Теперь рассмотрим группы повнимательнее. Так… В каждой примерно 20 человек, 2 пулемета, двое тащат знакомые металлические коробки, ага — минометчики. Значит один миномет, как минимум, с собой волокут. Автоматчики есть? Да, вон вижу парочку. Некисло, с такой командой мне бодаться совсем не резон. Зажмут пулеметами, минометчики накроют уже минут через пять. И все — трындец. Одеты солдаты тепло,- видимо, опыт работы зимой в лесу у них есть. Какой вывод?- вояки опытные, видна слаженность в работе. Не тыловики. Как надолго оторвут таких спецов для прочесывания тыла? Ненадолго, они и на фронте нужны. Опять-таки, уже должен был начаться тарарам на отвлекающем складе. Выводы? Они тут надолго не задержаться. Если не будет очевидных результатов — сегодня же и уедут. А если такие результаты будут? Тогда — плохо, эти так просто не отстанут.

Так, по движению групп стал ясен маршрут их поиска. Часть народу направилась к обстрелянной мною еще вчера сосне. После того, как по ней отработало еще полсотни стволов, эта сосна и окружающие деревья имели весьма жалкий вид. Так, с этими ясно. Минут двадцать-тридцать, и они вернуться. Следов там нет (откуда?), значит, и искать там некого. Большая часть приехавших солдат отправилась к раздолбанному укрепрайону. Эти зависнут там надолго, простор для поисков у них куда как больше. Да и результаты скоро будут — найдут ту же четвёрку убитых полицаев. Так, интересно — они туда самостоятельно направились, или как? Или как: вон мелькнула парочка черных шинелей — проводники из полицаев. Супер! То, что надо. Собак у них нет (и слава Пресветлому!), значит, по следам они не пойдут. Во всяком случае — сразу. Вряд ли у них есть таежные следопыты или опытные охотники. Хотя, кто знает? Оккупанты явно не лопухи, могли об этом и подумать.

Ладно, лопухи они или нет,- в данном случае не так уж и важно. Вопрос в данном случае в другом. Полицаи пошли в качестве проводников — значит, предусмотрено какое-то общение их с захватчиками? Или они знают их язык, или среди победителей есть понимающие местный язык. Что вероятнее? Второе. Хорошо. Куда поведут оккупантов проводники? Туда, где знают местность,- на поле давнишнего боя, на танковое кладбище. А там мои недавние следы. Достаточно иметь одного грамотного (в плане чтения следов) человека, и они очень быстро поймут, кто тут ходил и, что самое главное — куда потом девался. А вот это мне совсем ни к чему. Пора и мне на сцену выходить. Так, сапоги, шинель и шапка — все на месте, винтовка — патроны проверить, ажур. Все вроде в норме. Гранату засунем за отворот шинели, пистолет — за пояс. Под шинель. Второй не берем: откуда он у полицая, особенно офицерский «гюст»?- палево. Морда не обросла со вчерашнего дня? Да, вроде бы, не особо. Во всяком случае — не борода, уже хорошо. Всё, прощай, лес,- я иду к людям.

Вот и дорога. Попрыгаем на ней, руками по бокам похлопаем. Холодно же, а человек замерз. Вон и на вышке пулеметчик притоптывает, тоже продрог? Ну, где же окаянные оккупанты, долго я их тут ждать буду? Только бы с ними кого-нибудь из полицаев еще не отправили. Хотя, вроде бы, не должны. Кто живой — тот либо в карауле, либо подменный, остальных уже отправили с предыдущими группами.

Ну, наконец-то! И полгода не прошло… Появились. Группа штурмовиков бодро вырулила из-за построек и двинулась в мою сторону. Значит, обстрелянное место они просмотрели и ничего там не нашли. Да и с чего бы это вдруг там что-то обнаружилось? Кто у них старший? Тот, что впереди? Или нет? Ладно, рискнем.

— Гир офицер! — обратился я к переднему. Здоровенный штурмовик, не снижая темпа, кивнул головой вправо. Ага, вот он — командир группы.

— Гир офицер! Я есть … проводник! Маршрут!- я, зная язык оккупантов едва ли не лучше их самих, усиленно коверкал фразы, изображая недочеловека.

— Что? Фагамт!

Из середины строя выдвинулся еще один вояка, копия первого. Такой же здоровенный.

— Кто вы есть?

