Обычно во время свадеб мы с Ведит, как и положено уважаемым супругам, чинно прогуливались, взявшись под локоток, здороваясь со знакомцами. Но, как вы помните, ей выпала роль подружки невесты, поэтому я не видел её с самого утра, и фланировал по городку в негордом одиночестве. При этом успел с некоторым удивлением догадаться, что наши «авиаторы» - поголовно все мужчины, тогда как среди «химиков» большинство составляли женщины — за счёт лаборанток. Это объяснялось просто: «воздухоплавание» пока что занималось только разработкой «механики», а тут даже обслуживающий персонал требовался такой, который смог бы ковыряться с железками и передвигать рычагами большие агрегаты.

Самая лёгкая работа тут состояла в создании «драконьих» крыльев и полётах на этих крайне опасных самоделках, уязвимых к порывам ветра. Таких «летунов» мы называли «лётчиками» - насмешливым словом, выражавшим крайнюю несерьёзность их «аппаратов». Однако, такой герой-самоубийца обязан был отлично знать картографию и уметь быстро изобразить на бумажке то, что увидел. При этом он должен был уметь отличать крестьянский обоз от военного, простую пехоту от гвардейской, панцирную конницу от лёгкой кавалерии,- причём для разных стран, и, конечно же, сделать оценку количества увиденных голов. Эх!- ради таких сведений нам когда-то приходилось с риском забираться во вражеский тыл, а потом удирать на бешеном аллюре, рискуя сломать шею, а сейчас лётчики могли провести разведку с малым риском… если погода позволяла, конечно.

Я обратил внимание, что все лётчики с утра уже успели изрядно «накидаться», и сейчас светили своими радостными, покрасневшими рожами, то и дело заливаясь вызывающим ржачным хохотом. Я нахмурился: почему-то эти молодые, крепко сложенные балбесы воображали, что круче них только варёные яйца, а их работа — самая опасная на свете, дающая им право не бояться ни Бога, ни чёрта, ни даже высокого начальства, не соблюдать приличия и домогаться до всех девок, встречавшихся на пути. Лётчики — самая опасная категория гостей, а отвечать за их развязное поведение, конечно же, мне…

Девушки-химики неприязненно косились на этих жеребцов, хохот которых то и дело заглушал их щебетание, мешая разговорам. Механикам- авиаторам эти герои тоже мешали; как ни странно, у них с химиками на базе общего раздражения начало завязываться мирное общение по схеме «ну и дураки же есть у вас!- у нас не все такие!- и слава Пресветлому!».

Мне шататься в одиночку среди праздничной толпы показалось ужасно неуютно: такого со мной ни разу не случалось! Я уже начал жалеть, что не догадался тоже выпить кружку-другую перед выходом, но, по счастью, в этот момент моя пытка закончилась, и на пороге нашего храма появился служитель Пресветлого, облачённый в позолоченную мантию, и возвестил, воздев руки:

- Ступайте в храм божий, дети Его. Он ждёт вас.

Ага, а вот и наша долгожданная парочка. Механикус в чёрном камзоле казался старше и солиднее. Вообще-то, чёрный цвет у жениха означает «землю, родителя», но наш профессор стал похож на ужасно важного чиновника.

Рядом с ним шла Синичка, взяв его, как полагается, за руку, вся в зелёном - «трава и деревья, рождение». С её стороны гурьбой сгрудились «подружки» в голубых платьях, символизирующих «небеса»; там же я увидел и свою жену.

Какое-то странно чувство закралось мне в душу: когда-то мы с Ведит вот так же заходили в этот же храм, и её «подружками» стали девицы, до этого нам не знакомые, а сейчас она сама «выручает» другую невесту, попавшую в такое же положение…

Новобрачные отделились от нестройной толпы и встали у распахнутых дверей. Как полагается, подняли глаза на символ Пресветлого на крыше и сотворили знак Его: Механикус поднял свободную левую руку, Синичка – правую, а служитель, глядя на них, тоже правую. Только после этого, выдержав приличествующую паузу, означающую, что он убедился в том, что молодожёны чтут Пресветлого, жрец величественно кивнул и сделал шаг в сторону, освобождая дорогу, потом повернулся и вошёл вовнутрь.

