Задачка была, скажу я вам, ещё та… Оценивать одежду другой планеты, когда и на своей-то в современной моде не понимал ни шиша — это нечто.

Вот, например, вываливается Маркиза из-за бархатной ширмы, одетая в платье, — и хоть ты стой, хоть падай: облегающая ткань почти прозрачная, и лишь только некоторые места прикрывают разноцветные бабочки, да и то не те, что надо бы в первую очередь. Как вы помните, девушка бежала из дома без верхнего нательного белья — так вот: под ТАКИМ платьем было прекрасно видно, что его как не было, так оно и не появилось… Я рефлекторно прижал ладони к плечам, сложив руки крест-накрест, закрывая обе передние видеокамеры, вшитые в мой костюм, и изобразил максимально зверскую рожу, на какую был только способен. Девушка поняла так, что это я выразил своё мнение: ей нужна одежда, скрывающая её верхние прелести, чтобы не очень выделяться в уличной толпе. Она фыркнула и скрылась за ширмой.

Затем она появилась, облачённая в обтягивающую юбку, но с боковым разрезом, шедшим, как бы у нас сказали, до горла. Причём, нарочно выставила ножку так, чтобы я по достоинству оценил его длину. Сверху красовалась тонкая рубашка-безрукавка без пуговиц, но с декольте, которому позавидовали бы матёрые сотрудницы «Сладких кошечек». Слава Пресветлому, что хотя бы непрозрачная.

Эх, не успел я предупредить спутницу, что ей нужна одежда, позволяющая бегать и драться,- если придётся! А сейчас возле неё крутилась услужливая продавщица, и вести разговоры на подобные темы стало поздновато. Но своей-то головой ведь думать иногда нужно, или нет? Тем более, что самой уже дважды убегать приходилось…

А Маркиза тем временем напялила глухой наряд с умышленно расширенными плечами и штанами, ещё более свободными, чем те, что одолжил ей их поверенный. Эта благодать переливалась всеми оттенками зелёного: от травянистого до изумрудного, но хотя бы цветок был только один, белоснежный, на левом плече,- иначе получилась бы клумба клумбой. Зато цветов хватало на широкополой шляпке малахитовых оттенков. Я вздохнул: Боже, дай мне сил!

В конце-концов девушка купила-таки то, что нужно: классический костюм, белую блузку и нормальные брюки — не обтягивающие и не широкие. Оно, конечно, мне показалось непривычным, что девица щеголяет в мужском гардеробе, но, пока мы ехали в такси, я успел на улицах заметить многих женщин, одетых по-мужски, и поэтому не впал в ступор. Тем более, что и костюм был «немужского» цвета: неброского песочного. Матерчатая светло-коричневая шляпка полей не имела — просто нужно было сразу заложить ей такие складки, какие хочешь, и скрепить брошкой. Для полного гардероба Маркиза подобрала себе туфли бледно-шоколадного цвета на невысоком каблуке.

Но, конечно же, избалованная девица не может носить одно и то же — были куплены ещё блузки и юбки. Я всё-таки успел улучить момент и шепнул, КАКИЕ ей нужны наряды для ВЫЖИВАНИЯ и она, ощутимо вздрогнув, вняла гласу разума. То есть моему.

Потом девушка по телефону в прихожей этого магазина заказала третье такси, доставившее нас в двухэтажную корчму. Конечно, на те, что я посещал на своей планете, она не походила никоим образом, но, тем не менее, по сути являлась всё-таки корчмой, хотя Маркиза именовала её «мотелем»: на первом этаже располагалась закусочная, где публика простецкого вида кушала немудрёную снедь, щедро облитую красным соусом, при виде которой покойный Кашевар скривился бы, а потом перевернулся в своей могиле; на втором этаже имелись комнаты для ночёвки.

Мы уселись за столики, и подошедшая разносчица молча всучила нам расписанные картонки с красивыми картинками, изображавшими еду и напитки. Вышел очередной конфуз: я понял, что не умею читать написанные тексты. Дабы не сочинять очередные неправдоподные истории о тяжёлом дворянском детстве в дремучих лесах, где не имелось книжек и учителей правописания, я барственным жестом великодушно отложил свой текст и сказал:

- Маркиза, я не имею опыта столования в подобных харчевнях: меня всегда кормили собственные повара — сначала в моей усадьбе, а потом — в воинской части. В разных придорожных трактирах мы всегда просили только пиво и мясо. Прошу Вас выбрать для меня что-нибудь мясное по Вашему усмотрению.

