтобы послужить крепостью, не рассчитан: не думали об этом наивные дети природы.

Я забежал внутрь, огляделся. Тесть стоял бледный, прижимая к себе смазливую симпатичную вкусняшку, едва живую от страха. Только двое – и больше никого.

- Где твоя дочь?!- заорал я на него безо всяких политесов, вибрируя от боевого возбуждения.

- Её нет во дворце…

- Как это – нет?! Я же сюда её отправил!

- Она ночью сбежала к вам домой. Сказала, что случится что-то ужасное, и её сможешь спасти только ты…

- Да твою же мать,…- я сразу вспомнил тех молодчиков, которые поспешали через мост в «элитный район», один из которых увязался за мной и стал закуской куарга-лиги.

Я и так уже порядком разозлился от разных задержек на пути к цели, а после такого разговора и вовсе взбесился. Зарычав, я развернулся назад, вращая двумя мечами как мельничными крыльями, вышел обратно в зал… Двое, напавших первыми, разлетелись направо-налево, получив страшные раны, а остальные невольно попятились.

- А НУ, ПРОЧЬ ОТСЮДА, БОСОТА ПОГАНАЯ!!!- заорал я, сверкая клинками.- ВСЕХ ПОРУБАЮ!!!...