Все сидели молча, каждый размышлял о своем, однако полминуты спустя, Алекс повернулся к панели управления и начал корректировать маршрут. На экране перед ними, два корабля смазывались в бесконечные линии, уносясь к следующей точке полета — предпоследней. Когда работа была окончена, человек повернулся к своим вынужденным спутникам и кивнул.

— Я играл полгода, в основном соло — в одиночку. Провал меня застал в момент моей засветки по поводу одного гадского, грандиозного квеста. Далее тринадцать месяцев я только и делал, что искал свою навязанную цель, — он вздохнул и хмыкнул, вспоминания былые дни. — В день оживления мира, я был на станции Альянса, делал закупки, планировал будущее. Когда же взбесились Неписи, я уже понял, что всему вокруг настала полная жопа. Пострелял чуток, потом сбежал. Поймали меня быстро, руки заломили и посадили работать, как и всё блеющее стадо вокруг. Работал я хорошо, обслуживал станцию, затем корабли командования, потом был переезд на новое место работы. Станции и кораблики, с которыми я имел дело — погибли при невыясненных обстоятельствах, все подумали на меня, вот в клетку и посадили и ничего сложнее карандаша в руки больше не давали. По сути дела — все.

— С тобой все ясно — хакер, программер, мстительная в общем сволочь, — заключил Расти, а Алекс только подмигнул и стакан поднял, без слов подтверждая сказанное. — А вот ты, Ник, все же какой-то мутный. На Ферзя мне насрать, скажу прямо, он мне дорогу не перебегал, но за что твою команду завалить пытались? И кто еще за твоей спиной стоит?

— Уже никого и ничего, — честно признал Ник, а затем, холодно добавил. — Все что у меня было — забрали! У меня была семья, были друзья, было самоуважение. Теперь этого ничего нет. Даже моя раса меня не принимает как опасного террориста! И во всем виноват этот гребанный Альянс! — Ник метнул стакан в стену, перед которой продолжал сидеть бывший капитан со сквозной дырой в лице. — И я не остановлюсь, пока не отомщу за всё и всех! У меня просто не осталось иных целей в жизни… Я не умею выживать в их зоопарках и колониях для бывших Бессмертных…

— Тише ты, разбушевался, Фантомас! — успокаивающе поднял свое оружие Расти и слегка покачал им. — Никто не забыт, ничто не забыто. А чтобы красиво завершить нашу нелепую посиделку на этом летающем кладбище, давайте, и я расскажу о себе. Я пират-Ранус, игрок и убийца, контрабандист, пиромант, наемник, грабитель и философ коих свет не видел. В день оживления мира, я со своими ребятами вырезал одну станцию…

Когда пират закончил недолгое повествование, Крейсер номер три уже накопил скорость и готовился совершить прыжок в ближайшие секунды, однако именно сейчас, как насмешка судьбы, на их радаре появилась новая отметка, и система крейсера завизжала, оповещая новое командование об угрозе. Ранус едва не впал в бешенство от такой опасной случайности, так как не верил он в совпадения — сто пудов за ним уже шли охотники за головами. Ник же при этом спокойно активировал последнюю операцию перед прыжком, а вот Алекс едва не лопнул от собственного крика «СТОЙ! Не прыгай!!! ЭТО МОЙ ЛЕКС!!!»…

Едва я покинул место отдыха, ко мне буквально подскочил Бруно Варахол и только что с ног не сбил, как торопился.

— Хеймс! Там корабли, несколько десятков! До тебя не достучаться! — Ворк глубоко вздохнул и указал на свое ухо. — Рация твоя молчит…

Я кивнул, но возвращаться за шлемом не стал — побежал в рубку, на ходу опрашивая Лекса о текущей обстановке. Злобный корабль посчитал, что он и без меня решит все проблемы, и сейчас уже возвел щиты и готовился убивать всех пришельцев на нашем пути. Мой грозный приказ «Отставить!», он посчитал неразумным. На свое кресло я упал, когда по нам ударили первые залпы лазерных пушек противника. Шепорт и Салина уже были на мостике и с нескрываемым страхом смотрели на главный экран. Я лишь вскользь осмотрел параметры нападающих и коснулся подлокотника, вызывая панель идентификации, чтобы перехватить управление. Куда-там! Лекс отказал мне в доступе в виду начавшихся боевых действий, предложив заняться системами обеспечения. Я, вероятно, очень много ругался и высказывался, так как едва бой начался с нашей стороны, мое горло порядком охрипло.

