- И какое же у Вас звание?- спросил хозяин кабинета почти вежливо.

- Генерал от инфантерии, начальник службы безопасности при Академии наук,- оттарабанил я примерно то звание и должность, в каковых сам обретался на своей родной планете. Ну, в звании я себе, конечно, чуток прибавил, но, если по справедливости, то самое то: с моей-то былой должностью!- Отделение назвать не могу: я и так сказал больше, чем имел право! Надеюсь, Вы не сомневаетесь в моём дворянском звании?

Я сказал именно «в дворянском звании», а не в «происхождении»: моё дворянство — жалованное, а не родовое. Тем не менее, раз я настоящий дворянин, то имею право назвать себя дворянином где угодно, на любой планете.

Полковник-минор слегка изменился в лице. Возможно, дворян он ненавидел, а, возможно, сам был дворянином до мозга костей — почему-то мне не удалось до конца прочесть, что за тип оказался на моём пути. Просто серый полкан, затраханный службой и войной, не имевший врождённой высокородной осанки — да кто ж его разберёт, что он за граф такой? Но, похоже, сам-то он поверил, что я и правда дворянин, а, услышав озвученное мною воинское звание, невольно одёрнул мундир. Подручный лейтенант и вовсе выкатил глаза, побелев, как мел,- разве что во фрунт не вытянулся, услышав сочетание «генерал» и «безопасность».

Недополковник встал из-за стола, как будто бы желая просто размять кости, но по его физиономии я видел, что мне удалось-таки крепко его обескуражить. Он сделал несколько шагов туда-сюда, потом скомандовал лейтенанту:

- Ступайте в радиоузел и передайте сообщение: задержан генерал от инфантерии, начальник службы безопасности при Академии наук, просим подтвердить личность. Распорядитесь насчёт еды для гостя. На сегодня — всё!

Полуобморочный мальчишка пулей выскочил за дверь выполнять указания.

- Фрихт, развяжите гостю руки. Но!- только руки! Извините, господин генерал, но, пока Ваша личность не подтверждена, я не могу рисковать. Фрихт, верните гостю его рубаху, штаны и сапоги.

Хм, а броник, значит, зажал. Но и на рубахе спасибо: она достаточно тёплая, а я продрог, как цуцик.

Чтобы мне напялить мои штаны, Фрихту пришлось-таки освободить мне ноги. В это время «полкан» стоял, подняв ствол заряженного пистолета вверх, не отрывая от меня пристального взгляда, а Фрихт откровенно, безо всяких философий, навёл на меня автомат. После того, как я оказался в штанах и сапогах, молчаливый конвоир, усадив меня на стул, вновь принялся прикручивать мои ноги к ножкам стула.

Я подчинялся совершенно спокойно и расслабленно, абсолютно уверенный в том, что, когда придёт подходящий момент, я сам это пойму. Фрихт склонился к моей правой ноге, и я увидел, что у него на поясе слева болтается штык-нож. Меня мгновенно одолела прямо-таки детская радость, и внутренний голос восторженно взвыл, что сейчас оно — самое то! Ну, спорить с самим собою — дело глупое, и я, счастливо улыбаясь, вроде бы дружески прикоснулся к конвоиру, как будто бы желая обратить его внимание на что-то. На самом деле моё «касание» заблокировало работу его тела, он едва мог дышать и только беспомощно пучил глаза в пол. Я слегка склонился к парализованному конвоиру, плавно вытянул замеченный мною штык из ножен и, вскочив на ноги, одновременно послал полученный подарок в полёт.

Недополковник успел понять, что что-то пошло не так: ствол его пистолета начал быстро опускаться на меня. Но нажать на курок он не успел: лезвие брошенного ножа почти по рукоять вошло ему в горло. Я не стал дожидаться, пока окажусь на линии огня, и отскочил в сторону: чёрт его знает,- может, убитый не стреляет только потому, что ещё не прицелился? Мой собеседник начал заваливаться на пол — я, обогнув стол, успел подхватить его тело, сразу вырвав его пистолет от греха подальше, пока он не бабахнул.

Потом я вернулся назад и добил стоящего на карачках Фрихта рукоятью отобранного пистолета по затылку,- быстро и бесшумно.

Начала осторожно приоткрываться дверь — я метнулся встречать гостя. Это оказался давешний лейтенант-минор, осторожно несший перед собой поднос с моей едой. Я упер ему в лоб ствол «полканского» пистолета:

- Вот только пикни… моргни, если понял.