А вот это точно кино! С какого лешего этот оккупант ломает свою речь?- он что, думает, что я от этого его лучше понимать буду, что ли?!

— Я есть полицай! — я выставил вперед руку с повязкой.

Ну, а кого ещё вы тут ожидали встретить? Дедушку Мороза? Пулеметчик на вышке на меня внимания не обратил. Лица он на такой дистанции не видит, шинель знакомая, стою я на дороге, куда только что ушла парочка таких же полицаев. Значит — что? Значит — свой. Чужой под пулемет, да еще днем, не пойдет. И для этих штурмовиков я свой — стою практически в расположении части, форма им знакома, а в лицо тутошних полицаев они не знают.

— Что вы хотеть нам сказать?

— Я есть проводник. Показать гир офицер дорога в лес.

— Хорошо, — Фагамт обратился к офицеру и практически повторил слово в слово только что сказанное, хотя как переводчик мог тут играть лишь роль шута.

Тот многозначительно кивнул головой и что-то ему сказал — я не расслышал: моя меховая шапка закрывала уши толстым слоем.

— Вы идете вперед, показывать дорога.

— Да-да, конечно.

Мы бодро потопали в лес. Или, выражаясь формально, в древесные заросли данной планеты.

Так, вот и поле. По натоптанным тропкам было видно, куда направились предыдущие группы. Так, вот и граница поля, смотрим. Ага! Я повернулся к штурмовикам.

— Гир офицер!

— Что вы хотите сказать? — нарисовался переводчик, словно ревнивая барышня, боявшаяся, что я без него скажу что-то важное, а он и не узнает.

— Предыдущие группы направились туда и вон туда. Нам надо идти в ту сторону.

— Почему? Там нет след, никто не ходил.

— А зачем нам идти туда, куда уже все пошли? Там, куда я показываю, тропинки были, мы там ходили раньше.

— Где был задержанный бандит?

— Который, гир офицер? Их тут много было.

— Последний. Тот, которого поймали вчера.

— Там и был, куда я показываю. По крайней мере, вертолётчики точно показали, где взяли пленного.

— Почему туда не пошел никто?

— А кто ж это место покажет? Его знал только гир младший полковник, лейтенант-минор штаба, а я как раз дежурным был при штабе. Все, кроме меня, убиты, и сказать некому! Я, конечно, рассказал своим, но они еще в патруле: как вечером ушли, так и не вернулись еще. А я тут в секрете был, меня и предупредили те, кто раньше вас прошел.

— Так есть, нам говорили — мы можем их встретить.

— Вот вы меня и встретили. Они дальше в лес ушли, я их не видел. Меня тут оставили, а сами ушли дальше.

— Почему?

— Не знаю. Они сами вместе ходят, всегда рядом, с нами не говорят особо. Дикие они какие-то, не из нашего края,- издалека откуда-то.

— Почему никто не пошел туда с вами?

— Не знаю. Мне приказали встретить вас.

— Именно нашу группу?

Умный штурмовик мне попался! Палец в рот не клади! Говорит, а руки около автомата держит. Да и другие встали так, чтобы на линии огня не маячить. Недоверчивые какие! Им тут честно проводника дали, чтобы впустую по лесу не ходить, а они…

— Мне сказали — первую группу, которая пойдет в эту сторону.

— Кто сказал?

— Наш старший, который вместе с вашими солдатами в лес пошел.

Съел!? Откуда этому иноземцу знать — кто из полицаев, пошедших в лес, старший? И какое он получил конкретное указание? То, что в лесу есть еще полицаи, кроме пошедших с оккупантами, — они знают. А вот их имена и приметы никто не удосужился сообщить гостям, да они и сами не догадались потребовать.

— Почему небрит?

— Что?

— Почему вы не бритый? Лицо грязное — почему?

— Так мы ж еще вчера в лес ушли, где там умываться было? Я думал — вернусь, так и поспать сумею и поесть. А тут говорят — иди в лес. Может быть, мы тогда за остальными группами пойдем, там старший есть, он все и скажет подробно. А я тогда в лагерь вернусь, поем…

— Нет. Идти туда, где вы сказали. Есть — потом.

Мы снова зашагали по полю. Пересекли засыпанный противотанковый ров. Вдали на поле виднелась группа штурмовиков. Они что-то делали около места, куда я свалил вчерашних полицаев. Ищите ребята, ищите. Трое точно там, а вот четвертый…