Против нас стояли четыре крейсера Скайран, которые явно находились не на своей территории, а считав нашу сигнатуру как живого корабля, решили просто уничтожить. Четыре крейсера, восемнадцать тяжелых штурмовиков и два «Дефендера» на прикрытии группы. Лекс явно переоценивал себя, но сейчас я ничего не мог с этим поделать, как и в первом бою. Повернувшись к Бруно, я хотел спросить, что он знает о Скайранах, но, когда повернулся, увидел около себя Черного Ферзя, смотрящего на разворачивающееся сражение.

— У них нет шансов, — тихо произнес мертвый Чал. — Финальное судно Бруненов не знает пощады и поражения, и никому слепо не подчиняется, — Ферзь повернул ко мне голову с уставшим лицом и синяками под глазами, и пропал словно пар на ветру. Я только щекой нервно дернул и снова вызвал панель управления.

— Лекс! Прекратить огонь! — прохрипел я, но корабль меня проигнорировал и дал залп из главного калибра по первому Дефендору.

Дутый корабль неброской окраски окутался ярко-желтой пленкой щита, но уже спустя полсекунды, его защита пала от натиска вооружения Живого флота Бруненов. Взрыв в глухой тишине. Космос предается быстрому движению и вращению. Лексу нравился этот бой, он много понял в предыдущем сражении и как настоящий Живой Интеллект — обучился, стал умнее и сильнее, взяв опыт и исправив ошибки. Я же яростно бил по виртуальной панели кулаком, матерился и закипал от злости, но Скайран это ни разу не спасало. Они пали все, как и их корабли поддержки. Лекс потерял девяносто процентов собственных запасов энергии, два из пяти щитов и получил незначительные повреждения корпуса, вот, по сути, и все — полторы тонны минералов и сутки саморемонта. Мы победили в ненужной войне и не испытали от этого удовольствия или удовлетворения. Неожиданно, мы все ощутили себя внутри брюха акулы, в любой момент способной на безумные действия. А ведь у Лекса есть внутренние системы противодействия в виде пушек и турелей, так что и наше нахождение здесь — не есть хорошо. Да, отличные мысли на день грядущий, и как нам теперь жить?

— Лекс, объяснись… — беспомощно расслабился я на своем кресле, что не принесло мне ни власти, ни уважения.

— Враждебные корабли уничтожены, капитан. Разрешите мне собрать их останки, — я хмыкнул, а есть ли в этой просьбе реальный вопрос? Ослушается ли он меня?

— Собери все, кроме останков Дефендеров.

— Принято, капитан…

Странно, но корабль не тронул части кораблей защиты, словно они были совсем не вкусными. А вот крупные ошметки крейсеров, уже не влезали в пищеварительные трюмы ненасытного агрессивного корабля, но он как голодный щенок жрал через «Не могу» и стонал внутренним скрежетом. Когда же мне это надоело, я запретил дальнейшее питание. Мое состояние снова приближалось к классическому Бруненскому — спокойствие и холодный рассудок, а посему, я более не злился на Лекса. Он действительно убивал врага и делал это хорошо, так чего я распсиховался?

— Хеймс? — тихо и довольно скромно обратился ко мне Бруно.

— Что?

— Мы немного поговорили тут… Мы, это, хотим сойти в ближайшем порту. Вот.

— К Альянсу?

— Не совсем… Шепорт сказал, что вскоре, мы будем на развилке, откуда можно одним махом попасть в системы вне Альянса. Если у тебя будет возможность…

— Не продолжай, — прервал я Ворка и медленно кивнул. — Я понял. Подкину, если мы не засечем тех, за кем гонимся.

— О большем и не прошу. Просто мы уже много воевали, надоело это всем… Вот, — и это «Вот», напомнило мне об одной девице, что знала очень интересные вещи. Но эти воспоминания я отогнал на задний план.

— Я услышал тебя, или ты еще что-то хотел сказать?

— Нет, отблагодарить. Ты же нас вытащил с того планетоида. Я вот… — Ворк запустил в свою форму лопатообразную лапищу и вынул из недр ткани небольшой прибор, светящийся нежным оранжевым светом. — Это простейший источник Лазара, думаю, тебе не составит большого труда разобрать его и понять принцип действия. Это моя благодарность за нас, за всех, — я кивнул, без улыбки, просто принимая дар в оплату спасения от моего же греха. Протянул руку, взял прибор, весивший чуть меньше килограмма, но источавший незнакомую мне энергию. Ворк ушел, видимо, решив отсидеться в каюте.