Он опять побледнел и очумело закивал. Мда, слабоватые у них тут кадры…

- Поставь поднос на стол, только осторожно,- скомандовал я и ногой прикрыл входную дверь.- Сколько людей в здании?

- Ну… не знаю… сейчас же ужин… все в столовой!

- Сколько тут комнат?

- За этой стеной есть комната с печкой, а напротив её — ещё одна, большая,- для полицаев,- и лейтенантик показал пальцами расположение всех комнат.

Я ещё раз использовал пистолет не по назначению — на этот раз врезал мальчишке рукояткой по темечку. Жив будет. Возможно, что-то и позабудет. Оно и к лучшему…

Быстро осмотрел помещение. Хм, в тумбочке нашлись блюдечко с грязными кусочками сахара, полбуханки серого хлеба и невскрытая банка солдатской тушёнки,- я невольно зауважал покойного, не хлебавшего в этой глуши изысканных разносолов. Из комнаты я выходил, опоясанный солдатским ремнём Фрихта, заткнув за него штык-нож и пистолет и забросив за спину автомат. В руке держал банку тушёнки, обмотанную офицерским шарфом полковника-минора.

В соседней комнате солдат топил печку, шуруя кочергой в её топке. Её кирпичная стена выходила в комнату, где я только что устроил бойню — то-то я удивлялся, что в том помещении оказалось достаточно тепло, а ни камина, ни обогревателей я не видел. Как там говорил наш Учитель?- «стань невидимой тенью, прозрачной для глаза врага» - и я, приоткрыв дверь, пошёл на «кочегара», стараясь не дышать, не скрипеть половицами и притворяясь простым сквозняком, на который не стоит обращать внимания.

Печник оглянулся на меня раз, другой и, рванув кочергу на себя, попытался дать бой. Я, крутанув шарфом, ударил его по голове банкой тушёнки словно кистенём — солдат рухнул бездыханным трупом.

Так, что у нас тут? Закопчённый чайник, ещё горячий — из него, надо полагать, мальчишка-лейтенант набулькал мне чаю, который я так и не выпил ни глотка. Консервы, открытый ящик. Еще какая-то еда,- ладно, после. Оружие? Нет ничего. Только у солдата на поясе штык — да и фиг с ним: у меня самого уже есть такой,- вытянутый из горла покойного полковника-минора.

За дверью напротив было подозрительно тихо. Спят, что ли? Осторожно потянул створку на себя… Посмотрел в щелочку — никого. Вот тебе и здрастье — где полицаи-то? Я проскользнул внутрь. Действительно — пусто. И как это понимать? Столы, лавки — комната инструктажа? Вполне может быть. Но куда же делись полицаи? Уйти совсем они не могли, мальчишка этого не говорил. Что остается? Ах, да,- ужин. Сейчас около шести часов, могли пойти пожрать. Как говорится, война — войной, а обед — по расписанию: природу свою не обманешь.

В окно было видно часового: он прохаживался вдоль дома, дошел до угла, скрылся. Минут через пять вышел с противоположной стороны. Значит, вокруг дома ходит. На окна не смотрит, правильно — чего он там не видел? Вокруг пейзаж поинтереснее будет, да и нападать, если что, на него будут с улицы, а не из дома.

Ага, вот и голодающие появились. С ужина, значит? Давайте сюда, ребятки, у меня для вас десерт припасен. Интересно, они к тому солдату, что напротив, заглянут? По идее — должны доложиться. Ему — или?..

Сжав в руке пистолет, я приник к двери. Скрип половиц, приглушенные голоса. Куда они идут? Сюда… Пистолет - за пояс, а вот нож — наоборот, в руку. В левую. Я вытянулся вдоль двери. Хорошо, что она внутрь отрывается, как раз меня и прикроет. Так и вышло. Правда, дверь чуток только не долбанула меня по носу,- хорошо, что подставленная нога придержала ее чуток. Уже сделав пару шагов вовнутрь комнаты, передний из полицаев, заподозрив что-то, начал поворачивать голову. Поздно! Консервная банка оказалась прочнее головы: задний полицай, отброшенный моим ударом, грузно рухнул на пол. Разжав руку, я выпустил свой самодельный кистень, толчком ноги закрыл дверь и перехватил переднего полицая за горло. Сзади, в поясницу, я упер ему штык: