А потом — долгожданный ПОРТ. Твёрдая земля. По которой ты идёшь, шатаясь, как пьяный, поскольку привык к корабельной качке. Запах солёного морского воздуха смешивается с острым запахом рыбы, которую крикливые продавцы впаривают тебе с первых шагов от причала и чуть ли не до середины города. Причём, можно купить рыбу любых оттенков свежести: от влажной, скользкой живости до мёртвой тухлятины. Зажравшиеся городские коты лениво жрут то, что урвали и то, что не удалось продать: и домашние, и бездомные бродяги.

«Эх, а как там наш Усатый?»- кольнуло мне в сердце. Тьфу ты: на моих глазах сколько людей погибло, а мне глупый ленивый кот в голову запал!

Ещё меня поразило изобилие чернокожих людей. Конечно, я таких встречал и в тех странах, где воевал, но только там они казались дивной экзотикой, а тут – обыденностью. Однако, и климат тут теплее, выше влажность. Слава Пресветлому, нам хватило знаний трёх языков, чтобы кое-как объясняться с местными: возникло ощущение, что они просто взяли и перемешали слова от разных народов по принципу «какое слово короче – то и берём». Плюс исказили их выдуманным акцентом. Мы худо-бедно понимали прохожих, а вот они нас – почти никак. Поэтому совет Лебедя пришёлся очень кстати: мы наняли за пару медяков уличных мальчишек, ухитрявшихся понимать речь любого приезжего, и они сами выбрали нам недорогую корчму для проживания и вещи помогли донести. Лебедь сказал так: мол, если пацанам не заплатишь, то рискуешь тем, что у вас что-то сопрут или вообще ограбят, угрожая оружием. Хм, весьма прагматичный подход к бизнесу, не так ли?- дал пару медяшек – и получаешь гарантию спокойной жизни. Некоторое время…

А корчма тут называется «таверна», кстати.

Всех новичков на Новых землях, я думаю, шокирует гвалт сумасшедших чаек, орущих недуром практически непрерывно. Если в «обычных» городах привычными считаются голуби, то в портовых – чайки. Обнаглевшие до не могу птицы бросаются даже на рыбацкие сети, норовя что-то стащить на халяву. Готовы красть что угодно, атакуя всё, что шевелится: иной раз даже у кота изо рта вырывают, ошеломляя его нападением целой стаи.

Из-за жаркого климата прохожие тут шляются полуголые, словно хвастаясь солнечным загаром, а девки кажутся и вовсе полоумными. Ещё я отметил, что, если в наших краях люди ходят по улицам с мечами или с поясными ножами, то тут очень много таких, что красуются укороченными пищалями, засунутыми просто за пояс, словно ложка или кисет. Очень многие такие «палки» имеют расширение на стволе, напоминающее вывернутую губу, каковые у нас делали только у пушек. А самое поразительное состояло в том, что люди, таскающие опасный огнестрел среди бела дня у всех на виду, даже при беглом взгляде не казались похожими на дворян, ибо очень уж смахивали на откровенных босяков и грязных, вшивых голодранцев. Таких бы надо сразу бить по морде и тащить в темницу городской стражи, для выяснения: то ли сразу вешать, то ли на каторгу послать. Мой некоторый опыт подобной службы сразу аукнулся тем, что кулаки начали чесаться… да тьфу на вас!

Фрукты, которые у нас на родине ценились в бешеные деньги, тут запросто повсюду валялись и гнили, словно надоевшая картошка. И, само собой, это привлекало полчища крыс, не шибко боявшихся ни котов, ни людей, ни их коротких пищалей («пистолей», как нам потом уточнили), ни, наверное, самого Нечистого. Моя супруга забавно попискивала, невольно привлекая взгляды публики, в упор этих мелких тварей не замечавшей. То ли мы попались такие дикие, то ли местные аборигены – поди разберись…

Ещё нас поразило то, что люди курили прямо на улице. И ладно бы только вышеупомянутые прохожие полубандитского вида, но и вполне себе приличного вида люди тоже смолили трубки, причём встречались и очень даже вычурные экземпляры. Трубок, имелось в виду, а не прохожих, хотя и среди этих тоже хватало уникумов... И – мама дорогая!- курили и девки,- правда, их внешний вид не вызывал ни малейших сомнений, что данные раскрашенные барышни являлись уличными жрицами любви. Хм, пожалуй, нашей Меленит ЭТОГО видеть было бы совсем не нужно!