Двери за молодыми закрылись, и возбуждённые гости остались топтаться и шептаться за порогом. Даже поддатые лётчики притихли.

Сейчас в храме жрец проводит известный ритуал. Он спросит:

- Дети Пресветлого, по своей ли воле вы пришли в этот дом божий?

- Да,- ответят наши счастливцы.

- Согласны ли вы жить вместе, пока Пресветлый не призовёт вас?

И так далее. А потом наденет им на шею голубую ленточку, которая, как «небо», объединит «землю» и «траву», и выпроводит восвояси:

- Ступайте отсюда в мир вместе вдвоём, как и пришли сюда вместе…

Бывало и так, что жрец по ходу свадебного «допроса» оставался чем-то недоволен, и тогда обескураженные жених и невеста выходили прочь, не получив узу брака. Такие случаи происходили крайне редко (если вообще имели место, а не являлись сказочными историями), но всё равно публика, стоявшая за порогом, возбуждала сама себя до крайности, гадая «свяжут — не свяжут». Глупости, конечно, но так издревле принято. Когда коту нечего делать — он лижет себе яйца, а люди придумывают себе любой повод для нервного возбуждения...

- Как ты думаешь, у них всё получится?- шепнула мне в ухо взволнованная супруга.

Я аж поперхнулся от неожиданности:

- Ну… думаю, да. Не каждым новобрачным случалось перед свадьбой по небу летать…

- Вот про это им в храме лучше вообще молчать!

- Зачем? Если они были к Богу ближе, чем остальные, то чего тут постыдного?

После такого ответа я сразу же получил тычок острым локтем в бок:

- Ой, дура-а-а-а-ак…. Лучше заткнись. Мало ли что… Я что, зря, что ли, столько мытарилась с этой свадьбой?!

Вот, наконец, двери храма начали открываться… ну! Что у вас там?! Получилось?

На пороге предстали двое: Механикус и сияющая Синичка, скромно потупившая взор. Их шеи были перехвачены единой голубой ленточкой, свисавшей свободными концами с плеч.

Толпа зашевелилась и выдохнула с шумом, сравнимым с шумом морского прибоя. После этого взвились крики, и на парочку посыпались зёрна белого гороха,- символа богатства, изображающего жемчуг; послышались аплодисменты.

Внезапно подружки невесты выскочили перед новобрачными, повернувшись к ним спиной и совершенно закрыв от публики. С заговорщицким видом развернули какое-то полотно, подняли и показали всем, удерживая его за края. Запоздалые зёрна ударились в выставленное полотнище и осыпались к их ногам.

- О-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о!!!- с новой силой накатила волна вздохов, грянувшая дружным хохотом.

На картине художник изобразил химическую колбу, утолщённую к низу — знакомый всем символ сообщества «химиков». Правдиво изобразил, надо сказать, передав её прозрачную чистоту. Только вот имелось крохотная такая добавочка, напрочь отшибавшая ощущение реальности изображения: из колбы росли голубые крылышки,- поднятые и трепыхавшиеся!

Насладившись триумфом, «подружки» свернули полотно и вручили смущённой Синичке. К ней тут же подбежали другие химички, принявшись наперебой поздравлять, а заодно пытались поцеловать возложенную на её шею ленточку. Не все, конечно, а только те, кто мечтал поскорее выйти замуж.

«Друзья» жениха обошлись с ним безо всяких церемоний: сбросили хвост обручальной ленточки и потащили играть в «перст судьбы». Не шибко трезвые лётчики и другие холостые «авиаторы», среди которых я без малейшего удивления узнал и парочку оголтелых «экспериментаторов» из «лётной» лаборатории, завязали Механикусу глаза платком, окружили его плотным кольцом и раскрутили.

Хм, а ведь не годится наш профессор для такой игры! Он — первоклассный авиатор, каждый день тренируется на специальных качелях, и, чтобы закружить ему голову,- нужно очень и очень постараться…

Жених, как и подобает в данной игре, после остановки сам выбрал направление движения и решительно двинулся в сторону жертвы. Парень даже испугаться не успел, как Механикус ухватил его за грудки и, не снимая с глаз повязку, решительно сказал:

- Только попробуй, зараза, отказаться!