Она неопределённо пожала плечиком, но вдаваться в подробности не стала и просьбу исполнила.

Пока мы дожидались приготовления нашего заказа, я, как воспитанный дворянин, решил занять спутницу светской беседой:

- Маркиза, надеюсь, теперь-то у Вас нет ко мне больше претензий?

- После того, как Вы показали меня голой трём подонкам? Чем я больше узнаю Вашу сущность, тем больше получаю личных оскорблений. Пожалуй, я напишу на Вас жалобу в Министерство внутренних дел.

Хм, вон оно как у них тут «этих самых» называют… надеюсь, Одноглазый не отдаст меня им на съедение ради очередных прикольных серий в своих фильмах?

- Сударыня, однако, должен заметить, что те подонки никому о Ваших прелестях ничего не расскажут…

- Ещё бы! Вы обрызгали всю меня их мозгами!

- Зато жизнь спас!

- Да это разве жизнь?!- в её голосе прозвучало столько душевной боли, что я решил не трогать эту тему. Поэтому немного помолчал и сказал:

- Нужно снять одну комнату. Я лягу возле порога — это даст хоть какой-то шанс. Кухонный нож, что нам подарил Ваш поверенный — не ахти что, но всё же лучше, чем вообще ничего.

- Нет, ну, вы посмотрите на него! Неужели ТЫ думаешь, что я лягу спать с тобой в одной комнате?!

- Ну, если ты не хочешь жить, то это — твои проблемы!- обозлился я, тоже перейдя на грубый тон, затем встал и пошёл к стеклянной входной двери. В конце-концов, через большое окно (ах, какие тут у них дурацкие трактиры!- всех посетителей с улицы видно!) я увижу, когда принесут заказ, а сейчас лучше всего отдышаться, успокоиться, глотнуть свежего воздуха. Заодно посмотреть: нет ли слежки?

На крыльце я ощутил вибрацию во внутреннем кармане: со мной наконец-то вышли на связь. Я вынул гарнитуру и, вставив её себе в ухо, включился в разговор.

- Привет, Клёст, что у вас там случилось?- это оказался человек из «челнока».

Я в двух словах объяснил, что думаю про эту несчастную планету, про местную «контору», связанную с Одноглазым, тутошних бандитов и некоторых прекрасных представителей дворянства. Слушавший меня уважительно крякнул и поинтересовался:

- Что делать думаешь?

- Если по хорошему, то нужно прикрыть задницу нашей «конторы»: если эту взбалмошную истеричку всё-таки прихлопнут или снова похитят, то получится полный конфуз. Но при мне изо всего оружия — только ножичек, пригодный колбасу резать: от ребят с огнестрелом я не отобьюсь. Мне нужно подкрепление.

- Ну, сам знаешь: у меня на борту никого нет. Запрошу эту самую «контору» - пусть срочно пришлют кого-нибудь. Это, всё же, их задница — вот и пусть побегают...

- Проси сразу фургон: пускай её заберут на базу под защиту периметра. В такой корчме охранять кого-то — не вариант: много посторонних, и всё насквозь простреливается.

- Понял, принято. Запрашиваю фургон. Конец связи.

Я вернулся за столик и молча завершил трапезу. Маркиза тоже молчала, только время от времени раздражённо звякала вилкой о тарелку.

Девушка заказала две комнаты, и всё, чего мне удалось добиться,- это того, чтобы я занял ту, что поближе к лестнице с первого этажа. Слава Пресветлому, в этой корчме нумера не имели балкончиков и, тем более, совмещённых лоджий,- иначе я бы точно не согласился здесь ночевать. (В моём мире подобной роскоши отродясь не водилось, но в этом жизнь текла иначе...) В конце коридора располагалась запертая дверь пожарного выхода, выходящая на внешнюю металлическую лестницу — иного хода вниз не имелось.

Я стащил свой матрас на пол возле входной двери, швырнул на него подушку и одеяло. В идеале охрана должна бдеть непрерывно, но я был один, без подменного и в другом номере — получается, что играл роль сторожа чисто символически. От злости хотелось зверски напиться, но не хотелось погибать по глупому. Я разделся и долго-долго стоял под душем, смывая трудовой пот и лютую злость. «Если маркизу сейчас прихлопнут — ну, значит, судьба ей такая!»- вот так мне думалось тогда.