Они, ни в малейшей мере не стесняясь моей спутницы, кидались кадрить и меня, но моя супруга так злобно на них шикала, что бывалых красоток словно ударной волной отбрасывало. Вот что значит культурное воспитание, закалённое на бестолковых студентах, безнадёжных уголовницах и тупых работягах, привлечённых для изготовлений адских смесей, способных разрывать людей на куски… я и не подозревал у своей любимой таких талантов к народному сленгу, дополнительно развитых во время скитаний по просторам Вселенной в компании самых отпетых головорезов!

Итак, путешественники, одуревшие от длительного пребывания на кораблях, попадали на Новые земли, где на них обрушивались водопады несусветного гвалта, гомона, раздражающего птичьего крика (и не только от чаек), в глаза бросались яркие краски диковинных заморских одежд, обнажённые, загорелые тела мужчин и полуобнажённые женские, в нос били резкие запахи курева и гниения самых разных морепродуктов и диковинных фруктов, а под ногами шныряли шкодливые коты, вороватые крысы и мальчишки-оборванцы, пугавшие не хуже крыс. Не удивительно, что у нас кругом пошла голова, и в корчму мы ввалились измученными и почти без сил. Таким мне и запомнился этот первый день.

На другой день я с раннего утра пошёл знакомиться с резидентом Лебедя – с человеком, которому должен передавать свои рапорты. И, конечно, надеялся, что он мне даст парочку полезных жизненных советов на тему обустройства в непривычном месте.

Как истинный дворянин, я оделся в белую рубаху с пышными манжетами. Так как местная публика не заморачивалась на ношение фраков, то и я не стал,- тем более, что не имел. Поверх рубашки накинул лёгкую жилетку без брони, обул ботинки, поскольку в сапогах ноги быстро бы сопрели.

Поверх жилетки я нацепил свой широкий пояс, укомплектованный метательными ножами и кое-каким другим опасным железом, сбоку на который я ещё подвесил и длинный нож. Если тут босяки шляются по улицам, обвешанные едва ли не пушками, то столбового дворянина, уверен, за ножик ругать не будут.

В нашей стране дворяне щеголяли в широкополых шляпах с пышными перьями, а тут я ограничился простой фетровой, защищавшей от палящего солнца. Слегка сдвинул набок — и вперёд.

Дом по адресу, оставленному Лебедем, располагался в бедняцком районе. По счастью, по тутошним улицам хаживали люди и приличного вида, поэтому мой наряд ажиотажного фурора не вызвал. Бегло убедившись, что никто не прожигает меня любопытным взглядом, я постучал в обшарпанную дверь, задрожавшую от моих деликатных ударов так, как будто я пинал её ногами со всей дури. Через недолгое время створка приоткрылась, и…

И меня словно обухом хватило!

На пороге появилось небесное белокурое создание с огромными голубыми глазами, одетое в платьице, обнажавшее выше колен восхитительные ножки. Контраст с местными жгучими красотками оказался столь разительным, что я невольно подумал про иной мир и ещё космическую Станцию невольно припомнил (да будет срок её жизни недолгим!- тьфу-тьфу, ещё ведь и присниться может!) А ещё у меня дыхание спёрло, и сердце сжалось в некоем сладком ностальгическом воспоминании, природу которого я понять никак не мог. Я стоял, таращился на это божественное диво и не дышал.

Нимфа, доходившая ростом мне едва ли до пояса и являвшаяся девочкой лет десяти, строго и дотошно оглядела меня с ног до головы, словно тётушка на проходной в пансионате благородных девиц, в который заявился неизвестный подвыпивший парень, желавший встретиться неизвестно с кем. Хм, а я ведь и правда понятия не имел, кто мне, собственно, нужен…

- Вам кого?- воинственно и требовательно вопросило это чудо, похоже, не удовлетворённое моим внешним видом и несколько подозрительно косясь на мой широкий кожаный пояс, напичканный железяками.

- Я… э-э-э-э,..- замешкался я, запинаясь и смущаясь, чувствуя себя не в своей тарелки, что случалось со мной очень нечасто.- А родители твои дома? Мне бы поговорить с кем постарше…